High On Blood

Квартира Бродяжек ощущалась как дом с самых первых секунд. Дом, в котором Айэн никогда раньше не бывал и даже не подозревал, как сильно он был ему нужен. И почти всё, что юноша видел в стенах вампирской обители, вызывало хоть и причудливые, но весьма занятные ассоциации. Девочка в свадебном платье мамы, которое явно ей велико. Старинная серебряная шкатулка, доверху набитая ветками и речной галькой. Таинственный восточный павильон, обнесённый забором из пустых банок Кока-Колы. В интерьере было много всего утончённого и одновременно по-мальчишески раздолбайского, словно хозяева решили устроить в квартире свою собственную Нетландию, подтверждая факт того, что они никогда не постареют. Айэну нравился высокий эркер с кушеткой, впускающий в вытянутую гостиную много дневного света. Нравилась разномастная мебель: пара глубоких потёртых кресел с деревянными подлокотниками, похожий на огромную тёплую варежку бежевый диван неопределяемого года сборки и какой-то относительно новый на вид монстр в коричневой кожаной обивке - слишком узкий для дивана, но слишком широкий для кресла, и сей хоровод кружился вокруг вытянутого антикварного столика с мелкой резьбой и полинявшего от времени персидского ковра. Высокий книжный стеллаж был под завязку забит комиксами и книгами на нескольких языках, задвинутый к одной из стен виниловый проигрыватель соседствовал с грузным чёрным ящиком музыкального центра и парой запылившихся, но весьма симпатичных медных кальянов. В углу поблёскивал пузатым экраном телевизор с видеомагнитофоном, стоящим на его верхней крышке. На обоях, которые клеили, кажется, ещё до Второй мировой, не было живого места - настолько много постеров и фотографий висело на свободных участках стен. Гостиная соединялась с кухней широкой аркой, а та в свою очередь граничила с небольшой столовой. На кухне, к удивлению Айэна, царила образцовая чистота. Возможно, всякой хозяйственной утвари там было больше, чем у среднестатистической семьи, однако гарнитур и техника, по всей видимости обновлённые где-то в восьмидесятых, выглядели крайне ухоженно. В центре столовой, куда вела ещё одна арка и вырезанное в стене широкое окно для подачи блюд, под стеклянным абажуром стоял большой круглый стол с семью совершенно разными по стилю и степени новизны стульями. На подвесных полочках, на которых домохозяйки обычно выставляют декоративные тарелки, громоздились стопки аудиокассет, а консоль и передвижной сервировочный столик у дальней стены ломились от коробок с настолками и пазлами. В ванную и спальни можно было попасть через длинный узкий коридор, вырастающий из другого угла гостиной. Ванная была… заурядной, не сильно большой, не сильно маленькой, вмещающей в себя стандартную тумбу с раковиной, ванну с небольшими подтёками ржавчины на эмали, унитаз, высокий узкий пенал с полотенцами. От этого она не казалась менее уютной, просто её нарочитая нормальность в сравнении с остальными помещениями немного вводила в замешательство. Если в фургоне Бродяжки постоянно менялись местами для сна, чтобы у всех в порядке очереди была возможность поспать в комфортной кровати, то у себя дома вампиры могли обустроить комнаты под себя, поэтому каждая из четырёх спален в чём-то походила на своих хозяев. Лино и Джею как первой постоянной паре в семье принадлежала самая большая комната. Конечно, она была чуть ли не в два раза меньше стандартной хозяйской спальни в стандартном пригородном доме стандартного американского мегаполиса, но в масштабах квартиры она являлась наиболее просторной из всех, и даже окна в ней было целых два. Стены, покрытые относительно новым слоем тёмно-синей краски, как и почти везде в квартире, были украшены постерами, но здесь они висели упорядоченно, рядами, словно кирпичики. Названия групп на плакатах, за исключением разве что Nirvana, ни о чем Айэну не сообщали. Большая часть мебели была совсем новой на вид и выдержанной в довольно минималистичном стиле. Просто светлый деревянный шкаф, такой же комод, стол, книжная полка с компакт-дисками и журналами - только огромная антикварная кровать с нелепым резным изголовьем выделялась в этом пацанском интерьере. Чанбин и Феликс обитали в комнате по соседству. Их угол был меньше, оттого помимо скромной двуспальной кровати здесь помещалась только пара тумбочек и высокий шкаф с зеркальными дверцами. Роль дополнительного освещения играли развешенные под потолком гирлянды. Пускай мебели у ребят было гораздо меньше, чем у Джея и Лино, зато выкрашенные в кипенно белый стены пестрели огромным количеством фотографий - цветных и чёрно-белых. На каких-то карточках был только Чанбин, на каких-то - только Феликс, было, кажется, несколько десятков их парных фотографий в самых разных декорациях от захватывающих горных пейзажей до чьих-то незнакомых гостиных и кухонь. Особенно сильно в этом разнообразии выделялся угол со снимками двух красивых молодых женщин, улыбка одной из которых была поразительно схожа с Феликсовой. - Это моя мама Сола, - объяснил Ликс во время экскурсии по дому, - не родная, конечно, вообще она моя тётя, поэтому мы похожи немного. А это моя муму, мамина жена. - Феликс указал на женщину с особенно длинными черными волосами. - Её зовут Мунбёль. Комната Джинни и Сынмина походила на детскую для двух мальчиков-подростков с разными интересами. Двухъярусная кровать, по всей видимости, установленная там для сохранения свободного и личного пространства, была доверху обклеена стикерами. Поверх стандартных жалюзи на окне висела ещё и хипповская занавеска из стеклянных бус, преломляющая дневной свет и пускающая по стенам цветных солнечных зайчиков. Джинни спал на верхнем ярусе, поэтому вся верхняя часть стен была украшена нарисованными вручную плакатами с разводами кислотной краски и протестными лозунгами, самодельными ловцами снов и ещё невесть какими побрякушками из эзотерических магазинов. А занимавший нижний ярус Сынмин словно и не выходил из своей хеви-метал фазы. Его нижняя половина стен чернела лоскутами постеров соответствующих групп. Свободное пространство комнаты было занято пустыми подставками для гитар и прочих музыкальных примочек, которым только предстояло вернуться из фургона обратно домой. В спальне Криса не было окна, и места там хватало только для крохотного письменного стола с компьютером, односпальной кровати, застеленной старым стёганным покрывалом в цветочек, а одежда и другие пожитки, по всей видимости, хранились либо в настенном шкафчике над спальным местом, либо в узком комоде в самом углу. Верхнего света не было. Только одинокая настольная лампа. - Эм, - Айэн скривился, подбирая слова, - это похоже на кладовку. - Это и есть кладовка, - ровно ответил Кристофер. - Чего?! Не тесновато? - Мне не нужно много места, - пожал плечами мужчина, - да и вещей