Ослепленный чувствами

      — Как ты думаешь, он правда… ненавидит таких?       — М? — Джисон обернулся на голос, он уже собирался закрыть дверь на щеколду, но грустный голос Феликса отвлёк его, и он быстро поспешил на кухню, совершенно забывая о двери.       — Я о Джинни… я и не думал, что он может быть гомофобом… как нам теперь рассказать ему о нас? — Ликси грустно смотрел на небольшую стопку чистых тарелок, которые уже успел помыть, и тяжело вздохнул.       — Не думаю, что он всерьёз, мы много выпили, он на эмоциях, скорее всего просто преувеличивает, он же на самом деле не такой плохой. — Сонни нежно гладит парня по щеке, поглаживая большим пальцем.       — Он правда очень классный, я бы хотел, чтобы мы общались ещё долго и думал, что может мы расскажем ему о нас, а тут… стало немного страшно, после его высказываний, да и Чонин… я не думаю, что он такой, он очень милый парень.       — К сожалению, мы не знаем Чонина настолько хорошо, чтобы утверждать, но Чан бы не стал дружить с таким лицемером, нам остаётся только наблюдать и поддерживать Хёнджа, когда ему это будет нужно.       — Угу…       — Не грусти, всё нормально. –Сонни притягивает парня за талию, крепко обнимает и крутит вокруг себя. — Иди сюда. — Он делает пару шагов вперёд, заставляя Ликса отойти назад и упереться в кухонный стол. — Что мне сделать, чтобы ты не грустил?       — Даже не знаю. — Феликс хитро улыбается, закидывает руки парню на шею и притягивая к себе легко целует.       — Люблю тебя. — Джисон отвечает на короткий поцелуй и чмокает ещё раз.       — Я тебя тоже. — Ликси аккуратно запускает руки в мягкие волосы на затылке и увлекает парня в более чувственный поцелуй.       Сонни моментально подхватывает игривое настроение, приподнимает любимого за бедра, усаживает на стол, а руки запускает под футболку, оглаживая подтянутый живот и тонкую талию.       — Я же сказал вам, закрыть за мной дверь, почему вы такие…       Феликс моментально дёрнулся на голос, как можно скорее разорвал поцелуй и уставился на входную дверь. Он даже скрипа двери не слышал и почему Хёнджин вернулся?       -… такие… безответственные?       Джисон, резко убрал свои руки с талии Феликса и отпрыгнул в сторону, как от огня. В голове метались самые разные мысли и ведь даже ничего не скажешь в своё оправдание, их сейчас поймали с поличным.       — Вы сейчас… что вы сейчас делали?       — Джинни, это не то что ты подумал. — Феликс быстро спрыгнул со стола и подошёл к парню, который стоял как вкопанный, с силой сжимая дверную ручку.       — А что тогда? Вы что, издеваетесь? Вы сейчас целовались! Ты думаешь я слепой?! — Хёнджин повысил голос, его всего переполняла злость. Он доверял им, он поделился с ними, а они оказались такими же, как Чонин, такими же людьми с неправильной ориентацией. — Вы что, такие же? Какого черта! — Он резко распахивает дверь и убегает обратно к лифту, пофиг уже на забытую куртку.       — Джинни, подожди! — Ликс моментально выбежал за ним в коридор, Джисон последовал за ним. — Джинни, стой! — Ему удалось поймать Хёнджина за руку только у самого лифта и остановить.       — Не трогай меня! — Хван моментально вырывает руку и смотрит глазами полными злобы и ненависти.       — Подожди, ладно, только выслушай. — Феликс не хило испугался, Хван вырвал руку очень агрессивно и резко, он и не мог подумать, что увидит друга таким. — Прости, что не сказали сразу, получилось так, будто мы обманывали тебя, но мы… хотели сказать тебе, но немного позже.       — Да уж, шикарно получилось. Я и не думал, что вы из этих.       — Из каких этих, Джинни…. разве в нас что-то изменилось, после того, как ты об этом узнал? — К этому моменту к ним подбежал Сонни. — Мы же так хорошо общались, ничего не изменилось, ну и да, пусть мы другой ориентации, но это не делает нас плохими людьми.       — Делает! Все вы одинаковые! Терпеть вас не могу! Это не нормально, неужели вы не понимаете!       — Эй, перестань на него кричать! — Джисон моментально выходит вперёд, загораживая своим плечом парня. — Хватит, Хёндж… Ты сейчас серьёзно? Ты можешь говорить так про кого угодно, но не смей говорить так про Ликса! Я думал ты другой…       — Это вы другие! Не я!       — Мы ни к чему тебя не обязываем, просто грустно, что мы разойдёмся вот так. Оставь его, Ликси. — Джисон быстро хватает за руку и тянет за собой парня, который смотрел на Хёнджина самыми невинными и грустными на свете глазами.       — Но… — Феликс не знает, что ему делать. Он согласен с Сонни, но в то же время, не может так оставить Джинни, он не может снова обречь его на одиночество, ведь у него вроде начало всё налаживаться.       Ликси смотрел, как Хёнджин нажимает на кнопку вызова лифта, смотрит куда-то в другою сторону, будто за его плечом совсем никого нет, совсем нет тех людей, которых он совсем недавно называл своими друзьями.       Как же глупо получилось.       

