Сон на ложе из шипов

Его страдания были вознаграждены. Стебель дотянулся до узкого стрельчатого окна башни. Постепенно истончаясь, он превратился в целый сонм тонких, жёстких плетей, опутавших каменную кладку и прочно закрепился в стене множеством шипов. Рауль практически безбоязненно пробрался по нему, ощущая что шагает по раскачивающийся сети, сплетенной из канатов и проскользнул в окно. Он оказался на лестнице, спиралью уходящей к вершине башни. Не представляя сколько у него осталось времени, он поспешил вверх по выщербленным ступеням. Его шаги отдавались тысячей отзвуков в мертвой тишине. Сердце колотилось о ребра, как птица, пытающаяся вырваться из клетки. Каждая мышца в теле стонала от напряжения, отзывалась болью на малейшее движение. Но он не чувствовал усталости. Его вел вперёд свет истинного чувства, поглощавший все заботы, рассеивающий любые страхи, кроме одного единственного — не успеть. Он мчался вперёд, перепрыгивая через ступени, пока не добрался до верхней площадки самой высокой замковой башни. Распахнул дверь и вскрикнул от облегчения и радости. Несмотря на густые заросли шиповника, он узнал комнату из своего сна. Узнал картины на стенах, резную мебель, стрельчатые окно и постель. На ней, в переплетении ветвей, украшенном красными и розовыми цветами, на постели, сотканной из тонких зелёных шипов, словно на смертном одре лежал Арон. Кожа его была белой как снег, глаза закрыты. Лучи света с трудом пробивающиеся сквозь темную поросль омывали его кровавым сиянием. Он мало походил на светлого ангела, которым предстал перед Раулем всего несколько недель назад. Лицо его казалось измождённым, усталым. Под глазами залегли чернильно-синие тени, золотые волосы потеряли блеск, черты заострились как у умирающего, нежные губы были искусаны до крови. И все же, в глазах любящего рыцаря, он оставался самым прекрасным принцем из всех. Несмотря на то, что страх толкал его в спину, он промедлил несколько мгновений, глядя на Арона. Ему не верилось, что меньше месяца назад он впервые прикоснулся к этому хрупкому, трепетному существу. Сделал самую большую глупость в своей жизни, поддавшись на уговоры в надежде заработать денег. Он едва ли чувствовал к юноше хоть что-то кроме сострадания и уж точно не был влюблен в него. Как же тогда ему удалось разрушить чары? Удастся ли теперь? После всего того, что между ними было, ради того что могло бы ещё произойти, он надеялся, что шанс ещё есть. Иначе, ему не было смысла оставаться на этом свете. Рауль подошёл к постели, тихо вздохнул ужасаясь тем изменениям, которые претерпел по его вине Арон. Если бы он был осторожнее, мудрее, сильнее, принцу не пришлось бы страдать. Он сердито помотал головой, прогоняя неверные мысли. Им обоим пришлось нелегко. Они оба страдали, но это не сделало их хуже или лучше. Они оба приобрели опыт. Поняли, что у них есть общее стремление, цель ради которой можно и нужно идти на жертвы. Рисковать собой, идти против обстоятельств, преодолевать страх. Каждый из них делал это по своему. Но ради одной и той же цели. Быть вместе или не быть вовсе. Он наклонился к принцу, погладил белую, холодную как лёд, щеку. Запечатлел на его губах нежный поцелуй. В тот же миг его словно опалило адское пламя. В груди вспыхнул пожар, тело окаменело. По нервам пронеслись крошечные, болезненные разряды молний. Перед глазами полыхнули одна за другой три разноцветных радуги. Где-то далеко в небесах трижды ударил гром и сверкнула молния. Безвольное тело принца напряглось, по нему прокатилась волна дрожи. Он шумно вздохнул и открыл глаза. — Тише, — прошептал Рауль, прижимая его к себе. — Я с тобой. Крупные слезы покатились из темных, как листва шиповника, глаз принца. — Мне сказали, что ты ушел, — дрожащим голосом произнес Арон. — Но я не поверил… я знал, что ты не оставишь меня. Вместо ответа, Рауль ещё раз нежно поцеловал его.