всего ничего, так что я решил уступить парням остальные спальни. - Не знаю, как-то это депрессивно, - Айэн продолжал рассматривать помещение, будто там было что смотреть. - Тебя будто выселили в самую стрёмную комнату как нелюбимого деда-алкаша. - Эй! - Крис вскинул брови с нервным смешком, отвесил Айэну лёгкий шлепок по заднице. - Вообще-то это моя квартира. Если захочу, то я всех вас из неё выселю! - Ага, ну да, - подал голос проходящий в сторону гостиной Лино, - а потом будешь месяц плакать в подушку от одиночества. - И умрёшь от голода, потому что никто тебе не напомнит об обеде, - добавил с наглой улыбкой Джей, а затем, поймав на себе злой взгляд Криса, припустил вслед за своим мужчиной. - Так, ладно, - старший вампир прочистил горло и снова посмотрел на парня. - В этот раз, Йенни, поспишь в моей комнате, а завтра мы купим тебе кровать. Думаю, можно будет её поставить у Джинни с Сынмином, если как-то остальной хлам по комнатам распределить. - А мы точно здесь поместимся вдвоём? - Айэн скептически изогнул бровь, кивнув в сторону спального места. - Нет, не поместимся. Именно поэтому я буду спать на диване в гостиной. - Оу. Ясно. Айэн стремительно залился краской, потому что осознал, что у него не вышло скрыть разочарование в голосе. Крис смотрел на него не моргая, и по его виду нельзя было понять, о чём он думает, поэтому парню становилось ещё более стыдно. Действительно, неужели он надеялся продолжать спать с Крисом в одной постели даже после того, как они оставят дом на колёсах? - А диван не раскладывается? - Хочешь спать со мной? - Ну… - Айэн замялся, как-то натужно вздохнул и потоптался на месте. Ему нужно признаться, сказать то, что он действительно чувствует, а не придумывать способы получить желаемое окольными путями. - С тобой спокойнее. В последнее время мне сложно засыпать, но ты помогаешь. Вот. Крис продолжал сверлить парня взглядом какое-то время, а потом, выдохнув с полуулыбкой, коротко, но ласково потрепал его по волосам. - Тогда пошли вниз, - старший кивнул в сторону входной двери. - Вытащим большой матрас из фургона. Пока остальные Бродяжки были заняты разбором сумок и обживанием простоявшей несколько месяцев квартиры, Крис и Айэн затащили в гостиную матрас, размещение которого вылилось в полноценную перестановку. Чтобы новое спальное место поместилось у окна, вампирам пришлось потеснить другую мягкую мебель: все кресла, диван и столик вместе с ковром были поэтапно передвинуты к книжному стеллажу. Внезапно образовавшийся островок пустоты над уложенным на пол матрасом по-странному менял баланс всего помещения, делал одну половину слишком свободной, а другую - слишком загруженной, отчего казалось, будто переставленная мебель сгрудилась, чтобы перемыть косточки своему нежданному соседу. Крис достал свежий комплект постельного белья и дополнительную подушку, и через пару минут импровизированная кровать была заправлена и оставлена дожидаться утра. Заканчивая с разбором вещей и сопутствующей ей уборкой, вампиры поняли, что проголодались. Готовить желания не было ни у кого, а потому логичным выходом из ситуации оказался заказ пиццы, которую привезли уже ближе к вечеру. Все стеклись на кухню, где под возбуждённые возгласы ароматное наполнение коробок распределилось по тарелкам. Для Айэна вытащили ещё один стул, и все Бродяжки наконец-то смогли собраться за одним столом. Было слегка тесновато, но никто не жаловался. По новой изучая жующие лица вампиров, которые уже успел разглядеть десятки раз, Айэн снова ловил себя на щемящем чувстве безопасности. Он забывал свою жизнь до них, связь с прошлым ослабевала, фрагменты выпадали кусочками мозаики из общей картины, оставляя за собой лоскутки зияющей пустоты. До полного исцеления и долгожданного забвения в новой жизни было ещё далеко, но Айэн ощущал, будто он на верном пути, ему нужно было лишь верное направление. Рядом сидел Кристофер, увлечённый разговорами с остальными и борьбой с бесконечно тянущимся сыром. Вроде он не делал ничего особенного, но от его близости спина покрывалась приятными мурашками. Айэн понимал, что между ними что-то изменилось. То, как время от времени они задерживали взгляд друг на друге, как они общались и как касались друг друга, было наполнено новыми смыслами. Совместная охота и короткий разговор в прачечной показали, что от Криса не нужно защищаться, потому что он из тех, кто не воспользуется слабостью, а защитит. Ему хотелось открыться, достать из себя всё самое израненное и уязвимое, надеясь, что он это если не излечит, то точно надёжно сохранит. В Айэне зрели откровения, все его сомнения и страхи, которыми бы он хотел поделиться. Они ждали нужного момента. Остатки пиццы были переложены в контейнеры до следующего приёма пищи, а Бродяжки решили развлечься игрой в “Монополию”. И пока остальные вампиры готовили поле, Айэн воспользовался паузой, чтобы сходить в туалет. За окном наступили сумерки, и вся квартира за исключением кухни и столовой погрузилась в прозрачную синеву, бликующую и прохладную, как вода в бассейне. Парень прошаркал до ванной, а уже через пять минут направился обратно, но резко остановился на пороге гостиной. Он прислушался к зычным, перекрикивающим друг друга голосам, смеху, доносящемуся из-за стены, окинул взглядом комнату, подёрнутую вечерней вуалью. Рука сама потянулась к торшеру, большой палец щёлкнул выключателем, и вспышка желтоватого электрического света разогнала по углам ящерки теней. Айэн посмотрел на ломящийся от книг стеллаж. - Заскучал? - совсем рядом раздался тихий голос Кристофера. Вздрогнув, Айэн обернулся. - Просто захотелось немного развеяться. В столовой душновато. - Надышали, - виновато улыбнулся мужчина и пожал плечами. Между ними повисла пауза. Айэн бесцельно смотрел на книги и стопки комиксов, не фокусируясь ни на одном конкретном корешке. Крис смотрел на Айэна внимательно, словно запоминая очертания его профиля. Поняв, что старший никуда не уходит, парень собрался и, выдохнув, продолжил завязавшийся разговор: - И вы… прямо всё это прочитали? - он обвёл указательным пальцем воздух вокруг одной из наиболее занятых полок. - Прямо всё, - утвердительно кивнул Крис. - Именно поэтому это здесь хранится. - И кто из вас испанский знает? - Я, - улыбка мужчины стала шире, и он смущённо склонил голову вбок. - А, - Айэн вскинул брови, - точно. Сынмин говорил, что ты когда-то был переводчиком. На каких языках ты говоришь? - Ох, - Крис вздохнул с тихим смешком, - на корейском, это мой первый язык, ещё на мандаринском и кантонском диалектах китайского, на бенгальском, английском, итальянском, испанском. В университете ещё изучал греческий с латынью, но забросил, как только выпустился. - Ого! На несколько жизней хватит. - Или на одну очень длинную. - Верно. Я… - Айэн оборвал себя на полуслове, вглядываясь