***

      — Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! — Хёнджин бубнит ругательства себе под нос и с силой пинает ногой входную дверь собственной квартиры. Парень даже не заметил, как быстро добрался до дома, внутри себя он проклинал всех и вся, ненавидел их за то, что они такие «неправильные», грязные и мерзкие. — Чёрт!       Хван уже кулаком ударил дверь и нервно повернув ключ, зашёл в дом. Он нервно скинул с себя кроссовки, кинул на тумбу рюкзак и так же чертыхаясь на всех зашёл в зал. В мутной от алкоголя голове с каждой минутой накапливалось больше и больше ненависти, хотелось просто забить на это, отвернуться и жить дальше, но его это так беспокоит, почему его это так задевает?       Парень лёг на диван, закидывая руки за голову, глубоко дышал, пытаясь успокоиться, но мысли не давали прохода его спокойствию. Он скинул с дивана подушку и последовал на кухню, маячил из стороны в сторону, постоянно хлопал шкафчиками и злился.       Только когда горячая вода обожгла его руки, Хван пришёл в себя. Хёнджин резко отдёрнул руку и опомнился, он даже не заметил, как делал всё на автомате, даже не заметил, как пришёл в ванну, чтобы умыться и со злости выкрутил сильно кран с горячей водой.       — Господи, за что мне всё это. — Парень тяжело вздохнул, прикрыл глаза рукой и облокотился о белую раковину. На самом деле он не испытывал отвращения к ним, он просто не понимал, за что судьба обошлась с ним таким образом. Почему в его жизни неожиданно оказались «такие» люди. Ответов на эти вопросы не было, а беспокойства становилось всё больше. Хёнджин быстро закрыл кран, и направился в комнату с надеждой поскорее окунутся в родную постель и завтра проснуться без всех этих переживаний.       Но к его сожалению, завтра оказалось ещё хуже, чем вчера. Феликс писал ему буквально каждый час, искал повод, чтобы встретиться, спрашивал про проект, занят ли он после пар, могут ли они встретиться на перерыве или на обеде. Хван игнорировал его, как только мог, на вопросы по теме отвечал коротко и сухо, чтобы не продолжать этот диалог дольше, чем одно сообщение.       На обеденном перерыве парень быстро купил себе пару сэндвичей и собирался спрятаться где-ни будь под деревом в парке около универа, чтобы ему наконец дали покоя, но увы, его выловили раньше, чем он успел выйти из здания.       — Джинни! Подожди! — Хван даже не стал оборачиваться на голос, ведь знал, что только один человек в этом учебном заведении может называть его таким именем. — Не хочешь пообедать вместе? Ты так быстро вышел из столовой… Сонни пошёл отнести гитару в клуб и вот-вот вернётся, мы можем…       — Нет. — Это звучало очень холодно и резко.       По спине Феликса пробежался холодок, он только увереннее сжал кулаки и подошёл ближе.       — Я не собираюсь больше с вами общаться, Феликс. Между нами только проект, который, я надеюсь, мы закончим на этой неделе и сдадим. — Хван снова начал отдаляться по направлению, которое выбрал. Внутри него больше нет ярости, которая была вчера, он трезво может принимать решения.       — Эй, Джинни! Ладно давай тогда обсудим проект, как раз обед. — Ликс бежит за парнем, чтобы нагнать его, но тот резко останавливается и разворачивается, пугая блондина.       — Зачем ты ходишь за мной? Разве я не ясно выразился? Я не собираюсь больше общаться с вами, — Хёнджин начал сердиться. Феликс всегда был слишком активным, тихим, но приставучим — это было очень мило и забавно, он был похож на любопытного маленького цыплёнка, но не сейчас, сейчас это начинало надоедать.       — Почему ты так себя ведёшь? Почему это настолько изменило твоё мнение о нас, обо мне?       — Ты спрашиваешь почему я так себя веду? Хочешь, чтобы я прямо тут на весь универ сказал тебе почему я себя так веду? — Это звучало грубо. Хёнджин повысил на него голос, подошёл вплотную и чуть ли не в лицо яростно выражал свои мысли.       Феликс сначала опешил, его круглые глаза стали ещё больше и выражали полное невинное непонимание, но как только поток громких слов закончился, Ли взял себя в руки и грозно посмотрел парню прямо в глаза:       — Джинни… если ты думаешь, что я боюсь или стесняюсь этого, если ты думаешь, что можешь меня так напугать, если ты думаешь, что я боюсь, что меня осудят, то ты ошибаешься. Я не боюсь показаться другим не таким как все, а вот ты… — Феликс тыкает парня пальцем прямо в грудь, туда где под рёбрами хранится сердце. — Ты боишься.       — Я? — Хван усмехнулся, даже немного рассмеялся, все ещё чувствуя прикосновение твёрдого пальца. — Что ты вообще обо мне знаешь?       