Мой Лорд Каин. Том 2. Рыцари Ночи

      10 год от Падения Колонн       Магнус Ривари залег на холме, откуда открывался вид на городок, раскинувшийся по берегам мелкой речки. Таких в последние годы много стало возникать там, где Новый Орден организовывал свои форпосты. Вот и сейчас к еще строящимся стенам тянулась тарахтящая вереница самоходных экипажей, тяжело груженых камнем и древесиной. Зеленовато-желтый свет прожекторов в передней части машин яркими лучами разгонял сумерки, серебря выпавший на землю иней. Сопровождали медленно ползущий караван несколько десятков бойцов в плотно пригнанной серой броне, верхом на мощных, широкомордых тварях, покрытых лиловатым хитином. Поверх брони красовались синие сюрко, на которых чернел знак Нового Ордена — крест с разомкнутым угловатым навершием. Каждый такой боец в одиночку мог одолеть молодого вампира. Десяток таких не справился бы, пожалуй, только с Ворадором и самыми старыми членами Клана, да примет Колесо их души. Модификанты, так их называли сперва среди обслуги Ордена, а потом чужое словечко прижилось и повсеместно. Скоростью и силой они не уступали вампирам и проблем доставляли немало. Приходилось осторожничать не только в охоте, ни на минуту не позволяя себе утратить бдительность.       Позади глухо каркнул ворон, потянуло холодком. Магнус обернулся, заметил птицу с глазами-гнилушками и легко скользнул к деревьям. Нежить вспорхнула с ветки, тихо опустилась ему на плечо и протянула высохшую лапу, к которой было привязано туго скрученное письмо. Осторожно распутав бечевку, вампир забрал послание. Развернул, вчитался в меленькие, торопливые руны. Удивленно моргнул, перечитал снова, на сей раз внимательно, запоминая каждое слово. А потом всплеском магии спалил донесение прямо в пальцах. Дождался, пока разлетится пепел, и лишь потом убрался с холма в лесистую низину, где дожидалась лошадь.       Стряхнув с руки птицу, велел ждать, и та беззвучно перелетела на ту же ветку, с которой снялась. Порывшись в седельной сумке, вампир достал бережно хранимый дорожный нессесер и вынул письменные принадлежности. Пристроившись на ближайшем удобном камне и положив на колено маленький деревянный планшет, Магнус быстро набросал на тонкой до прозрачности бумаге несколько шифрованных слов, тихим свистом подозвал ворона и примотал к его лапе ответ. В сумерках подступающей ночи нежить мгновенно пропала из виду, будто ее и не было. Рычание моторов постепенно отдалялось, все еще внятное для чуткого слуха. Магнус дождался, пока оно совсем затихнет, и только после этого поднялся в седло. Флегматичная понурая лошадь, давно привыкшая к немертвому хозяину, послушно пошла в ледяную воду ручья и порысила вдоль русла. Лишь убедившись, что все следы и запахи надежно смыты, вампир повернул к западу, прочь от городка и от лагеря.       Магнус был одним из тех немногих, кто уцелел в чистках. Он был бы отвратительным главой клановой разведки, если бы не сумел избежать карающей длани Ордена. Если бы не мог предугадывать ходы противника, распустив щупальца сети осведомителей в том числе и в самом Фалькенесте. И когда Ворадор отступил на болота, укрывшись за оборонительной системой поместья и фактически сдав Клан на расправу, ему и еще нескольким сородичам удалось бежать в разные стороны. Они пересекли море и скрылись в дебрях соседнего континента, где влияние Ордена было уже не столь велико, а к вампирам относились терпимее. Если не пересекать границ дозволенного — жить вполне можно. Можно даже новый Клан основать и самому стать Мастером, тем более, Магнус знал секрет обращения. Можно. Но он не хотел с этим связываться. Понимал, что новое поколение птенцов будет слабее, чем они сами, и будет нуждаться в столь же жестокой дрессировке, какой их подвергал Ворадор. И кто-то будет ненавидеть, мечтать о силе и власти, плести интриги и готовить бунты, втайне надеясь свергнуть Мастера и занять его место. Такова природа вампиров, таков неотъемлемый закон стаи. Исполняя обязанности главы разведки Клана, он и сам не раз подставлял или убивал тех, кого считал лишними, слабыми, ненужными или попросту ненадежными.       Зачем искушать Судьбу? Проще жить волком-одиночкой, рассчитывая только на себя. Он и жил бы, не зная горя, считая себя единственным оставшимся в мире проклятым и надеясь унести проклятие с собой в могилу, когда бессмертие станет невыносимо. Тем более, что двое сокланников, бежавшие вместе с ним, почти сразу пропали без вести и даже на Шепот не отзывались.       Все изменили слухи о том, что вампир, повинный в гибели Детей Ночи, вновь явил себя миру.       