во внимательные глаза напротив. Остальные, кажется, уже начали играть без них, так что, наверное, они могли просто остаться вдвоём? Айэн чувствовал, что, как тогда, на парковке для фургонов в Новом Орлеане, снова стоит у обрыва, но Крис его не подталкивает, а держит за руку. - …я никак не могу представить, что меня это тоже ждёт. Бессмертие. Когда я слушаю ваши рассказы, смотрю на всё это, - парень окинул жестом комнату, - я верю вам. И сейчас мне начинает казаться, что я вас всю жизнь знал, потому что всё странное постепенно становится нормальным, но по какой-то причине я не могу до конца почувствовать себя частью этого мира. Я же вырос, думая, что я обычный, что умру старым, лет в восемьдесят от какого-нибудь инфаркта, а теперь в душе не разумею, как мне поступать со всем этим временем? - Ты хочешь спросить меня, чем занять свою возмутительно длинную жизнь? Или тебя пугает то, что всё вокруг будет меняться, и ты хочешь знать, как с этим справиться? - Скорее, и то, и другое. Сложно объяснить… - выдохнул Айэн и посмотрел на Криса исподлобья. - Ну, попробуй объяснить, как можешь. У нас чертовски много времени. Они оба пустили тихие смешки. Парень плюхнулся на пушистый подлокотник широкого кожаного кресла, чувствуя, что разговор будет долгим. Кристофер занял кресло с деревянными подлокотниками и откинулся на спинку, терпеливо ожидая, пока Айэн сформулирует мысль. - Я в общем думаю, что плохо переношу перемены. - Айэн сцепил руки в замок у себя на коленях. - В смысле это ведь не только про приобретение чего-то нового, но и про потери тоже. С ними у меня всё совсем неважно. Я вроде бы уже столько всего оставил позади, но мне так жутко становится, когда я пытаюсь осознать, что пройдёт время, я буду уже далеко где-то там, в будущем, а почти все, кого я знал с детства, они останутся здесь, а… - парень набрал воздуха в лёгкие, потому что ощущал, как край пропасти под ногами начинает крошиться, - …кто-то уже остался. Услышав это, Крис напряжённо сжал пальцами скользкий от лака край подлокотника. Где-то в груди болезненно зашевелилось чувство, которое он старался лишний раз не будить, - нежная боль ностальгии по моментам, пережитым с теми, кого он потерял. В воспоминаниях оживали размытые фантомы родных лиц, тихое эхо голосов повторяло важные для него слова. Мужчина перевёл дыхание и заговорил: - У меня тоже всё совсем неважно с потерями, - Крис медленно покачал головой, натянуто улыбнувшись. - Не знаю, как с этим справляются другие, но я к такому никак не привыкну. Мне кажется, это просто невозможно. Я готов отпускать, если буду знать, что человеку лучше будет без меня, но никогда я не буду готов потерять. Я до чёртиков этого боюсь. - Мужчина заглянул в во внимательные глаза Айэна. Они помолчали с четверть минуты. Момент был очень личным, и Кристофер понимал, что не может его испортить. Они стояли на краю одной и той же пропасти, но он знал, где находится мост на другую сторону, поэтому, чтобы повести Айэна за собой, ему нужно было открыться первому. - Ты верно подметил, что перемены не только про приобретение, но и про потери. Однако здесь важно не забывать, что это работает и в другую сторону. Понимаешь? - Ну, как бы… - Моего отца нет уже очень давно, но он всегда повторял, что даже со страданиями жизнь приносит счастье. Тебе может быть очень больно, но пока ты просто есть, всё обязательно станет лучше. А другой очень важный для меня человек как-то научил меня не бояться это лучшее искать, потому что, отгораживаясь от нового в страхе это потерять, мы лишаем себя возможности наполнить свою долгую жизнь хоть чем-то значимым и светлым. Снова повисла короткая пауза. Айэн нервно перебирал пальцами в замке рук, а потом вдруг тихо и с опаской спросил: - Что с ними стало? - Их убили. В разное время, конечно, но так уж получилось. - Крис прочистил горло и, встретив выжидающий взгляд парня, продолжил: - Мою первую семью - отца, мачеху, сестру и брата - сожгли недоброжелатели, когда я был немногим старше тебя. А Даоминя я встретил, когда уже разменял восьмой десяток и перебрался из Китая в Штаты. - Крис прервался, чтобы сухо шмыгнуть носом. - Его у меня отняли раньше, чем мы успели стать настоящей семьёй… - Мне очень жаль. Их взгляды снова встретились, и старший знал, что Айэн его действительно понимает, что в его словах есть смысл, звенящий пережитой скорбью. - Спасибо. Но знаешь что? - Мужчина улыбнулся шире. - У меня есть дом, вон те шесть недоразумений и ты. По-моему, у меня неплохо получается жить дальше и находить хорошее. Айэн слабо усмехнулся. Крис, надёжно держась с ним за руки, вёл его вдоль пропасти. Камни под ногами продолжали осыпаться вниз, но, имея точку опоры, парень боялся всё меньше. - Наверное, мне стоит брать с тебя пример, Крис. - Йенни. - М? - А что у тебя случилось? Остановившись у обрыва, Айэн увидел шаткий верёвочный мост на другую сторону. *** - Подожди! Расскажи, что с тобой случилось, - потребовал Айэн. - Я болел, - с плохо скрываемым раздражением ответил Итан. - Целый месяц! Чем ты болел? - Болезнью, от которой уже вылечился. - Что за болезнь такая, от которой лечатся месяц? Итан резко остановился и втянув носом воздух, сквозь зубы проговорил: - Смертельная. Айэн словно льдом покрылся. Он выдавил неправдоподобную испуганную улыбку, а потом похлопал Итана по плечу, отчего тот одарил его недружелюбным взглядом. - Хэй! Отметим твоё выздоровление? Пошли ко мне после уроков. Мамин суп вернёт тебе силы в два… - Я пойду домой сразу. Один. - Но мы же всегда… - Мы в выпускном классе, Айэн. Нам следует сосредоточиться на учёбе и хотя бы в последнем семестре не тратить время на гулянки. Думаю, тебе это тоже будет полезно. Пока. Итан скрылся в толпе других старшеклассников, торопящихся на свои уроки, а Айэн остался один на один с горьким чувством обиды. Но стоило ли обижаться на Итана? На его семью? Не был ли сам Айэн причиной собственных бед? На ватных ногах направляясь в кабинет математики, мальчик разбирал в голове цепочку злосчастных событий, которые привели его к этому всему. Всё началось осенью выпускного класса. Рука на автомате нащупала холодную дверную ручку кабинета, Айэн открыл дверь, зажмурившись от режущего глаза света. Съехав с горки-туннеля, он с тихим шорохом затормозил пятками о мелкий гравий и остался лежать в нижней открытой части спуска. Он смотрел на высокий небесный свод со стайкой мелких кучевых облаков, похожих на овечек. Сверху на него смотрел улыбающийся Итан. Сильные жилистые руки подхватили Айэна за локти и потянули вверх, чтобы поставить на ноги. Веснушчатая физиономия Итана излучала какое-то дурацкое ребяческое счастье. Айэн недовольно заворчал и вырвался из хватки Итана. - Фу, у тебя ладони потные! - сморщился Ян, отходя в сторону паутинки. - Что поделать? Волнуюсь, когда