Ослепленный чувствами

      Одиночество.       Хёнджин впервые ощутил его настолько чётко. Оно было осязаемым, окружало коконом и давило на всё тело, заставляя живот скручиваться в непонятном спазме. Раньше на парах он всегда сидел вместе с Минхо и Ёнхи, они тихо перешёптывались на разные темы, смеялись над разными глупостями и даже не замечали, как проходило время, но теперь… когда они поругались, Джини сидел на самой задней парте в аудитории и видел, как впереди сидят Минхо и Ёнхи.       Девушка периодически поворачивалась и бросала на него взгляды, пытаясь показать, что переживает, что хочет поговорить. Его это раздражало, а ещё раздражало, что многие из его группы точно так же бросали на него взгляды, вот только эти взгляды были наполнены совершенно другими эмоциями — каким-то пренебрежением, удивлением и опаской. Все дело было в том, что Джини выглядел не так как обычно — не был похож на идеального, всегда опрятного принца с красиво уложенными волосами, хитрой улыбкой и громким смехом, сейчас он выглядел, как человек находящийся в депрессии и запое. На пару он пришел в черной толстовке и даже в помещении не снял с головы капюшона, что ещё больше нагнетало обстановку и привлекало заинтересованные взгляды. Девушки, которые раньше периодически подходили что-то спросить и поболтать на перерывах, сейчас боялись подходить, Хван бросал на них злые косые взгляды, словно убийца, всем было не по себе от этого.       Так прошло несколько пар, но ни на одной Хёнджин не мог сосредоточиться на том, что говорит преподаватель, он продолжал вспоминать то, что произошло утром во дворе университета. Почему он так поступил? Почему, когда он увидел Чонина с каким-то парнем, он так разозлился? Потому что, Чонин признался ему, а теперь гуляет с другим? Ну и что, это не его проблемы.       Не хотелось об этом думать. Его не должен интересовать предатель балабол, которому было только одно нужно. Парень перевел глаза со своих конспектов на сидящих впереди бывших друзей, внутри что-то сжалось, но это было что-то другое. Он не почувствовал такой злости как раньше. Почему так? Сейчас он больше чувствовал обиду на них за то, что они скрыли от него свои отношения. Они сделали из него дурачка, третьего лишнего, как будто смеялись над ним. И это очень его ранило. А вот того парня рядом с Чонином хотелось придушить, набить ему морду, прямо на глазах у всех, на глазах у Чонина. Хван потряс головой, ведь все мысли опять вернулись к утреннему событию, внутри тела зарождалось какое-то щекочущее чувство собственничества. Почему Чонин никак не выходит из головы? Он слишком привязался к этому парню, вот только он никак не может принять его ориентацию, не может принять, что понравился парню. Наверно он больше не может принять то, что его променяли на другого.       Да, внутри зарождалось чувство ревности. Это было именно оно. Почему всегда выбирают не его? Чем он хуже? Хуже Минхо? Хуже этого накаченного уродливого парня у ворот рядом с Чонином. Чем? Хёнджин ревнует. Ревнует так сильно, как никогда до этого!       

***

      На обеде, Джини сидел за столом в одиночестве, он занял дальний столик у окна, закинул свой рюкзак на соседний стул, показывая, что не хочет, чтобы к нему кто-либо подсел. Со своего места он видел, что Чонин сидел со своими одногрупниками, они о чем-то разговаривали и Нини хихикал над чем-то очень долго, а парень, тот самый урод, сидел рядом с ним, смотрел на него, явно не по-дружески и широко улыбался. От всего этого вида к горлу подступал ком тошноты, как только можно вести себя так на людях.       Тут к нему неожиданно подсел Минхо, громко опуская поднос на стол. Джини вздрогнул, быстро перевел взгляд с младших на нежеланного гостя и нахмурил брови. Бывший лучший друг — самая ужасная компания для обеденной трапезы. Хван начал собирать вещи, схватил рюкзак и поднос с почти не тронутым обедом, всё равно в горло ничего не лезло, а наблюдать лицо Минхо уж очень не хотелось. Он бы встал и быстро ушел, если бы Ли не перехватил его за куртку и не потянул обратно к столу.       — Не хочешь поговорить? Может, хватит убегать?       — Нет, я ни о чём не хочу с тобой разговаривать.       — Сядь и хватит вести себя, как ребёнок! Ёнхи переживает, да и я тоже, — Хёнджин фыркнул, но сел на стул обратно. Он вперился в Минхо взглядом, ожидая, что же тот скажет ещё.       — Послушай — начал говорить Минхо. — Я понимаю, что ты обижаешься, что мы тебе не рассказали и тебе неприятно, что Ёнхи выбрала меня, но тебе нужно смириться. Если хочешь выразить злость — вырази её на мне, но Хи же тут абсолютно не при чём. Хватит страдать ерундой, посмотри в кого ты превратился всего за неделю, на тебя же больно смотреть. Ты уже и на людей кидаешься, на людей которые заботились о тебе.       Джини недоуменно посмотрел на друга.       — Не смотри так на меня, я видел, как ты ругался с Чонином утром. А он между прочим прикрыл твою драматичную задницу. Ты не знаешь, но он вступил в наш клуб, чтобы нас не прикрыли. А все потому что, ты забил на свои обязанности члена клуба, бросил все на полпути, нас почти закрыли из-за тебя!       Джини стало немного стыдно. Он действительно забил на клуб, которому они посвятили весь прошлый год. Вот только зачем Чонин сделал это? Хван не знал об этом.       — А чего это ты меня отчитываешь, это вообще всё твоя вина — Джини вскочил со своего места и начал гневно выплёвывать слова в сторону Минхо.       Минхо, совсем не ожидая такого всплеска эмоций, вздрогнул и поднял на него удивлённые глаза.       — Джини, успокойся, пожалуйста, я не отчитываю тебя, а переживаю. Ты же мой лучший друг, ты мне как брат! Мне тоже больно из-за нашей ссоры.       Джини удивлённо посмотрел на Минхо, от него редко можно услышать такие слова, редко когда сам Ли Минхо будет признавать свою вину, потому что он всегда прав.       — Своей истерикой ты хочешь перечеркнуть все годы нашей дружбы? Да, Хи выбрала меня, но это не значит, что мы бросили тебя, ты всё так же наш друг, пожалуйста, хватит устраивать из этого трагедию. Давай, помирись с Чонином, он переживает за тебя!       Хёнджину не нравился этот разговор. Складывалось впечатление, что Минхо смеётся над ним, обесценивает его проблемы, обесценивает его боль. Да, легко ему говорить, легко, когда любимая девушка выбирает тебя, а не твоего лучшего друга, легко, когда ты всегда первый и самый лучший и тебе не нужно из кожи вон лезть, чтобы быть хоть чуть похожим на друга. Конечно, ему легко говорить: «тебе нужно смириться».       Хван начал злиться, чувство собственного достоинства пробуждало в нем ещё больше ненависти и злости к Минхо. Он отвернулся, хотелось успокоиться, глубоко вздохнуть, но почему-то взгляд упал в сторону столика Чонина, как раз в тот момент, когда младший поднял голову и посмотрел на него. Их взгляды пересеклись, в этот момент глаза Чонина были наполнены грустью, он сразу отвёл взгляд, пытаясь снова вступить в разговор с другими. Становилось только хуже.       — Я знаю, что он ходил к тебе всю эту неделю и следил за тобой. — Голос Минхо был тихим и как будто звучал над ухом, как будто был голосом его разума. Хван обратно повернулся к нему.       — Поэтому я не приходил и не звонил всё это время, я знал, что ты не один, и я хотел дать тебе время, чтобы ты успокоился немного. Не знаю, что именно случилось между вами и почему вы поругались, но он действительно переживает о тебе. Помирись с ним…       — Мы сами разберёмся. Это не твое дело. Ты все сказал? — Джини отвечает слишком резко. В горле что-то застряло, и голос сейчас показался очень хриплым и сорванным, как будто он курил без остановки несколько месяцев и кричал, надрывая связки.       — Да, что ж… ты просто подумай над моими словами… и как будешь готов приходи… Хи будет рада тебя видеть.       