Это правда было смешно. Они знакомы всего ничего для того, чтобы Феликс кидался такими громкими фразами, но почему-то тёмные глаза светловолосого парня смотрят прямо в душу, как будто насквозь. От этого стало неуютно, будто он голый стоит перед толпой смеющихся людей, почему этот взгляд сейчас так пугает и заставляет испытывать стыд?       Всё потому что в глубине души Хван понимал, что это правда. Он правда понимал, что боится. Он всю жизнь следовал за одним человеком, которого считал соперником, в его жизни больше ничего не было и это он начал понимать только сейчас. Когда весь его мир, который он так долго строил, разрушился. Может он сам его разрушил? Делал стены своей крепости слабее и слабее, каждый раз закрывая внутри ото всех своё настоящее я.       — Достаточно, чтобы сделать выводы. Ты просто боишься меня, Сонни и Чонина, а всё потому что общество сказало тебе однажды, что это плохо, и ты боишься пойти против всех, против правил, боишься, что осудят ТЕБЯ.       — Зачем ты лезешь ко мне, ты что психолог? Я тебя не просил.       — Я просто… — Ликс отступил на шаг назад, понимая, что правда сейчас залез не в своё дело, но он не может всё так оставить. — Прости, я правда не психолог, но я не хочу терять нашу дружбу… да, я эгоист, и Сонни сказал мне оставить тебя в покое, ведь это твой выбор, но я… хочу хотя бы попытаться всё исправить. Мы можем просто поговорить? — На последних словах Феликс посмотрел на парня своими большими глазами полными искренности и печали. — Я не смогу изменить себя, я такой, какой я есть, и я люблю Сонни, но я могу хотя бы объясниться, пожалуйста дай мне шанс.       Хёнджин глубоко вздохнул, оглядел глазами студентов, которые бросали на них косые взгляды и молча проходили мимо. Как он должен сейчас поступить? На душе кошки скребут от такого взгляда сокурсника, была не была.       — Ладно, я выслушаю тебя.       — Спасибо, Джинни!       И тут перед глазами Хвана снова появилась лучезарная улыбка блондина, та самая, которой он одаривал его очень часто. Сейчас в голове появились мысли о том, что это же тот самый Ли Феликс, который учится на другом потоке в том же университете, что и он, и он обычный классный и такой забавный парень, с которым ему было весело проводить время.       Парни вышли за территорию университета, в парк, в который Хван как раз собирался. По пути Ликси купил себе холодный американо с сиропом и сэндвичи. Они оба молчали, в плоть до того, пока не сели на свободную лавочку в самом дальнем краю парка. Было тяжело подобрать слова, было страшно сказать что-то не так. Феликсу хотелось сказать, что ему совсем не о чем переживать, ведь люди другой ориентации вовсе не плохие и точно не странные. Выслушивая рассказ, Хёнджин невольно вспомнил о Чонине, вспомнил конфликт, который так хотел забыть и вспомнил, снова прочувствовал, почему на самом деле тогда поступил именно так.       Ему было обидно и больно.       Не из-за того, что Чонин предпочитает мужчин, а из-за того, что даже парень, который обратил на него внимание влюбился в него только из-за внешности. У Хвана с детства образовался комплекс из-за своей красоты. В Корее все помешаны на красивом внешнем виде, красавчикам всегда все даётся гораздо легче и быстрее, вот только люди совершенно забыли, что за внешностью ещё есть то, что не видно глазу — душа. Он хотел, чтобы человек, который будет говорить ему заветные любовные слова будет любить его не за красивое лицо или подтянутое тело, а за то, какой он внутри, но в погоне за Минхо, он совсем не заметил, как отложил эту мечту на задний план и надел маску «Принца», всегда улыбчивого, весёлого, энергичного, интересного и красивого, а всё потому, что он хотел быть лучше своего друга детства, лучше во всём, но реальность оказалась не такая, как он мечтал — слишком жестокая.       — Прости, что мы не сказали тебе сразу, мы собирались, но всё так закрутилось, и ты так неожиданно зашёл, конечно, это выглядело не очень…       — Да… очень, не очень…       — Но мы бы всё равно сказали тебе, ты мне очень нравишься, я бы не хотел… — На последнем слове Феликс встретился с испуганный взглядом Хвана, парень за одну секунду вздрогнул, как будто подпрыгнул, и вылупился на собеседника. — Не в таком смысле! — Ликси тихо засмеялся, стало немного неловко. — В плане, ты нравишься мне как человек, ты классный и мы же друзья. Гхм… ты можешь не переживать в этом плане… я очень люблю Сонни.       