смотрю на неземную красоту, - Итан заиграл бровями и последовал за другом, чтобы начать восхождение по металлическому куполу. - Какой же ты мерзкий! - Айэн сделал вид, что его сейчас стошнит. - А ты просто само очарование. Знаешь, говорят, что противоположности притягиваются, - сообщил с довольным видом Итан в пару движений достигая вершины паутинки и садясь на одну из балок, чтобы дождаться парня. - Ты специально продолжаешь выдавать этот стрём? Почему ты так любишь меня злить? - Айэн подтянулся повыше и занял место рядом. - Я люблю тебя, - ответил Итан, не задумываясь, а потом его взгляд резко потух, и он, сжав плечо Айэна, отвернулся. С гримасой полного отвращения Айэн посмотрел на плечо, но руку Итана он не стал брезгливо и грубо смахивать, вместо этого осторожно убрав её за запястье. МакДермотт, немного замешкавшись, протёр ладонь о штанину и обхватил балку, на которой сидел, покрепче. - Пошли со мной на хэллоуинскую вечеринку у Линдси, - вдруг выдал МакДермотт. - Мне там нечего делать. - Брось! Будет весело, - парень качнулся, чтобы тихонько толкнуть Айэна плечом. - Это будет вечеринка для красивых и популярных. Меня там никто не ждёт. - Линдси сказала, что я могу привести с собой кого угодно. Я хочу пойти туда с тобой. Значит, тебя там ждут. - Охотно верю. - Да ладно тебе! У нас последний год в школе. Давай как-нибудь по-особенному его проведём! Позволь себе повеселиться! Я не хочу всё это делать без тебя. Остальные парни из баскетбольной команды тоже туда пойдут, правда все со своими девушками… - Ну вот! Пригласил бы свою. Тебе там Кэссиди глазки строит постоянно, - Айэн не раз оказывался невольным свидетелем их неловких взаимодействий, отчего чувствовал себя лишним. - У меня нет девушки, Йенни. И у тебя тоже нет девушки, - проговорил с нажимом Итан. - И чё? Будем там как два конченных лузера? - Чего сразу лузеры?! Мы можем туда пойти как… - Итан сглотнул и нервно подёргал свисающей с балки ногой, - ….как пара. Но чтобы никто больше не знал, конечно. - Ит… ты… какого хрена несёшь вообще? Какая из нас пара? - этот разговор нравился Айэну всё меньше. Ощутив резкий прилив удушающего страха и стыда, он поспешил спрыгнуть с насиженного места. Оказавшись внутри паутинки, парень мигом пролез между прутьями. - Не делай вид, что не понимаешь, о чём я, Айэн. - Итан поспешил за другом. - Потому что я такой же, как и ты. Мы оба по парням. - Я тебя, конечно, дружище, готов принять любым, но почему ты меня к этому приплетаешь? - обернувшись на пути к качелям бросил Ян, пытаясь сохранять самообладание. - Потому что тебе нужно реже пускать слюни на тренировках моей команды и лучше прятать свои порно-журналы! - зло выплюнул Итан, схватив его за локоть и прекратив тем самым вялую погоню. - Ты видел их… - Айэн ошарашенно посмотрел снизу вверх. Сердце, казалось, пропустило несколько ударов. - На прошлой ночёвке. - Ответ как удар под дых. Айэн почувствовал, будто его выкинули голым на людную улицу, потому что такое о нём не должен был узнать никто. Лицо Итана смягчилось и он продолжил тише, между делом большим пальцем поглаживая Айэнов локоть: - Один выпал из решётки под твоим матрасом. И я подумал, может, ты такой колючий всегда, потому что боялся моей реакции? Но раз мы оба такие, наверное, нам стоит попробовать. В тайне. - Это плохая идея, Итан. - Айэн резко выдернул руку из хватки и увеличил расстояние между ними. - Почему? - МакДермотт вопросительно вскинул брови, разводя руками. - Потому что у нас с тобой уже всё есть. Если моя мама найдёт у меня журналы, то под удар попаду только я. Если мы начнём встречаться и кто-то об этом узнает, то пострадаем мы оба и обе наши семьи. Ты представляешь степень катастрофы, если это пойдёт ещё дальше? Мы все можем разругаться и потерять связь. Наших родителей могут отлучить от прихода. Мы с тобой и так обречены на одиночество, почему ты хочешь рисковать ещё и нашей дружбой? - Я знаю, что это трудно, что таких, как мы, очень мало, но в этой огромной вселенной у нас получилось встретить друг друга. Мы познакомились в хрéновой церкви, Айэн! - На лице Итана отразилась такая боль, будто его побили палками. - Я хочу быть вместе с тобой, я не представляю свою жизнь без тебя! - Так будь со мной, Итан! Как друг. У меня же, чёрт тебя дери, это как-то получается? - Хорошо, Йенни, - Итан сжал челюсти и медленно выдохнул. - Пожалуй, ты прав. Я постараюсь исправиться. Казалось, всё шло своим чередом. Мальчики продолжали вместе ходить в школу по утрам, гулять после, по выходным выбирались в кино или устраивали вечеринки с ночёвкой, но с каждой новой встречей свет в глазах Итана угасал всё сильнее, в его репликах сквозил холод, и у Айэна всё чаще возникало впечатление, будто он навязывает другу свою компанию. Одним декабрьским утром Итан и вовсе не вышел из дома, чтобы вместе дойти до школы. А тоскливым январским вечером Айэн случайно подслушал разговор родителей, из которого узнал, что Итан признался семье в своей ориентации, после чего те отправили его “на лечение” по его же просьбе, и теперь мальчикам нельзя было общаться “во избежание соблазнов”. Восьмого февраля, в свой день рождения Айэн без аппетита ковырял кусок праздничного торта. Родители ели свои порции в напряжённой тишине, которую вскоре после начала их невесёлой вечеринки нарушил телефонный звонок. - Милый, это, наверное, бабушка звонит тебя поздравить, - натянуто улыбнулась мама. - Иди, подними трубку. Со стуком бросив ложку на край тарелки, Айэн спешно поднялся и широким шагом направился в прихожую, где стоял домашний телефон. Торопился он скорее не для того, чтобы поскорее услышать голос бабушки, а чтобы прекратить раздражающий звон. В последнее время он чувствовал себя настолько ничтожным и злым, что энергию у него был способен отнять абсолютно любой раздражитель. - Алло, - глухо сказал Айэн в трубку. - Йенни, - тихо отозвался Итан на том конце. - О, какой сюрприз! - руки Айэна задрожали и его голос тоже. - С днём рождения. - Спасибо. - Я… - Ты можешь зайти, кстати, - парень старался звучать непринуждённо, - у нас ещё торт остался. И с родителями скука смертная, если честно, хах. - Прости, я… что-то неважно себя чувствую. - Оу. Я могу занести тебе пару кусков. - Не стоит, - резко и чуть громче отрезал Итан, после чего на том конце послышался какой-то странный грохот и громкий всплеск воды. - Я не в форме сейчас. - На толчке что ли сидишь? - Айэн пытался разрядить атмосферу глупой шуткой и пустил неуверенный смешок, словно желая обозначить, где надо смеяться. - Нет, - Итан тоже пустил вялый смешок, поддерживая шутку, - просто я тут устроил беспорядок. - Принесу тебе торт и помогу убраться. - Йенни, я не думаю, что наши родители будут в восторге от нашего разговора, поэтому времени у меня очень мало, пока мои не