***

      Прошла неделя. С тех пор Хёнджин с Минхо больше не разговаривал. Дел была целая куча, родители контролировали его оценки, посещаемость и каждый шаг, мама звонила постоянно, больше не доверяя сыну, который чуть не разрушил всё-то, над чем они с отцом так долго трудились. Хван вроде пропустил не так уж много, но несданная домашняя работа накопилась.       — На сегодня всё, жду ваши рефераты на следующей неделе. Хван Хёнджин, подойдите.       Хван округлил глаза, не понимая, зачем его вызывают, и тут же столкнулся глазами с Минхо, который обернулся на него с первых рядов. Делать нечего, парень собирает вещи в рюкзак и неохотно подходит к столу преподавателя, пока все остальные выходят из аудитории и спешат на следующую пару. Ёнхи остановилась в дверях и окинула фигуру «друга» взглядом, Хёнджин сильно изменился за это время, она могла только тяжело вздохнуть и выйти в коридор следом за Минхо, который потянул её за собой.       — Что такое? — Хван поправляет рюкзак на своем плече и внимательно смотрит на мужчину. Вроде бы он ничего плохого не делал и сдал все работы.       — Я думаю, вы уже в курсе, что ваш поток начал работу над основным полугодовым проектом. Так как вы пропустили распределение, то я сам записал вас в ту, где не хватало людей. Будете заниматься с ребятами из другой группы.       — Что? Разве я не могу присоединиться к кому-то из своих одногруппников? Зачем в другую? Я же с ними даже не знаком.       — Полугодовой проект рассчитан на совместную работу всего потока, не зависимо, в какой группе студент. В будущем вам тоже нужно будет взаимодействовать и участвовать в проектах с незнакомыми людьми, так что учитесь.       — Мда уж… — Хвана это совсем не радовало. Долги по предметам всё никак не заканчивались, а теперь ещё и с новыми неизвестными людьми нужно будет контактировать. Но всяко это было лучше, чем попасть в одну группу с Минхо и Ёнхи.       — Вот их имена и номер группы. Рекомендую их найти сегодня и приступить к проекту. Пусть работа и групповая, но у каждого в ней свой отдел, и я буду оценивать его индивидуально, Хёнджин.       — Спасибо. — Это было единственное, что парень смог из себя выдавить. Как будто у него забот было мало. Теперь ещё искать двух незнакомых парней, имена которых красовались на записке от учителя.       «Хан Джисон, Ли Феликс»       Хёнджину пришлось пожертвовать своим перерывом и идти искать двух неизвестных парней, с которыми ему теперь придется работать. Да и что за имя такое второе — Феликс? Он иностранец?       На его удивление он нашел их слишком быстро. Точнее это они его нашли. Стоило Хёнджину подойти к аудитории, где должна была заниматься их группа, как Хвана тут же постучали по плечу, привлекая внимание:       «Это ты Хван Хёнджин?»

***

      Эти двое оказались не такими уж и плохими ребятами, как думал сначала Хван. Все трое договорились встретиться после пар в кафетерии при университете и обсудить всё, что нужно будет сделать.       Хёнджин шел туда с мыслями только об учёбе, его не интересовали они, как личности, ему просто хотелось поскорее покончить с этим и вернуться домой, но эти двое оказались настолько дружелюбными и интересными, что сам Хёнджин не заметил, как пролетело несколько часов в компании незнакомцев. В какой-то момент он понял, что до этого общался с другими только рядом с Минхо, общался с его друзьями, это были их общие друзья, а сейчас, когда Минхо больше нет в его жизни, он остался совсем один, не имеющий ничего. Кажется, пора начинать жить сначала.       Феликс или как его называли друзья Ликси, был светлым мальчиком с веснушками, очень тихим и спокойным. Светлым он был во всех смыслах этого слова, от его искренней и такой невинной улыбки внутри Хвана разрасталось какое-то давно забытое тепло, а его осветленные блондинистые волосы делали из него настоящего ангела или лучика солнышка, а вот Джисон был его полной противоположностью, он был активным парнем с широкой улыбкой, он был болтливым с громким заразительным смехом, немного грубоватым, но звонким голосом. За это время он рассказал Хёнджину обо всем, про учебу в универе, о том, что они с Ликсом дружат с самого детства и приехали из другого города поступать. Хван просто не успевал впитывать всю информацию и очень громко смеялся над смешными рожицами, которые Джисон строил во время эмоционального рассказа.       — Проект довольно большой, надо же было им придумать такое. Мы с Ликсом ещё состоим в клубах. Я в музыкальном, играю на гитаре, а Ликси в танцевальном, так что мы можем делать проект только вечером или в выходные. Но кстати на выходных можем собираться у нас дома, мы снимаем вместе квартиру, не нужно будет беспокоиться о комендантском часе в общежитии. — Джисона было невозможно остановить, он был самой большой находкой для шпиона. — А ты? Состоишь в каком-нибудь клубе? Можешь начать делать вперед, если время есть, а мы подхватим.       — Я… — Хёнджин неловко замолчал. Вспомнил про клуб, который так любил, которому уделял всё своё время, и вспомнил про Чонина, который вступил туда, чтобы клуб не закрыли.       Почему? Почему каждый раз все мысли приводят его к этому первокурснику. Почему?       — Сейчас не состою…       — Понятно. Ну, хорошо.       Хан снова засветился своей широкой улыбкой. А Ликс вот немного насторожился, он как-то видел Хёнджина с другими ребятами и камерой, и в его клубе танцев ходили разговоры, что можно было бы попросить красавчика из клуба кино снять для них ролик. Неужели Хёнджин больше не в клубе?