Хёнджин немного успокоился, ведь последние слова были произнесены более тихо и с такой нежной улыбкой на губах. Чувствовалось, что они правда многое друг для друга значат, правда любят.       Друзья? Может ли он называть их друзьями? У него ведь кроме Минхо никого никогда не было.       — Спасибо, что выслушал меня… надеюсь, мне удалось прояснить некоторые моменты, извини ещё раз, мы не хотели обманывать или скрывать.       — Ага… — Хван отвёл взгляд и посмотрел куда-то в даль парка. Стало спокойнее. В голове более-менее все упорядочилось и встало на свои места, но какие-то внутренние страхи всё равно остались. Приятно осознавать, что Феликс остался таким же, каким и был всё это время пока они общались, это в очередной раз говорило о его искренности.       — Я тоже хочу извиниться, прости за то, что наговорил тогда…       — Не извиняйся, я понимаю, что ты не со зла. Ой. –В кармане куртки Феликса начал вибрировать телефон, он быстро полез за ним, разблокировал экран и увидел сообщение от Джисона. — Это Сонни, потерял меня. — Ли опять так тепло и нежно улыбается, что на душе Хёнджина на секунду становится теплее, приятно наблюдать такую искренность. — Он хочет встретится у кафе, пойдёшь с нами? Можем обсудить проект, я думаю, он точно будет не против.       — Прости, но давай в другой раз. — Хван больше не злится и не испытывает негативных чувств, но вот так сразу вернуться к общению не может. — Мне нужно время, чтобы всё обдумать… спасибо, что был со мной искренен, но я не смогу вот так сразу снова начать с вами близкие отношения.       — Ладно… тогда увидимся ещё. — Ли встаёт с лавки и, активно помахав своему другу, быстро побежал по парку на встречу с Джисоном.       В голове Джинни было много мыслей, всё-таки он был рад этому разговору. Единственный чёткий вывод, который он для себя сделал — это то, что он правда их боится, боится дружить с ними, боится стоять рядом. Он вспоминает как отреагировал тогда на Чонина, и как тот напыщенный парень заступился за него, как его там звали — Банан? Хван помотал головой, вспоминая тот день, смог бы он так же заступиться за Феликса или Джисона когда им нужна была бы помощь? Он не знает.       Может ли он называть себя их другом и их своими друзьями, он тоже не знает, но он точно знает, что они не плохие люди, что он хотел бы всё наладить и вернуть их дружеские отношения.       Хёнджин достаёт из кармана телефон, смотрит на время, понимает, что до конца обеденного перерыва осталось не так много и надо идти обратно на следующую пару. Парень с тяжёлым вздохом встаёт и направляется к университету, продолжая размышлять о том, как ему поступить дальше.       

***

      Так прошло две недели. Заканчивался первый семестр второго курса. Проект был успешно сдан преподавателю на отличную оценку с последующим автоматом по предмету. Общение постепенно налаживалось, вот только Джинни сейчас предпочитал больше общаться по телефону, чем лично. Он принял их, принял их ориентацию и то какие они, но до сих пор не смог принять себя и побороть страхи. Феликс периодически заводит серьёзные разговоры, чтобы помочь парню, пусть он и не психолог, но прекрасно понимает, что Хвану сейчас просто нужно выговориться, ему нужна поддержка и хорошие люди рядом. Он знал это, потому что сам однажды был в такой ситуации, был замкнутым и боялся всех, боялся себя, так было, пока он не встретил Джисона, и сейчас Ликс точно так же хочет кому-то помочь.       «Мы сегодня раньше заканчиваем в клубе, может сходим куда-нибудь?» — Хван читает новое сообщение на своём телефоне от Феликса и не знает, готов ли согласиться.       Хочется.       Тем более они никак не отпраздновали завершение проекта и приближение полной свободы во время летних каникул. Парень поймал себя на мысли, что последнее время его голова была забита только заботами в университете и новыми друзьями, про Чонина, Минхо и Хи он даже не вспоминал. В итоге он просто поставил мобильный на блокировку, положил в карман и вышел из аудитории. Сейчас все студенты расходятся по своим делам, кто в клуб, кто куда, пар больше нет, значит можно спокойно идти домой, а немного попозже напишет Феликсу, что они обязательно сходят, но точно не сегодня.       — Джинни…       На выходе из университета его окликнули и это был не голос Ликса, а женский голос, который раньше вызывал внутри него восторг — это была Ёнхи.       Хван резко обернулся на голос, тело среагировало как будто по привычке, а глаза тут же забегали от неожиданности.       — Привет, прости, есть минутка? — Девушка заправляет прядь волос за ухо — Мы можем поговорить?        — Ам… привет? — Он теряет дар речи на какое-то мгновение, быстро оглядывает её глазами и замечает, как начал нервничать, у него тут же засосало под ложечкой и скрутило живот, но как-то не так. Сейчас он просто занервничал от неожиданного разговора, а раньше внутри него разгоралась буря таких эмоций от симпатии, которая сейчас уже давно утихла. Хёнджин заметил, что Ёнхи была всё так же прекрасна, её длинные волосы слегла развивались на ветру, обвивая её хрупкие плечи, стройные длинные ноги, короткая юбка в складку, тонкая талия и тонкие ручки, которыми она держала какие-то книги и свою сумку. Он обратил внимание, что книги были вовсе не по фильмам или съёмке, на обложке виднелись яркие картинки с блюдами, а на корочке другой книги было написано «Архитектура Италии», разве она увлекалась чем-то подобным?       — У тебя всё хорошо? Мы давно не общались… немного неловко. — Девушка легко засмеялась, пытаясь хоть как-то разрядить неловкую тишину.       — Да, а у тебя? Книги по кулинарии? Взяла в библиотеке, решила научиться готовить?       — Что? А это… это моя книга, одалживала подруге, я уже давно увлекаюсь выпечкой и участвую в конкурсах. Я же как-то рассказывала, не помнишь?       Хёнджин на самом деле не помнил такого. Всё, что было в его голове о Ёнхи — это её сказочный тонкий образ, над которым он каждый день вздыхал и наслаждался. Только сейчас до него начало доходить, насколько же он был ослеплён чувствами.       — Прости, не помню. Ну, я рад, что у тебя всё хорошо, если это всё, то я…       — Подожди, нет, я хотела ещё кое-что сказать.       Хван внимательно смотрит, как Ёнхи ловко достаёт из сумки папку с бумагами, вытаскивает оттуда листок и протягивает ему.       — Что это?       — Твоё заявление об уходе из клуба… Джинни, я хотела сказать, что… нам тебя очень не хватает, то что произошло… эта ситуация, она… мне так жаль… но я точно не хочу, чтобы из-за этого ты бросал съёмки… помнишь, как нам было весело вместе? Может ты сможешь передумать и… вернуться? Я бы хотела, чтобы всё было как раньше.       Вернуться? Хёнджин смотрел на своё заявление об уходе и не знал, что сказать. Нет. Он точно не хочет возвращаться к тому, что было, не хочет делать шаг назад, когда уже сделал несколько шагов вперёд. Он смог открыть глаза и начать жить дальше, без старых друзей, без девушки, которую, как думал любил, но оказалось, что он просто боготворил её образ, а не её душу. Он сам же совершил ту самую ошибку, за которую ненавидел других, он сам же полюбил Хи за красивую внешность, но даже не запомнил, чем она увлекается по мимо фильмов и съёмок роликов.       — Где ты это взяла? Я точно помню, что отдал в руки куратору.       — Стащила из его кабинета, когда он вышел. Заявление ещё не подписано, поэтому я решила, вдруг смогу переубедить тебя.       — А ты оказывается не такая пай-девочка, как я думал.       — Ради друзей, я готова пойти на всё.       Опять эти друзья. Вот только сейчас стало по-настоящему больно. Ведь Минхо и Ёнхи правда были его друзьями. Они же проводили каждый день вместе, им всегда было весело и было о чём поговорить, а теперь…       — Что ж… — Хёнджин улыбается уголком губ и с грустью в голосе продолжает: — Спасибо, конечно, но я не вернусь.       — Почему? Это всё из-за меня? Джинни, я… прости меня, мне нужно было сразу сказать тебе обо всём, я не знала, что у тебя могут быть ко мне чувства, ведь мы… ведь вы с Хо были мне, как братья…       — И в итоге с одним из братьев ты решила замутить? Не надо оправдываться, Хи… это уже в прошлом.       — Нет, я имела ввиду… — Лицо девушки моментально погрустнело, она виновато опустила голову и только сильнее сжала в руках книги. — Прости, что сделала тебе больно… может мы сможем остаться друзьями? Пусть не сразу, но я не хочу терять тебя… эти месяцы молчания были ужасны, я просто места себе не находила, мы с Минхо ждали, пока ты придёшь в себя и отойдёшь, когда захочешь поговорить. Нам всем нужно было время…       — Ты права, время всё ещё нужно. Я не могу пока ничего ответить, Ёнхи. Может быть когда-нибудь мы сможем снова поладить… в клуб я не вернусь, но как-нибудь зайду за своими вещами. — Хёнджин крепко сжимает в руках листок с заявлением, смотрит на него, внимательно читает и сейчас уверенно, как никогда, принимает решение, что так правда будет лучше. — Я верну профессору сам. Пока       Он быстро удаляется от девушки дальше к выходу из университета, достаёт телефон и пишет сообщение в чат Феликсу и Джисону, что сегодня вечером готов с ними встретиться. Пора полностью входить в новый этап своей жизни.       