вернулись с работы, - голос Итана звучал слабо и одновременно требовательно. - Я позвонил тебе, потому что очень хотел услышать твой голос ещё раз и сказать тебе, что ты для меня самый важный человек. Ничто, Йенни, ничто не может стереть мои чувства к тебе. - Ты тоже для меня самый важный, - прошептал Айэн, лихорадочно оглядываясь по сторонам. - Пожалуйста, давай снова общаться! Давай сходим вместе на какую-нибудь вечеринку что ли? Но чтобы родители не узнали. - Боюсь, что на вечеринки мне путь заказан. Я останусь дома. - Как конченный лузер? - Как конченный лузер. - Тогда, наверное, будем лузерами вместе, Итан? - Нет, не будь, как я. Я люблю тебя, Айэн, - сухо признался друг и замолчал. На том конце снова послышался плеск воды. - Я тоже тебя люблю, Итан. В трубке зазвучали короткие гудки, и Айэн медленно повесил трубку. Он был настолько же счастлив слышать голос Итана и его живые, пускай и приглушённые недомоганием эмоции, насколько он был зол на ситуацию, в которой они оказались. Родители обеих семей хотели прекращения их дружбы. Почему даже в собственный день рождения Айэн не мог увидеть человека, отмечавшего с ним этот праздник каждый год с самой начальной школы? Даже сейчас, когда сам Итан признался, что хотел услышать его голос. Айэн сорвался на кухню, где на рабочей поверхности гарнитура оставалась недоеденная часть торта. В спешке отрезав пару неровных кусков, юноша прямо руками закинул их в контейнер, не особо заботясь о том, в каком виде они дойдут до своего получателя. На грохот кухонных шкафчиков и пластиковой тары из столовой на кухню пришла мама. - Малыш, ты чего? - Я хочу отнести торт Итану, - Айэн с остервенением слизал крем с пальцев и захлопнул крышку контейнера. - Не стоит, - со сталью в голосе ответила женщина. - Что случилось? - следом на пороге появился отец. - Итан поздравил меня с днём рождения по телефону, потому что лежит дома и болеет, - затараторил Айэн на эмоциях. - Я скучаю по нему и хочу поблагодарить его за оказанное внимание. Я просто отнесу ему торт. Родители напряжённо переглянулись, словно телепатически что-то обсуждая, а затем отец кивнул: - Отнесёшь торт - и бегом домой. МакДермотты не будут рады, если узнают, что ты у них засиживался. - Я мигом! - выдохнул Айэн, просияв, и бросился на всех парах из дома, прижимая к груди контейнер. Пробежка вниз по улице до саднящих лёгких. Несколько ступенек вверх на крыльцо. Костяшки нетерпеливо застучали по двери с витражом. Тишина. Айэн постучал снова. - Итан, это я! Я принёс торт. Впусти меня, пока твои не вернулись! Тишина. Сердце болезненно замедлило обороты. Айэн на удачу решил попробовать открыть дверь, и та оказалась не заперта. - Итан! - крикнул Айэн, но дом ответил звенящей тишиной. Парень прошёл вглубь коридора, оглядываясь по сторонам, но в смежных комнатах не увидел никого из МакДермоттов. Всё вокруг вдруг начало казаться пугающе обычным. Оставив контейнер на кухонном столе, Айэн поспешил на второй этаж. Свернув сразу к комнате Итана, он постучал и, не дожидаясь ответа, открыл дверь. Там было пусто. - Итан! Ты где?! - снова прокричал Айэн, обращаясь к безмолвию коридора за спиной. - Где обещанный бардак?! Ты реально в туалете что ли?! Юноша повернулся в сторону ближайшей ванной, которой обычно пользовался Итан, но, не успев постучаться в неё, он наступил в лужу. Лужу красной воды. Айэн сглотнул ком в горле, и на долгие несколько секунд его мозг перестал подавать сигнал в лёгкие для дыхания. Похолодевшей ладонью он открыл дверь, боясь поднять голову. Белый кафельный пол ванной был словно залит тонким слоем гранатового сока. Айэн сделал неуверенный шаг на поверхности алого зеркала. За первым шагом последовал второй, третий, пока толстые подошвы ботинок не погрузились в мокрый ворс махрового коврика для ног, который когда-то был белым. Рядом валялась трубка радиотелефона и мелочи из опрокинутой этажерки в углу. Слух улавливал тихое гудение открытого наполовину крана ванны, добавлявшего воды в образовавшееся озеро. Айэн хотел выдохнуть, но из груди вырвался надрывный стон. Ему нужно было поднять голову, но он не мог. Первобытный страх превращал каждую мышцу тела в камень, а каждое движение напоминало борьбу с течением горной реки. Собравшись с силами, Айэн сначала посмотрел в зеркало над раковиной, и от собственного взгляда у него пошёл колючий мороз по коже. Боковое зрение определило очертания знакомого лица, и несвоим голосом парень издал жалобный писк. Ему нужно было это увидеть. Он не мог развернуться и убежать, не мог оставить Итана. На секунду Айэн зажмурился, повернул голову в направлении своего главного ужаса и наткнулся на взгляд поблёкших зелёных глаз. Неподвижное лицо Итана наполовину выглядывало из красного омута ванны. Звонок домой. Вой и мерцание сирен в тихом пригороде. Истошный крик миссис МакДермотт. Тело в непроницаемом черном мешке загружают в карету скорой помощи. Два часа в отделении полиции. Мамино виноватое: “Мне очень жаль, малыш”. Ночь без сна. Дорога до школы, будто ничего не случилось. Минута молчания перед первым уроком и жалостливые взгляды одноклассников. Натянутая беседа со школьным психологом и завучем. А затем - пустота. Пустой февраль. Пустой март. Пустой апрель. Пустой май, разлинованный тетрадной полоской и пестрящий бессмысленными формулировками учебников по подготовке к экзаменам. Брошюры колледжей и университетов, больше не вызывающие никакого интереса. Назойливое тиканье часов, отмеряющих время на прохождение финальных тестов. Стук в дверь. - Нужно поговорить, - объявил мистер МакДермотт с порога. Родители пустили его и его жену в дом без лишних церемоний. Нежданные гости, уворачиваясь от жарких приветствий некстати радостной собаки, заняли диван в гостиной. Родители сели в кресла напротив. Айэн притаился на банкетке в углу. Осиротевшая без единственного сына чета не снимала траур. Некогда сказочно красивая миссис МакДермотт словно лишилась всех своих красок: выплаканные глаза больше не блестели изумрудами, окружённые сеткой морщин, осунувшееся лицо казалось прозрачным в обрамлении преждевременно поседевших волос. Айэн сжал кулаки, сдерживая эмоции. Женщина была не живее собственного сына. Мистер МакДермотт старался держать осанку, но, ужасно похудевший, смотрел на собравшихся побитой собакой. Ничего не говоря, он вытащил из-за пазухи потрепанный ежедневник и оставил его на кофейном столике. - Мы так и не смогли должным образом принести вам наши соболезнования, - начал мистер Ян, неуверенно оглядываясь на жену и Айэна, - на похоронах у нас не получилось с вами поговорить, но нам всем безумно жаль! Каким бы образом Итан ни ушёл от нас, мы молимся за то, чтобы его душа попала в лучшее место. Даже представить не могу вашу боль! - Действительно, не можешь, - кивнула гостья, скривив