***

      Вот так и началась новая загруженная жизнь Хёнджина. Пока его новые друзья были в клубах, он собирал информацию на различных сайтах и в библиотеке. Джисон и Феликс ловили его на каждой перемене и звали вместе с собой в столовую. Это, правда, было похоже на нормальную новую жизнь, вот только… что его действительно беспокоило в стенах университета так это Чонин.       Джини встречался с ним постоянно, как будто судьба специально сталкивала их — в коридорах, в столовой, даже в туалете — везде! Они не просто сталкивались взглядами, пару раз чуть не столкнулись в коридоре, а один раз встретились лицом к лицу в дверях аудитории. Тогда Хёнджин задержался у преподавателя, сдавая пропущенный материал, и вот когда выходил наткнулся в дверях на Чонина.       Хван вздрогнул сначала от неожиданности, а потом от таких глубоких и удивленных глаз, которые большими озерами смотрели на него. В обычной ситуации стоило бы просто фыркнуть и пройти мимо, что ему до этого Чонина, но сейчас, когда он заметил, как быстро лицо Нини переменилось при его виде, внутри Хёнджина что-то сжалось от непонятных чувств.       Чонин же в этот момент испытал целый водоворот неописуемых эмоций, которые за секунду сменяли друг друга, не давая ему толком понять, что именно он сейчас чувствует. Страх и отвращение, обиду и боль или тоску, которая поселилась в сердце после того самого рокового дня в доме Хвана. Он должен ненавидеть его всем сердцем, не только за то, что тот сделал, как растоптал его чувства, а ещё за то, что повесил на него ярлык и смешал с мусором, которым он точно не является. В такой ситуации Ян должен проклинать его, быть ему самым злейшим врагом, но он знает, что в глубине души Хёнджин совсем не такой, он просто очень ранимый, очень гордый и наверняка сделал это не со злости. Младшему бы очень хотелось так думать, хотелось бы оправдывать его в своей голове, дать ему второй шанс, попробовать поговорить ещё раз, но так больно. Больно снова доверять людям, особенно тогда, когда с тобой обращались так не один раз, когда ты каждый раз всё больше и больше разочаровываешься в людях, разочаровываешься в том, насколько же они привыкли к правилам, которые трактует им общество, насколько они ненавидят тех, кто другой ориентации.       Поэтому Чонин делает самое простое лицо, самое безразличное и холодное, которое он только может. Поднимает глаза на Хвана и уже готовится увидеть в них отвращение и холод, но почему-то не замечает там этих эмоций. В глазах старшего была растерянность и большая боль, пустота и одиночество. От такого взгляда внутри всё сжималось, руки покрывались мурашками, а живот скручивало от волнения, но Чонин не верит. Хотел бы верить ему, этим глазам, которые напоминали ему о прошлом Хёнджине, напоминали ему о тех светлых днях вместе, о том, как было весело, и как он был добр с ним, но нет. Опять будет больно.       Ян обещал себе, что не будет давать второй шанс лицемерным подонкам, которые меняют своё отношение к нему, стоит им только узнать об его предпочтениях, поэтому младший опускает глаза, больше не смотрит, ничего не говорит, как-то слишком громко вздыхает и переводит взгляд за спину Хёнджина, пытаясь найти глазами учителя.       — Профессор, у меня есть вопрос по лабораторной, вы сейчас не уходите? — Чонин говорит громко, обходит парня стороной, будто колонну. А Хёнджин только и может, что видеть, как лицо, только что грустного юноши, посветлело и он, слегка улыбаясь, обходит его стороной.       Какие поразительные изменения всего за одну секунду. Джинни подмечает эти перемены, подмечает, как только его он одаривает таким злым взглядом, но по правде говоря, он заслужил. Вот только… сейчас он не испытывает уже той ненависти и злости на него, как в тот день у ворот, он испытывает больше неловкость в его присутствии, чувствует какое-то угрызение совести?       