***

      — Может тогда вступишь в наш клуб по танцам? Ты высокий, поставим тебя в первом ряду, я думаю, ты будешь хорошо смотреться. — Феликс отпивает немного лимонада из своего стакана и громко хихикает.       Компания встретилась вечером в кафе отметить окончание проекта, поесть вкусной еды и поболтать. Хёнджин уже привык делиться с ними своими мыслями, а под пристальным взглядом Феликса, он рассказывал даже самые незначительные, по его мнению, детали. И сегодня они опять обсуждают вчерашний разговор на обеденном перерыве в преддверии того, как Хван пойдет относить заявление обратно куратору клуба.       — Какой из меня танцор? Издеваешься? — Темноволосый, недовольный Хёнджин откусывает бургер и смотрит на друзей. — Я просто буду делать всё как обычно, только вне клуба. Ведь для оператора самое важное — это его камера, а всё остальное…       — Кстати да, я хотел попросить тебя, ты сможешь помочь нам снять ролик? Мы написали уже много треков и хотим выпустить альбом, ты чего застыл? — Джисон уминал за обе щеки картошку фри и только потом заметил, как Хван замер на месте, смотря в одну точку.       — Моя камера, я совсем забыл, что она все ещё лежит в кабинете клуба… — На лице парня читался немой шок. Как он мог забыть о ней так на долго и вспомнить только сейчас? Разве может он после этого называться оператором? — Ладно, заберу её сегодня…       — Ты у нас свою куртку, кстати, так и не забрал, у тебя привычка, оставлять вещи после шока?       — Сонни! — Ликси еле сдерживает смех и толкает парня в бок, вызывая у того лёгкий писк от неожиданности. Конечно Джисон прав, подкалывая так парня, но зачем же делать это так открыто?       — А что я такого сказал? Смешно же. — Джисон уворачивается от ещё одного тычка в бок и негромко хихикая продолжает серьёзным голосом. — Я к тому, что пора уже побороть свои страхи и встретится с ними лицом к лицу, забрать всё, что тебя сдерживает и не возвращаться к этой проблеме.       К сожалению, сказать было легче, чем сделать, поэтому после обеденного разговора Хёнджин решился на действия только поздним вечером, когда большинство студентов ушли по домам, а клубные комнаты закрывались. Внутри его всего заполняла паника перед встречей с людьми, которых он боится встретить, живот скручивало в узел от мыслей, вдруг они сейчас не так на него посмотрят, что они скажут, что они подумают, легче было бы вообще больше никогда их не видеть, не говорить с ними и забыть… но забыть всю свою жизнь он не может, как и оставить свою камеру там.       И вот перед ним большая дверь в клубную комнату, самая последняя дверь в коридоре, круглая дверная ручка, которую страшно просто взять и повернуть. Хван нервно глотает ком в горле, говорит сам себе, что это закончится очень быстро, неважно, кто там сейчас будет, он просто заберёт свои вещи и всё. Парень резко хватается за ручку и толкает дверь от себя, но там…       Пусто.       Абсолютно никого нет. Пуская клубная комната, в которую чуть-чуть заходят лучи уходящего солнца, сквозь закрытые на половину шторы.       Так тихо. Окна плотно закрыты, поэтому совсем не слышно шума на улице, все столы и вещи находились на своих места, как и в тот день, когда он видел клуб в последний раз. Тревога постепенно уходила, сменяя собой чувство ностальгии. Хван медленно зашёл внутрь, прикрывая за собой дверь, оглядел комнату изучающим взглядом и невольно легко улыбнулся. По середине комнаты стоял длинный большой стол, который они сами соорудили из нескольких парт, за ним они всегда сидели с ноутбуками и осматривали материал; около стены стоял небольшой мягкий диван, который был тут ещё с самого основания клуба, никто из старших, кто уходил, так и не понял откуда он взялся, так что этот диванчик был тут самым ценным и старым предметом. Около окна стояло несколько высоких шкафов, набитые до верху различными книгами, журналами по видеосъёмке, историей кино и телевидения, записями о прошлой деятельности участников и всякое разное, такое старое и интересное. Хёнджин прошёл дальше, останавливаясь у окна, около маленького журнального столика, где часто складывал свои вещи и любил оттуда смотреть на двор, полностью погружаясь в свои мысли.       