рот, - потому что твой сын жив. - Простите, - прохрипел Айэн, словно извиняясь за факт собственного существования, на что женщина одарила его устало-презрительным взглядом, а затем подвинула ежедневник ближе к чете Ян. - Мы оставили закладку на нужной записи. Прочитайте, - попросила она. Мама с опаской взяла книжку в руки и прошелестела исписанными страницами до нужной отметки. Отец наклонился ближе к ней, чтобы лучше видеть текст. Айэн хотел исчезнуть. - Что это? - спустя минуту напряжённого молчания спросил мистер Ян. - Доказательство того, что ваш сын - содомит и именно он довёл нашего Итана до самоубийства. - Чего?! - мам пустила истерический смешок, подпрыгнув на месте. Айэн не мог ничего сделать. Он вцепился пальцами в края банкетки и, закрыв глаза, представлял, как рассыпается на атомы и перестаёт существовать. Не так было страшно, что его ненормальность раскрыли. Ужасало само обвинение. Он никогда за все эти годы не желал Итану зла, он так боялся его потерять. Как он мог заставить Итана сделать это с собой? - Вы нас правильно поняли. Айэн - содомит, и Итан наложил на себя руки из-за него. - Мы понимаем, что вам очень тяжело и вы хотите найти какие-то объяснения произошедшему, но не за счёт же ребёнка, которого вы принимали в своём доме, как родного! - возмутилась миссис Ян. - К тому же, - вступился за неё отец, - несколько месяцев прошло, и вы заявляетесь к нам с какой-то записной книжкой. Как вы докажете, что это не вы всё сочинили? - Мы готовы отстаивать нашу правоту в суде и отдать дневник на графологическую экспертизу, - холодно ответил мистер МакДермотт. - Пусть независимый специалист изучит его и сравнит с другими образцами почерка Итана. - В любом случае это слабое доказательство, - настаивала мама. - Итан был ментально болен, и лечение могло просто не сработать. Всё, что он здесь написал, могло быть плодом его воображения. Он запросто спутал бы дружескую преданность с, прости господи, любовью. - И тем более эти записи никак не подтверждают обвинения нашего сына в содомии! - добавил отец. - Мы более чем уверены в его моральных качествах. Айэн ни за что не стал бы заниматься подобным. - Уверены, говорите? - изогнула бровь миссис МакДермотт, а затем вырвала из рук Янов дневник, чтобы перелистнуть на несколько страниц раньше и вернуть. - Здесь говорится о тайнике с гей-порно. Не хотите проверить? - Айэн, поднимай матрас, - скомандовал отец, когда все собравшиеся переместились из гостиной в комнату парня. Парень стоял над своей кроватью, как над могилой, но, стиснув зубы, зацепился пальцами за край матраса и потянул вверх, не колеблясь, потому что… - Тут пусто, - констатировала миссис МакДермотт, звучно выдыхая через нос. Айэн какое-то время продолжал удерживать матрас, демонстрируя пустую решётку каркаса. Свой тайник он перепрятал ещё осенью. Будто не веря своим глазам, гостья подошла к самой кровати и начала ощупывать обратную сторону матраса. Наверное, она искала подозрительные швы или неровности. - Видите? - с чувством собственного триумфа воскликнул мистер Ян. - Ничего подозрительного. Наш Йенни - чистый душой юноша. - Вероятно, он избавился от журналов, или сейчас они лежат в другом месте, - женщина отошла от кровати и начала задумчиво осматриваться по сторонам. Айэн опустил матрас и обменялся с отцом напряжёнными взглядами. Даже если порно-журналы находились где-то в доме, они оба не хотели, чтобы она их нашла. Они оба боялись того, что МакДермотты могут потребовать после. - Знаете что? - обратила на себя внимание мама. - Думаю, раз уж вы хотите тут устраивать обыск, делайте это с полицией и ордером. Чтобы всё было законно. - Чтобы у вас было больше времени замести следы вашего отпрыска? - лицо миссис МакДермотт ожесточилось. Она резко повернулась, и в комнате раздался странный хлопок - её острый каблук провалился между досок паркета. Айэн застыл, боковым зрением ощущая, как взгляды взрослых обратились на него. Гостья резко дёрнула ногой, освобождая обувь, и попутно зацепившаяся доска подлетела, обнажая всё самое стыдное и грязное, всё то, что было предназначено только для хозяина комнаты. - Ну вот, пожалуйста! - Женщина опустилась на корточки и брезгливо подцепила длинными ногтями свёрнутые в трубочку журналы. Развернув находку, она продемонстрировала обложки остальным, не давая ни шанса на отступление. Родители Айэна схватились друг за друга так, будто смотрели в глаза собственной смерти. Губы миссис МакДермотт скривились в вымученной улыбке. Она переступила с ноги на ногу и, свернув журналы обратно, кинулась на Айэна, чтобы его ими же и избить. Парень лишь успел сжаться и закрыть лицо руками, но удара не последовало, потому что мистер МакДермотт крепко схватил разъярённую жену. Та уродливо зарыдала и начала брыкаться в его руках. - Отпусти меня! Отпусти меня, Коул! - Этим ты ничего не изменишь! - возразил мужчина. - Думаешь, этого бы хотел Итан? На последнюю фразу миссис МакДермотт ничего не ответила, лишь запрокинула голову и заплакала ещё громче. Муж отпустил её только тогда, когда её тело повисло тряпичной куклой в его объятиях. Оставшись стоять посреди комнаты одна, она продолжала рыдать, и Айэн наблюдал за этой сценой с болезненным бессилием, иногда ловя на себе взгляды родителей, слишком шокированных, чтобы вступиться за него. На лицах людей, которых он считал своим убежищем, он не видел ничего, кроме отвращения. И если от своей омерзительной сущности ему уже никак не удастся откреститься - слишком вескими были доказательства, - то он желал высказать хотя бы то, что являлось в его глазах абсолютной истиной: - Я желал Итану только счастья. - Да? - спросила женщина неожиданно мягко. Дрожащими руками она смахнула вновь выступившие слёзы. - Почему ты не оставил его, как только он тебе признался? - Я думал… - Твоя гордыня заставила тебя думать, что после такого люди остаются друзьями. - Миссис МакДермотт звучно шмыгнула носом и невесело рассмеялась, посмотрев на журналы в своих руках. - Когда Итан попросил ему помочь, мы думали, что он просто сомневается в себе, что ему нужно немного времени, чтобы переосмыслить свой жизненный путь, но когда мы нашли этот чёртов дневник, о… всё дело было в тебе, Айэн. Итан был одержим тобой, каждый день он молил Господа избавить его от этих чувств, а ты всё продолжал: “Давай дружить, Итан! Пойдём вместе гулять, Итан! Оставайся на ночёвку!”