***

      Так прошло два месяца. Хёнджин просто старался отпустить всё, отпустить мысли о прошлых друзьях, о ситуации с Чонином и жить снова с другими людьми. Джисон и Феликс стали для него словно спасательный круг, который вовремя появился, когда он тонул. Эти двое возвращали его из своих мыслей в реальность, в которой вместе с ними было не так ужасно находиться.       И вот сегодня, все трое опять договорились встретиться после пар, обсудить презентацию по почти завершенному проекту. Феликс в припрыжку шёл по коридору мимо других студентов, придерживая рюкзак на одном плече. Хан побежал в столовую за новой порцией закусок и может, успеет захватить пару сэндвичей, а то на репетиции в музыкальном клубе не он будет играть мелодии, а его бурчащий желудок.       Блондин подходит к аудитории и как раз находит Хёнджина взглядом. Он бы окликнул его так громко, как только мог или помахал рукой, или побежал бы к нему, чтобы прыгнуть и напугать, в общем, сделал бы всё как обычно, но заметил, как Хёнджина останавливает какой-то другой парень прямо в дверях. Ликс останавливается недалеко, не хочет им мешать и не хочет подслушивать чужие разговоры. Очень интересно, конечно, потому что он видел их до этого вместе, но он не хочет портить отношения с Джинни. Не смотря на слухи и его популярность, Хёнджин оказался очень закрытым юношей, его хотелось узнать получше, ведь внутри него таится целый неизвестный мир, полный творческих идей. В глазах Феликса он был самым настоящим примером человека искусства.       Вот только эти двое, кажется, вели не самый приятный разговор. Хёнджин грозно хмурил брови, скрестил руки на груди, как-то резко отвечал. Другой в ответ, бывало, хватал его за плечо, что-то пытаясь объяснить. Со стороны казалось, что они ругаются, и Феликс уже хотел было вмешаться, но они встретились взглядами с Хваном и он завис. Взгляд был слишком тревожный и злой. Парень в последний раз что-то сказал собеседнику, смахнул его руку со своего плеча и направился к другу.       — Пойдем. — Это было единственное, что Ликс услышал и после быстро последовал за парнем.       — Где Джисон? Мы в библиотеку, как обычно?       — Он пошел за сэндвичами… ам, всё нормально? Это был твой друг? Я как-то видел вас вместе…       Джинни не ответил, молча свернул за угол к лестнице, которая вела на крышу и тут же остановился. Всё в этом университете напоминало ему о тех днях: эта дурацкая крыша, лестница, коридор, где они тогда поругались, почему он не может, наконец, отпустить всё это, почему не может жить дальше, сколько можно мучиться?       — Может, посидим сегодня на крыше?       Феликс еле расслышал тихий голос парня на фоне всех остальных голосов.       — На улице прохладно… но… это будет весело, пошли. — Ли обгоняет друга и улыбается ему своей самой яркой улыбкой.       Хёнджин не может сопротивляться и так же тепло улыбается в ответ, но на душе кошки скребут.       Они вместе поднимаются на крышу, благо её ещё не закрыли на холодное время года. Прохладный ветер забирается под легкую белую рубашку и заставляет мурашки бежать по коже. Феликс пишет Джисону смс о том, что они на крыше и следует за другом к самому краю. Хван подходит ближе к решетчатому забору, проводит рукой по решетке, вспоминает все сцены сьемок, в руке ощущает тяжесть, будто снова держит камеру, а сердце заполняется тоской. Зачем только снова пришел сюда. Все эти месяцы он убегал от этой дурацкой ситуации, от этой ошибки, которая сбила его с ног, почему же сейчас пришел.       — Тебя что-то беспокоит?       Хван оборачивается на грубый голос Феликса и отдергивает руку от забора. Ликс делает такой тембр, когда говорит серьезно, в обычной жизни он почти не использует его.       — Нет, совсем нет. — Хёнджин отходит от края и вымучено улыбается.       — Прости, если лезу не в своё дело, но ты можешь поделиться со мной, если тебя что-то беспокоит. По мне может, не скажешь, но я очень чуткий, вижу, что ты постоянно витаешь в облаках и думаешь о чем-то и сейчас… повздорил с этим парнем… ты же раньше состоял в клубе кино, разве нет?       Хёнджин тяжело вздыхает, неужели он настолько открытая книга? Феликс казался ему милым, беззаботным спокойным парнем, а он оказывается, всё это время наблюдал за ним.       — Трудно объяснить, может… — Хван зачесывает волосы назад и как-то тоскливо улыбается — Может, как-нибудь расскажу…       — Это связано с тем парнем?       — Не только с ним… но по большей части наверно да… он мой друг детства и мы… поссорились из-за девушки.       — Оу… она… выбрала его? — Ликс пытался быть тактичным, но подсознательно очень хотел помочь, хотел, чтобы Джинни выговорился и смог отпустить все, что его мучило. — Прости…       — Мы вместе были в клубе кино… я влюбился с первого дня, как её увидел… и мой друг Минхо, оказывается тоже… сейчас я понимаю, что сам виноват, наверно мне просто нравилось это чувство легкости, чувство влюбленности, мне нравилось находиться рядом с ней, но я даже и не заметил, как Минхо начал действовать, пока я просто наблюдал. Он намного лучше, чем я… — Голос парня звучал очень тихо, доносился до ушей Феликса вместе с легким ветром и заставлял чувствовать грусть.       — Не знаю, кто такой этот Минхо, но не стоит говорить, что он лучше. Ты же сам по себе очень классный. Мы знакомы не так давно и может, я много не знаю, но ты точно не хуже.       — Ты, правда, очень много обо мне не знаешь… да и я не знаю, ничего не знаю о себе…       — Ох, что-то ты совсем раскис, так же нельзя. — Ликс подходит к парню ближе и заглядывает в глаза. — А знаешь что, может, выпьем сегодня? С алкоголем станет немного легче, и если ты захочешь, можешь выговориться, я не могу воспринимать такую тему на трезвую. Пофиг на клубы, сегодня затусим.       Хёнджин рассмеялся. Ликс говорил такие вещи с самым невинным на свете лицом и сиял ярче солнца. Как ему можно было отказать? На самом деле, пить не очень то, и хотелось, вспоминаются дни, когда он пил не переставая, и как каждый день к нему заходил один и тот же человек.       Опять Чонин? Почему в голове опять он.       — Вы чего решили на крышу забраться, холодно же. — Из-за двери появилась темная макушка Джисона, который прижимая плечи к шее, мелкими шагами выходил на крышу.       — Сегодня никакого проекта, Сонни, у нас будет тусовка! — Феликс хватает Хёнджина за рукав и они быстро бегут к Джисону.       — Какая тусовка? Что? Мне надо в клуб! А проект? Вы чего, это?       — Прогуливаем! Джинни надо расслабиться, и выговорится, посмотри на его лицо, его же явно что-то беспокоит.       Хан поднимает глаза на лицо Хвана, оглядывает его сверху донизу и ничего не понимает.       — Он тебя заставил? Скажи, что он придумал это, потому что на самом деле просто хочет слинять со своих танцев и выпить соджу с пивом.       Хёнджин пожимает плечами и слегка улыбается.       — Я так и знал, Ликси! Не навязывай ему свои решения.       — Я не навязываю, это правда, Сонни. Неужели ты не видишь? Ты просто не слышал, что Джинни сейчас рассказывал, он поругался с другом, они не поделили девушку, ты представляешь, а потом… он сказал…       — Так ладно, подождите — Хёнджин быстро перебивает парня, который в один момент сменил три тембра голоса. — Со стороны это звучит ещё ужаснее, чем было на самом деле. Давайте я сам всё расскажу, пить, так пить.

      ***

      — Вот так всё и было… довольны? Эй, всё больше не наливай. — Хван заканчивает свой рассказ и еле останавливает Джисона, который наливал ему очередной стакан пива с соджу.       — Получается, после этого вы больше не общаетесь? Но ты же сам сказал, что больше не злишься. Стакан должен быть полный. — Сонни вырывает стакан из рук Хвана и наливает до краев.       Все трое сейчас находились в квартире, которую Сонни снимал вместе с Ликсом. Они часто собирались тут на выходных, чтобы делать проект, но закатывали вечеринку впервые. И вот они расположились на полу около небольшого дивана, разбросав по полу различные закуски, жареную курочку и бутылки с алкоголем.       — Мне просто неприятно видеть их вместе…       — А сегодня, о чём вы говорили в коридоре? — Ликсу было очень интересно знать всё.       — Минхо… звал вернуться в клуб… Вчера я отдал заявление об уходе куратору и он… пригрозился закрытием, вот Минхо и…       — Ты хочешь уйти?! — Оба парня одновременно удивились и вылупились на Хёнджина во все глаза.       — Но ты же так любишь фотографировать, снимать видео… ты даже учишься на оператора в лучшем художественном вузе Кореи! — Ликс всё никак не мог остановить возмущение. Выслушав историю Хёнджина от начала и до конца, становилось ясно, почему его образ сейчас совсем не соответствует тому образу, о котором ходят слухи по универу.       