Это был его стол. Он любил сидеть у окна и заниматься своими делами, сводить видео на ноутбук или осматривать материал, прежде чем показать его остальным. На этом столе как раз и лежала его сумка с камерой, про которую он благополучно забыл, так же там лежало несколько папок с записями о ролике и стикеры с пометками, всё было написано его почерком. Складывалось впечатление, что он, как будто вернулся туда, где давно не был, как будто вернулся в детство и с наслаждением рассматривает предметы, которые за это время не поменялись.       Хван заметил, что под папками лежало ещё что-то, он аккуратно отодвинул её и достал тонкий альбом со старыми дедушкиными фотографиями, которые были сняты на старую винтажную камеру, он как-то приносил его в клуб, чтобы показать ребятам. В этот момент в груди что-то затрепетало, проснулось чувство, которое он уже и позабыл, то самое чувство восхищения от того, что тебе нравится, чувство интереса сделать что-то подобное, что-то настолько красивое, от чего будет так же захватывать дух.       Хван улыбается сам себе, складывает вещи в свой рюкзак, перекидывает сумку с камерой через плечо. Оглядывает ещё раз помещение, как будто мысленно прощается и решает, что обязательно добьётся своего. Внутри он уже успокоился, совсем забыл о своих страхах встретить кого то, а зря, потому что, стоило ему сделать несколько шагов к двери, как круглая ручка повернулась, дверь со скрипом открылась, а за ней показался парень.       — Ой, а что ты тут делаешь?       Хёнджин нервно сглотнул ком, застрявший в горле, потому что он был готов увидеть Минхо или Ёнхи, но совсем не ожидал увидеть тут Чонина.       Нини стоял в проеме и смотрел на него своими большими удивлёнными глазами, в них не читались злость или обида, грусть или ненависть — это были его обычные яркие глаза, которыми он часто смотрел на Джинни с восхищением. Хван часто заморгал от неловкости, оглядел парня с ног до головы, подмечая что сам больше не испытывает к нему того негатива, который был и отравлял его всё это время.       — Я… я уже ухожу. — Джинни только сильнее сжал руками ручку сумки от камеры и опустил глаза. Внутри что-то кольнуло под рёбрами, вызывая лёгкий стыд и вину за свои слова и действия. Он сделал пару шагов вперёд, собираясь обойти парня, но тот преградил ему путь.       — Подожди… ты уходишь… на совсем? — Голос Чонина был тихим, но в то же время, таким твёрдым и уверенным.       — Да…       — Всё же уходишь из клуба? Может подумаешь ещё?       Хёнджину было странно слышать это от Чонина, ведь какой ему смысл уговаривать его сейчас остаться, но в то же время, внутренний, голос в голове кричал, что хочет остаться. В голове начали всплывать воспоминания о прошлых, весело проведённых тут днях, о том, как они болтали с ребятами днями на пролёт, обсуждали новые и старые фильмы и готовились сами снимать свои первые ролики. Вот только после этих воспоминаний в голову лезут другие, не очень хорошие и позитивные, сцены того, как его лучший друг обнимал девушку на крыше университета, девушку, которая ему самому нравилась. Только…       Сейчас это чувствуется по-другому. Внутри нет чувств злости и ненависти на них за сделанное, нет чувства предательства и отверженности. Хван вспоминает долгие разговоры с Феликсом, который всё это время пытался достучаться до его внутреннего я, которое спряталось за страхами, хотя на самом деле ничего ведь страшного не произошло.       — Возвращайся.       Джинни поднимает голову и видит, как на лице Чонина расцветает нежная улыбка. Казалось, что она светится. Будто последние солнечные лучи, заходящие через полузакрытые шторы, освещали только этого первокурсника.       — Минхо и Ёнхи очень скучают по тебе, им тебя не хватает. Тем более, какой клуб кино без оператора? Ты им очень нужен, нужен клубу.       — Не думаю, что это хорошая идея… вам будет тяжело работать со мной… — Хван впервые за этот вечер посмотрел ему прямо в глаза, не стесняясь, не переживая, не боясь, он уверенно посмотрел в спокойные тёмные глаза Чонина и продолжил — Особенно тебе…       — Я был здесь, только чтобы клуб не закрыли… если ты вернёшься, вы точно снимете классные ролики, привлечёте людей и снова наберёте участников. Тогда я смогу уйти и не буду мешать.       — Почему ты так в этом уверен?       — Потому что ты очень талантлив и все мы это знаем. Я бы хотел, чтобы такой человек, как ты продолжил заниматься сьемкой и кино. Ведь в наше время так мало людей, которые правда понимают чего хотят и что им нравится.       