. Но нельзя быть друзьями после признания в любви. Больных меланомой не лечат пребыванием на солнце! - На лице женщины обозначились новые дорожки слёз, и она вплотную приблизилась к парню, бросив журналы на пол. - Ты убил моего сына в собственный день рождения, Айэн. Айэн стоял перед ней. Открытый. Безоружный. Женщина привязала его за шею к целому составу, каждый вагон которого был наполнен виной и болью. А Айэн просто начал его тянуть, потому что рельсы вели только вперёд. Он убил Итана. Из-за страха остаться одному он сам же уничтожил единственный источник своей радости. Он такой жалкий. - Чего вы хотите? - подал голос отец. - Решим вопрос как христиане, - миссис МакДермотт выпрямилась, поправляя одежду. - Айэн пройдёт лечение, как и Итан. Этого зла должно стать меньше, - продолжил мужчина, заботливо притягивая к себе горюющую жену за плечи. - А если вы откажетесь, будьте уверены, мы превратим вашу жизнь в ад на земле. Мы заберём у вас всё. Так же не по-христиански, как это сделал ваш сын. Чета МакДермоттов удалилась, оставив Янов в гнетущей тишине их дома, после чего отец поспешил поднять журналы и демонстративно разорвать их перед лицом сына. Айэн вздрагивал каждый раз, когда новая глянцевая страница с характерным визгом разлеталась на кусочки. - Когда ты появился, Айэн, - выплюнул мужчина в лицо парня, - я думал, что ты станешь нашим спасением. Но ты и нашу семью уничтожил! Он кинул остатки разорванного журнала мальчику в лицо и поспешил скрыться, пока всё не зашло слишком далеко. Стоявшая на пороге комнаты мама холодно сказала: - Они получат то, что хотят. Мы с твоим отцом не собираемся допустить, чтобы всё стало ещё хуже, чем есть. - Она взялась за дверную ручку, собираясь уходить. - Помолись о спасении своей души перед сном. Дверь захлопнулась. *** Кристофер открыл глаза в половине первого дня. Проморгавшись, он прислушался к тишине квартиры. В гостиной громко тикали старые настенные часы. Вампиры в соседних комнатах ещё спали. Спал и Айэн, уткнувшись носом куда-то в шею Криса. Кажется, совсем перестав стесняться наготы старшего, утром он повернулся на другой бок и пробрался под его простыню, чтобы вплавиться в его тело всеми конечностями. Правая рука парня была зажата между их животами, левая крепко обнимала мужчину за талию, и пока правая лодыжка сонно поглаживала ступню Криса, левое колено и вовсе непостижимым образом оказалось между его ног. Айэн спал в футболке и шортах, но там, где их оголённая кожа соприкасалась, было горячо и липко от пота. Ещё в самом паху недвусмысленно тянуло, напоминая, что, несмотря на огромную разницу в возрасте, их тела оставались на одном уровне - они были молодыми. Айэн спал достаточно крепко, чтобы не заметить их обоюдные утренние стояки, поэтому Крис остался лежать в ожидании опадения собственного. Сближение давалось Айэну непросто, и старший не хотел подливать масла в огонь, случайно разбудив его в таком компрометирующем положении. Подбородок зарылся во взъерошенную макушку, ладонь скользнула под рукав застиранной футболки, чтобы сжать худое плечо. Ночью Айэн всё рассказал. Это был долгий монолог, выслушать который в конечном счёте стеклись все Бродяжки. Парень сидел, сжавшись в глубоком кресле, и рассказывал о консервативном католическом сообществе, в котором он жил, о признании своего единственного друга, его смерти и о том, что было после - обвинении в “убийстве” и непростом решении бежать из своего персонального ада. На первый взгляд он казался душераздирающе спокойным, но по его бегающему взгляду и вздрагивающим пальцам Кристофер видел, как отголоски страха, вины и боли от потери пробивались сквозь броню. Тем не менее в этот раз Айэн держался не потому, что боялся быть искалеченным ещё больше, а потому что устал быть заложником груза, который на него повесили. Он распорол все свои швы, показал незаживающие раны новой семье в надежде, что те от него не отвернутся. Никто из Бродяжек и не посмел бы - они выслушали и искренне посочувствовали, не скатываясь в жалость. Насколько тяжёлой ни оказалась бы история Айэна, Крис держал его в своих объятиях с лёгким сердцем. Парень доверился ему и остальным достаточно, чтобы рассказать о таком, возможно, он чувствовал себя в безопасности, и мысль об этом подпитывала Крисово нутро спасателя. В груди приятно нагревался радостный комок, давая повод для лёгкой блаженной улыбки. Он нужен был Айэну как слушатель и советчик, как человек, который бы обнимал его во сне. К слову после своей исповеди парень спал сладко как младенец, не проснувшись и не пискнув ни разу за утро. Почувствовав, что можно подниматься, Кристофер начал осторожно выпутываться из хватки Айэна. Ответив тихим “Всё хорошо, спи дальше” на недовольный стон, он отстранился, натянул штаны и на цыпочках добрался до противоположного конца гостиной, где взял со стеллажа старый дисковый телефон. Бросив короткий взгляд на фигуру спящего парня, мужчина пошёл вниз по тёмному коридору, как можно дальше от младшего. Подтянув шуршащий позади длинный телефонный провод, он закрылся в ванной и, нырнув за клеёнчатую занавеску, устроился в ванне, чтобы начать набирать номер Райана. Указательный палец зацепил отверстие первой цифры и потянул диск по кругу, запуская приятную механическую вибрацию. Диск телефона пророкотал в тишине помещения ещё несколько раз, прежде чем Кристофер услышал длинные гудки в трубке. - В такую рань звонят только коллекторы и бессовестные любовницы, но не помню, чтобы я кому-то задолжал денег, - на том конце прозвучал недовольный голос Райана. - Милый, мне кажется, у меня задержка, - нарочито тоненьким голоском заговорил Крис. - Мы расскажем всё твоей жене? - О, дорогуша, - выдохнул старший со смешком, - в твоём возрасте может быть только задержка пенсии. - Фу, как грубо! - улыбнулся Крис, возвращая своему голосу привычные интонации. - Зато честно. Чего надо? Шоколада? - Хотел поговорить. - Конечно, волчонок, для тебя мне ничего не жалко. Особенно счетов за переговоры по межгороду и бесплатных слов. Как дела? - Довольно неплохо. - А подробнее? - Мы в Чикаго. - Догадался по определителю номера. Удиви меня чем-нибудь. - По дороге у нас сломался холодильник, и вся донорская пропала, так что Айэна пришлось брать на охоту. И знаешь что? Я им очень горжусь! Он собрался, был крайне очаровательным с гостями и, как любой послушный мальчик, хорошо поел. - О, как мило, - протянул Райан, чем-то гремя. Что-то пропищало. Кофеварка, видимо. Не дожидаясь, пока друг окончательно проснётся, Крис вкратце поделился тем, что узнал от Айэна ночью накануне. - Прости, что?! - воскликнул Райан, и на том конце раздался громкий металлический звон. Мужчина грязно выругался и после нескольких секунд непонятной возни и ворчания заключил: - Христиане хреновы! Я ещё на Салемских судах просёк, что от религии одни беды. - Ну, виновата же не религия… - Да-да, виноваты люди, оправдывающие верой свои злодеяния, святоша ты мой карманный. Я помню! Просто это всё ужасно несправедливо. А знаешь, что ещё ужасно? - М? - Крис задумчиво играл с витым проводом телефонной трубки, смотря в потолок. - Что эти Яны, его родители - пара знатных пиздаболов, потому что, объявляя Айэна в розыск, они умолчали, что