После этой ссоры Хван закрылся от людей, перестал улыбаться и появляться в людных местах. Раньше он принимал участия в различной деятельности университета: выкладывал работы на форум, участвовал в выставках и многим помогал. Сейчас это был другой Хёнджин, одинокий, отстранённый, немного холодный и очень сдержанный.       — Зачем мне числится там? В конце каждого семестра клубы должны сдавать отчеты о деятельности, о том, где они были, где участвовали, что делали, сами же знаете, а как я должен отчитываться, если не хочу видеть эту парочку и… ещё кое-кого. — Джинни тяжело вздохнул и залпом осушил половину стакана.       — Того первокурсника, который вступил, пока ты был… ну… в депрессии? — Джисон с опаской уточнил, даже не глядя на Хвана, потому что в этот самый момент он очень увлеченно вытирал мягкую щечку Феликса, которая запачкалась соусом от курочки.       — Да. Он же снимался в нашем ролике, и вступил… — Джинни опустил взгляд к полу и скрестил ноги. — После того как старшие выпустились нас осталось трое… мы снимали ролик, чтобы привлечь участников… все-таки минимум для клубов — это четыре человека… Чонину просто было весело с нами во время сьемок, он помогал и ходил за нами, я не думал, что он вступит, ведь мы просто дружили… а потом… когда мы поругались… я просто не мог ничего сделать, не смог смонтировать видео с Ёнхи… не мог… — Парень тяжело вздыхает и несколько раз бьёт кулаком по полу — Господи, какой же я жалкий!       — Тихо, тихо! Ты не жалкий, у всех бывают такие моменты, разбитое сердце и всё такое. Ладно, допустим с этими двумя всё понятно… а Чонин то чем тебе не угодил? — Джисон протягивает руки вперед, чтобы остановить новый удар об их мягкий ковер на полу. — Ты же можешь продолжить свою деятельность в клубе самостоятельно или вместе с ним. Пусть эти двое будут отдельно.       — Нет, он меня ненавидит       — Он тебя? За что? — Ликс подает голос, отвлекаясь от еды. — Мы с ним знакомы, очень милый парень, такой как он вряд ли может кого-то ненавидеть. Он кстати тогда приходил в клуб по танцам, подумывал вступить, помнишь, я говорил, Сонни?       — А помню, помню.       — Не знаю, как он вел себя с вами, но это только его маска, он строит из себя пай мальчика, а потом хочет только воспользоваться. — Хёнджин словно выплюнул последние слова, бурча себе под нос.       — Что между вами случилось? — Феликс всё не унимался.       — Не важно, я думал мы друзья, а он… гхм… не уверен, что могу, говорить об этом… но Чонин предпочитает парней и…какой ужас, оказывается, был влюблен в меня.       Двое слушателей моментально напряглись и переглянулись. Сонни нервно сглотнул и, чтобы казаться максимально спокойным, решил отпить ещё немного своего коктейля.       — А ты, что?       — А я что? Конечно, я был в шоке, когда он признался. Вот вы бы как отреагировали? Ещё и в такой момент, я страдал из-за Ёнхи, а он приходил ко мне каждый день, еду приносил, ухаживал, думаете просто так? Да он заполучить меня хотел, думал я лягу, что ли под него после всей этой заботы?       — Джинни, мне кажется, … ты немного перегибаешь, он же не говорил об этом прямо? Почему ты решил, что он не может просто сделать доброе дело без корысти? — Ликс не очень хорошо знал Чонина, но видел его один раз на репетиции, и его интуиция точно подсказывала, что такой человек, как он не мог так поступить.       — Не важно, что он говорил, а что нет, важно то, как он поступил со мной. — Хёнджин начал закипать, не хотелось вспоминать всё это, но раз зашел такой разговор, почему бы, наконец, не выговорить то, что его беспокоило. — Я понимаю, что сам был очень резок с ним, но я был сильно пьян и на грани нервного срыва, он в очередной раз пришел и начал признаваться мне в любви, пытался остановить меня, чтобы я больше не пил, кричал, что я ему очень нужен и он любит меня, фу, даже противно об этом вспоминать. А потом я просто сорвался… и…       — Боже, что ты сделал? — глаза Джисона становились всё больше и больше с каждым словом Хёнджина.       — Я психанул, меня так это выбесило. Как бы это не звучало, но ещё с самого детства всех интересует только моя внешность, никому не важно, что у меня внутри. И он точно так же, просто хотел заполучить меня. Я был в отчаянье. В эти дни я думал, что легче умереть, чем пережить всё это, мне было так безразлично на себя и свою жизнь и я накричал на него со словами, что если он так хочет, то пусть берет.       — Что? Ты, правда, сказал так? И что потом, вы после этого поругались? — Ликс продолжал расспрашивать, слушать это было не самым приятным, но хотелось знать историю до конца, чтобы понимать, в чем же была причина.       — Нет, я… повалил его и… даже вспоминать не хочу, … поцеловал, хотя это даже на поцелуй не было похоже, настолько отвратительное было чувство. Я был готов уже на всё, если он так хотел заполучить меня, пусть берет, но он ударил меня с криками, что я последняя тварь, что он, видите ли, искренне меня любит, а я подумал о нем вот так плохо. То же мне…       — Ну вот… я думаю, ты ошибся, он же расстроился и при том…       — Ага, расстроился, на следующий день я увидел его в компании уже другого парня, которому он строил глазки. И это, по-вашему, такая вот любовь? Фу, что он в нем только нашел, накаченный урод.       — Может они просто дружат… — Феликс немного погрустнел, и последние слова произнес совсем тихо, больше говоря сам с собой, чем отвечая Хёнджину. Вряд ли его сейчас можно переубедить в обратном, но Ли точно уверен, что тот ошибается.       — Конечно, дружат. Этот пидор около него крутится как муха, в столовке вместе сидят, а он ещё постоянно в майке без рукавов, ходит своими мышцами светит, извращенец перекаченный.       — В майке? А это не Чани случайно? Я только одного такого знаю. — Сонни задумчиво смотрит в потолок.       — Не знаю, мне вообще все равно кто он и что он.       — Вот он? — Джисон быстро находит фотку на телефоне и показывает её Хвану. На экране телефона — фотография Джисона с ещё двумя парнями в качалке и один из них как раз тот самый урод.       — Да! Вот этот! Наглая морда, ты только посмотри на него, что Чонин в нём нашел. А говорил, что любит меня, и после этого вы хотите сказать, что я преувеличиваю? Я этих геев вообще терпеть не могу.       Сонни нервно забегал глазами по полу.       — Так погоди, вот этот? Это Бан Чан, он ходит со мной в музыкальный клуб, очень классный парень и у него даже есть девушка, ты же ничего о нем не знаешь, Хёндж, не делай поспешные выводы, эй!       Хёнджин только закатывает глаза на слова Джисона и издает какой-то непонятный звук.       — А это — Чанбин. Он кстати с третьего курса, мы вместе пишем треки. Он занимается в зале, и мы ходим вместе с ним, тоже очень крутой, ты бы слышал, как он читает реп.       — Ой, мне все равно кто это. Пусть этот Чонин делает, что хочет и стелится под кого хочет. — Хвана было не остановить. Он выстреливал словами словно ядом, резко схватил стакан и допил все содержимое. — Я больше не хочу об этом разговаривать. Давайте закроем эту тему.       — Окей, бро. Не парься из-за этого. — Джисон похлопал парня по плечу, снова налил в стакан пива с соджу.       Так прошло ещё несколько часов. Парни перешли на другие темы, обсуждали универ, перетирали кости другим людям и преподавателям, рассказывали другие истории из клубов и шутки из жизни. Всё было замечательно, по крайней мере так казалось со стороны.       — Ладно, уже поздно, я пошел. Выкинуть мусор по пути? — Хёнджин схватил несколько пакетов с бутылками, пока Феликс собирал грязную посуду.       — Да, спасибо. Хорошо посидели сегодня, да Джинни? Давайте так собираться почаще.       — Да, я не против. Ладно, закроете за мной дверь?       — Окей. — Сонни последовал в коридор за парнем, чтобы прикрыть дверь.       Как только Хёнджин вышел в пустой, холодный коридор, внутри него что-то переменилось. Он как-то слишком много рассказал новым друзьям, которых знал от силы несколько месяцев. Может, не стоило? Он не хотел показаться в их глазах напыщенным эгоистом и гомофобом. Тяжело вздохнув, Хван выбросил пакеты в мусоропровод и нажал на кнопку вызова лифта. Перед глазами немного плыло от количества выпитого алкоголя, но конечно, это не сравнится с тем состоянием, когда он напивался сам у себя дома.       — Чёрт, куртку забыл.       Хёнджин быстро пошел обратно в квартиру к парням, уже собирался нажать на дверной звонок, но увидел, как дверь чуть приоткрыта, видимо они её так и не закрыли за ним.       — Я же сказал вам, закрыть за мной дверь, почему вы такие… безответственные? — Хван запнулся на последнем слове. Лучше бы позвонил в звонок, чем сам открывал бы дверь в чужую квартиру. Лучше бы постучал, прежде чем врываться, он был не готов увидеть подобную сцену ещё раз, был не готов увидеть снова целующихся друзей, только на этот раз парней.