Каин. Цареубийца. Мясник Фалькенеста. Вампир, почти век назад явившийся из ниоткуда, чтобы потом так же бесследно кануть в никуда на долгие годы и вновь явиться десять лет назад. Белый призрак с древним мечом в руках убил мальчишку-короля, и волна людского гнева, словно алхимическим реагентом подкрепленная вовремя брошенными словами Мобиуса, смела вампиров с лица Носгота. Каин и сам наверняка залег на дно, отсиделся среди контрабандистов и пиратов, наверняка скопив немало золота. Или, что еще вероятнее, переведя это золото в банковские векселя где-нибудь в Таурране. Потом подгадал момент и явился прямо на казнь Ворадора, когда вся верхушка старого Ордена Сэрафан праздновала победу, прикончил всех единым махом и остался единственным претендентом на власть среди Детей Ночи. Ему не пришлось и не придется оспаривать главенство, бросая вызов Ворадору.       Хороший ход. Точный.       Лично Магнус его не знал. Приходилось довольствоваться тем, что о белоголовом неохотно рассказывали немногие оставшиеся в живых осведомители. Теневое Братство не любит распространяться о тех, с кем ведет дела. Но о Каине эти скупые на похвалу люди отзывались не иначе, как о надежном партнере и союзнике. К подобному мнению стоило прислушаться. А мелкие странности, которые про него рассказывали — хорошенько запомнить. К примеру то, что Каин питается, по большей части, мясом и охотно разделяет с людьми пищу, кровью насыщаясь гораздо реже, чем обычные Дети Ночи, которые кроме крови вообще ничего не едят.       Магнуса передергивало от одной мысли о том, чтобы попытаться впихнуть в себя человеческую еду. В лучшем случае, это заканчивалось отравлением и недельной слабостью после. А Каину, по словам очевидцев, хоть бы что. Он даже пивом не брезгует.       Пивом! Говорили, что уважает медовое.       Почему-то именно эта мелочь добивала больше всего.       Кто он, единственный белый из всех сородичей? Новый Первородный? Долгожданный Избранный? Наследник Древних?       В пророчества Магнус не верил, оставив их старым книгам и покойному Ворадору. Миф о Спасителе и Разрушителе давно покрылся вековой пылью, и не осталось никого, кто принимал бы бреднипифий всерьез. Но потом началось это внезапное странное вторжение в Ночные Земли. И позволить себе упустить такую фигуру Магнус уже не мог. Едва до него дошли первые донесения о том, что Каин ищет встречи со смертными остатками Клана Ворадорим, ривари спешно покинул Таурран. Подобное желание почти наверняка означало только одно: он собирается возродить Ворадора. Иначе зачем еще ему разыскивать уцелевших жриц, чьей единственной целью всегда оставалось лишь услаждение и исполнение воли Старейшего.       Это и заставило Магнуса искать встречи с Цареубийцей. Тот ответил на приглашение поговорить, но встречу назначил не где-нибудь, а возле павших Колонн. Ривари остался этим немало удивлен, но возражать не стал, почуяв в выборе места некий намек. Все не так просто, как могло бы показаться на первый взгляд, и, возможно,, пророчества, все же, имеют к происходящему отношение.       Добираться пришлось долго, меняя лошадей и осторожничая. Магнус плохо помнил дорогу к старому святилищу и Тропой Теней воспользоваться не мог. Те места оставались дикими, нехоженными, обжитыми лишь зверьем и расплодившимися мутантами. Даже цингарские караваны в ту сторону не сворачивали, предпочитая держаться ближе к людным краям. Да и что им толку по непролазным лесам шататься?       Магнус был вынужден оставить лошадь и в самую чащу идти пешком, наугад — каменные исполины больше не возвышались над лесом, теряясь вершинами в облаках. Под деревьями царил плотный сумрак, в густом, пышном подлеске не проглядывали даже звериные тропы. Лишь иногда то здесь, то там внимательный к мелочам взгляд замечал куски обработанного камня или затянутые плющом остатки стен и арок. В кронах гулял ветер, мирно щебетали птицы. Вампир тихо пробирался сквозь чащу, придерживаясь направления на запад и гадая, дожидается ли его Каин, или самому придется ждать. Информаторы умалчивали даже о том, какова настоящая сила его Темного Дара и может ли он следить за другими, подобно Ворадору. Продираясь сквозь густые кусты туда, где руины становились плотнее, Магнус вынужден был держать мысли и крепкие выражения при себе. Мало ли. А здравый смысл подсказывал, что в таком месте никакой лишней слежки точно можно не ждать, а значит, разговор предстоит серьезный.       Перед самым лицом из ниоткуда выпорхнул нетопырь.. Мелкий угольно-черный зверек с багровыми глазами-бусинками не паниковал, не шарахался прочь и не нападал. Он вился кругами с настойчивым, резким писком, потом отлетел к ближайшему дереву, зацепился коготками за ствол и снова пискнул.       «Сюда», — пришел уверенный Шепот.       А вот теперь ставки выросли, подумал Магнус, привычно пряча мысли от чужого внимания. И шагнул за нетопырем, стараясь припомнить, попадались ли ему по дороге летучие мыши. И, хоть солнцем его жги, не мог. О ворадоримских соглядатаях-воронах было известно всем, на несчастных птиц каждый косился с подозрением. А вот мелкие рукокрылые твари никого не беспокоили… Кто знает, сколько таких по Носготу мечется, чьими глазами смотрит воин с древним мечом?       