насильно удерживали уже совершеннолетнего гражданина, а это тянет на статью за похищение. - Он в розыске? - Крис мигом подобрался, вытягиваясь струной. - Во Флориде и Джорджии, представь себе. Хотят мальчонку обратно. - Да, конечно, он им нужен, чтобы родители его друга-суицидника их не засудили. Чёрт. - Вовремя мы ему новую личность состряпали, а? Да ещё и в Иллинойс увезли. Программа защиты свидетелей отдыхает. - И не говори, - Крис взъерошил не без того спутанные кудри. - Это всё что ты успел на него найти, или есть ещё что-то? - Есть ещё кое-что. - Райан перевёл дыхание и трагично произнёс: - Мне жаль это сообщать, Крисси, но твой Йенни… он приёмный. Не успев схватиться за сердце, Кристофер насупился: - Доиграешься, Райан! Будто я сам не догадался! - Ладно, прости! Но он реально приёмный, так что его-якобы-отец на фертильную вампиршу даже не дышал. Читал вчера материалы по усыновлению. - Нужны подробности! - прошипел Крис. - Не гони! Если кратко, то биологический сын Янов оказался мертворождённым, но они узнали, что в той же больнице находился сирота, чья мать умерла в родах. Этим мальчиком был Айэн. Сначала они взяли его на попечение, а потом, через пару месяцев оформили усыновление. - А его родная мать? В больнице должны были остаться записи. - Да, но она попала туда через неотложку в уже очень плохом состоянии, так что в карте она записана как Джейн Доу, а значит… - А значит, никто из очевидцев не знает её реального имени, - продолжил Кристофер, до боли сжимая собственные волосы в копну на затылке. Райан молчал, а Крис напряжённо думал о том, как они могли выйти из этого тупика. - Результаты вскрытия, Райан. Если мы не знаем её имени, мы можем хотя бы попытаться понять, кем была биологическая мать. - В смысле обычной женщиной или вампиршей? - Ну да. Типа… - Крис намотал провод на палец и зажмурился, формулируя мысль. - Когда в больнице умирает человек без имени, они обязаны не просто задокументировать факт смерти, а хотя бы попытаться установить его личность, чтобы найти родственников. Делают это обычно через стоматологические записи, а их у вампиров нет, потому что мы не лечим зубы у обычных дантистов. Ещё этих записей нет у нелегалов или каких-нибудь маргиналов без номера социального страхования. - Следовательно, если её записи не нашли в единой базе медучреждений, то она либо вампирша, либо маргиналка. Ага, смекаю. Круг сужается. - Ну, и если она всё-таки вампирша, то в самом протоколе вскрытия может значиться какой-нибудь странный диагноз вроде полиодонтии. Потому что для сверки записей они были обязаны заглянуть в её рот, а карман с клыками - явная мутация. - Понял. Значит, будем искать медицинские записи. - Спасибо, Райан, - рвано выдохнул в трубку Крис. - Не за что, - мужчина пустил смешок. - Удивительно, какие горы я готов свернуть из-за одного поцелуя. Может, всё-таки организуем тройничок для ускорения расследования? - Не тешь себя ложными надеждами, Райан. - Надежда умирает последней. - Ага, конечно, - Крис поднялся и, прихватив телефон с собой, выбрался из ванны. - Ладно, мне нужно идти обратно к Айэну, пока он не проснулся. И раз уж я дома при компьютере, можешь, пожалуйста, отправить мне по электронной почте всю информацию, что ты успел нарыть? Хочу всё сам перечитать. Райан молчал несколько мгновений, а потом, игнорируя последнюю просьбу друга, спросил: - Так вы спите вместе? - Мы просто спим. Это ненадолго, пока Айэну окончательно не прекратят сниться кошмары. - О, конечно. Ненадолго. Не тешь себя ложными надеждами, Кристофер. - Надежда умирает последней. - Крис выдержал небольшую паузу. - Пока? - Пока. После окончания звонка Крис сходил в туалет, умылся, сбрил двухдневную щетину и почистил зубы, прежде чем вернуться в гостиную к Айэну. Телефон занял насиженное место на книжном стеллаже, а сам мужчина тихо прошаркал к белому пухлому прямоугольнику матраса, на котором Айэн, проиграв бой спутавшимся простыням, свернулся клубочком, не укрытый, и продолжал сопеть. Крис тепло улыбнулся уголками губ. Осторожно опустившись на свободную половину постели, он завис, разглядывая безмятежное лицо спящего. Красивый. Кристофер не мог устоять перед красотой. Возможно, потому что сам никогда не считал свои внешние данные экстраординарными, однако ему хотелось иметь возможность соприкасаться с красотой других людей. Конечно, приятная оболочка не имела смысла без богатого внутреннего наполнения, ведь пустая красота приковывала взгляд, но никогда не удерживала его надолго. Парень во сне повернул голову, и пряди его отросшей чёлки разъехались, обнажая плавную линию полупрофиля. Кристофер проследил за S-образным изгибом переносицы и носа, взгляд на мгновение задержался на чуть приоткрытых губах, подбородке, мазнул по длинным линиям закрытых дрожащих век. Когда он смотрел на Айэна, грудь наполнялась болезненным теплом, будто парень был живым напоминанием о какой-то давно прожитой беззаботной эпохе. Айэн был по-старомодному красив. Или Крис стал чересчур сентиментален с его появлением. Мужчина осторожно вытянул скрутившуюся простыню из-под Айэна и, расправив её, накрыл парня, прежде чем лечь на соседнюю подушку. Айэн медленно открыл глаза и сделал глубокий вдох. - Мне нравится, как пахнет твой бальзам после бритья, - прохрипел он. - Вот как? - Крис изогнул бровь, засовывая руку под подушку и устраиваясь удобнее. - Можешь пользоваться. - Неа, - парень сонно покачал головой и ладонью провёл по собственному лицу, словно проверяя, насколько отрасла его собственная щетина. - У меня свой есть для чувствительной. А твой я на тебе понюхаю. - Проморгавшись, Айэн шкодливо улыбнулся, отчего у Криса начало приятно распирать рёбра изнутри. Хитрый лис. - Ты в настроении пофлиртовать? - Я наконец-то выспался нормально. Я просто в настроении, - после этих слов Айэн придвинулся ближе, и Крис мог ощущать его тёплое дыхание на своём лице. - Раз так, то я хочу, чтобы ты высыпался всегда. - Да, это в твоих интересах. Целее будешь, - в раскосых глазах заплясали дьявольские огоньки. - Наглая ты морда, Айэн, - Крис не выдержал и тихо рассмеялся. Айэн ухмыльнулся в ответ, окинул старшего изучающим взглядом сверху вниз. - Который час? - наконец спросил он. - Час дня. - Куда тогда намылился ни свет ни заря? Аж штаны надел. - Айэн просунул два пальца в узкий карман старых джинс Криса и потянул на себя. От низа живота к самой шее прокатилась волна мурашек. - Никуда. Я буду тут. - Чтобы поваляться со мной ещё часок? - ладонь Айэна скользнула выше и остановилась чуть выше талии Криса, чтобы сам он мог прильнуть обратно, уткнувшись ему в шею. - Да, чтобы поваляться с тобой ещё часок, - пальцы мужчины зарылись в волосы на затылке Айэна. Он прижался щекой к его макушке. Кажется, Райан был прав. От этого Крису ещё очень долго не отделаться.