От таких слов внутри расцветало странное чувство, это была похвала, которую Хван не ожидал услышать.       — Ты тогда очень впечатлил меня, и я подумал — вот это да. — Нини широко улыбнулся, но смотрел куда-то в пол, как будто говорил сам с собой. Он не планировал выкладывать свои мысли, как карты на стол, но почему-то эта неожиданная встреча располагала к этому.       Хёнджин тяжело вздохнул, сжал губы в недоумении, так обескуражен он ещё не был, глаза бегали от одного предмета к другому, а потом он просто посмотрел в окно, на солнце, которое скрывалось за горизонтом. Внутренний голос говорил, что Чонин сейчас говорит искренне и тогда он тоже был искренен, а ты, такая подлая последняя тварь, обвинил его во всём, в чём только можно было, посчитал его лживым и лицемерным, а он ведь правда восхищался тобой, правда влюбился и сейчас имеет смелость открыто говорить об этом, а ты — трус.       — Поэтому… я хочу попросить тебя вернутся. Если тебе не комфортно будет находится со мной в одном клубе, скажи, я сразу же уйду… да и Минхо с Ёнхи обрадуются, и я думаю, что вы очень быстро помиритесь… — Чонин наклонился в неглубоком поклоне, придавая больше значения и внимания к своей просьбе. У него начали трястись руки от волнения, но он точно был уверен в правильности своих слов и своего решения. Чонин наблюдал всё это время за происходящим, за клубом, за старшими и за Хёнджином. Он видел как тот постепенно начал приходить в себя, заводить новых знакомых, он надеялся, что после всего этого они с Минхо помирятся и он сам вернётся, но это не происходило, а заявление об уходе начало светиться на столе их куратора. Ян думал, что после того инцидента больше никогда не захочет видеть его, не то что говорить, но со временем понял, что выше этого, выше обид и не может ненавидеть его вечно, всё-таки он нравился ему и нравится до сих пор, жаль что безответно, но пусть так, он хочет хоть немного помочь ему, помочь ему остаться собой, тем Джинни к которому тянулись его сердце и душа.       — Не думаю, что тебе стоит уходить, ради кого-то… только если сам хочешь, поэтому я точно не буду просить тебя о таком. — Хван подошел в Чонину ближе, похлопал его по плечу, призывая поднять голову. Сам же подошел ближе к двери, сильнее открывая её чтобы пройти в коридор. — Уже столько людей попросило меня вернуться. Я шел сюда уверенным, что точно не вернусь… но теперь… наверно подумаю ещё.       — Правда? — Чонин быстро оборачивается и видит, как Джинни демонстративно сминает своё заявление в комок и бросает в мусорку в углу, даже не глядя. Это же его клуб, он знает где тут что стоит, как свои пять пальцев, он кидал в эту мусорку черновики и неудавшиеся наброски, как баскетбольный мяч и сейчас захотелось сделать так же.       — Возможно. — Хван поворачивает голову через плечо и улыбается уголком губ, так по хитрому, улыбается, как победитель в серьёзном конкурсе, где его работа и так должна была победить. Сейчас его действия полностью противоречат его мыслям, его убеждениям, но почему-то хочется поступить именно так. Он смог принять ориентацию Феликса и Джисона, может сможет принять и Чонина? Ведь он вовсе не такой ужасный парень, ему правда жаль за все свои слова тогда, может когда-нибудь он сможет набраться смелости и попросить прощения, но не сегодня, не сейчас.       — Ну, пока. До завтра. — Хёнджин быстро поднимает ладонь в качестве прощания и выходит из кабинета.       — Что? До завтра? — Чонин быстро моргает, не понимает к чему это было сказано, это же то о чём он подумал, он же правильно всё понял?       Но ответа от Хвана не последовало, он просто быстро ушёл по коридору, оставляя всё так как есть.       Он вернётся в клуб.       Вернётся к тому, что так любит. Ему нужно было время, чтобы понять что для него правда важно, надо было потерять всё что у него было, чтобы понять как нужно жить дальше. Первое время, конечно, будет неловко снова разговаривать с ними, но иногда нужно перебороть себя, чтобы вырасти, нужно убить себя, чтобы переродиться, как феникс из пепла. Вместе со своими новыми друзьями, именно друзьями, сейчас он может с полной уверенностью назвать Джисона и Феликса своими друзьями, Хёнджин сможет переродиться, сможет снова поговорить с Минхо, сможет закрыть глаза и своё сердце на их отношения, сможет быть в одном клубе с Чонином, сможет жить дальше.