Нетопырь, меж тем, перепархивал от дерева к дереву, ведя Магнуса не тропой, нет, просто более проходимым путем, где сохранились еще вросшие в мягкую землю плиты старой дороги и остатки храма. Потом все чаще стали попадаться вывороченные с корнем или просто накренившиеся, перекрученные неведомой силой, мертвые деревья. Их становилось все больше, пока лес совсем не оголился и не отступил, полностью обнажая древние, вытертые временем, ветром и дождями, камни. Магнус накинул на голову капюшон глухого черного плаща и вышел под неяркий свет пасмурного дня поздней осени, вглядываясь в того, кто стоял на древнем каменном круге.       Колонны поражали воображение. Даже запустение и разруха не смогли уничтожить величия древней святыни, лишь навевали тоскливую жуть. Всюду валились запорошенные пылью и землей обломки, крупные куски и крошево, белый камень вперемежку с черным, будто источенным червями. Только стоя на краю огромной пустоши, Магнус осознал, что здесь произошло на самом деле.       По лесу когда-то прокатился огромной мощи взрыв, сметя на своем пути все, что попало под ударную волну. У Магнуса волосы на загривке шевелились от ощущения катастрофы, до сих пор наполнявшего пространство эха невыносимой боли, корежившей, казалось, сам мир. Он впился глазами в мужчину, застывшего у остатков центральной Колонны, черной от эррозии и тлена. Тот почувствовал взгляд и в ответ чуть повернул белоснежную голову, блеснув золотом глаз. Золотом Высокородных..       Рослый, мощный и царственный, даже невзирая на абсолютно наемничий вид и потертую, знавшую лучшие времена, бригантину.. меч он держал на плече, позволяя пустым глазницам черепа в гарде неприятно пялиться Магнусу прямо в душу. Он поманил к себе коротким жестом затянутой в перчатку руки и чуть улыбнулся тонкими губами. Нетопырь, сделав последний круг, стремглав метнулся к его широкой ладони и растворился между пальцев облачком тьмы.       — Значит, Великий Магистр Ордена Сэрафан все-таки лгал, утверждая, что я последний, — с некоторым удовлетворением проговорил Каин. — Магнус Ривари, глава разведки Клана Ворадорим, я полагаю? — низкий голос прозвучал мягко, но с той спокойной уверенностью, которая присуща привычным к власти людям.       Тот кивнул. Осведомленность собеседника не удивила, но заставила подобраться и еще тщательнее выбирать слова.       — К вашим услугам, мессир, — Магнус приблизился и выверенно поклонился, ровно так, чтобы не выглядеть ни подобострастно, ни пренебрежительно. Этот жест был благосклонно принят, Высокородный выказал едва заметное одобрение, проскользнувшее по лицу и в ментальном фоне. Острие меча тихонько звякнуло о камень — Каин опустил его и сложил ладони на эфесе. Череп вновь оказался лицом к Магнусу. И показалось, будто этот пустой взгляд отнюдь не слеп.       — Кто-то еще уцелел? — коротко и деловито спросил он.       — Когда начались чистки, с материка кроме меня удалось бежать еще двоим. Но уцелели ли они, я не знаю.       — Что ж,, это несколько меньше, чем хотелось бы, и больше, чем я рассчитывал, — в голосе Каина вновь прозвучало удовлетворение. — Чем я обязан твоему желанию меня видеть? — прямо спросил он, на голову возвышаясь над бывшим ворадоримом. Резко, без обиняков и лишнего словесного кружева.       — Я счел своим долгом предупредить вас об опасности, мессир, — так же прямо ответил Магнус.       Белая бровь изогнулась.       — О чем?       — Это касается Ворадора и его возможного возрождения.       — Продолжай, — тихо отозвался Каин, приглашающе поведя рукой, и таким тоном, будто они сидели за бокалом крови в роскошной гостиной. Но взгляд оставался цепким, выжидательным, под стать взгляду меча. Магнус внутренне поежился, понимая, что собеседник нарочно держит оружие именно так и не иначе. Подумалось вдруг, что это странное место и этот меч как нельзя лучше подходят мужчине напротив. Словно созданы специально для него, а он — неотъемлимая часть этих руин. Он должен быть здесь. Он всегда был здесь. И всегда будет. Над его головой в источенном камне чернел тремя росчерками глубоко прорезанный треугольник, вычерченный словно бы небрежно.       Может ли оказаться так, что…       Да нет же. Это больше похоже на бред.       Или все-таки не бред, и выбором мместа он намекает на свой статус?..       Магнус встряхнулся, отогнал неуместные мысли и аккуратно заговорил:       — До меня дошли сведения о том, что вы разыскиваете останки Старейшего, мессир. Ищете связей с Кланом. Смею думать, затем, чтобы вернуть Ворадора к жизни?       — Верно, — согласился Каин и кивнул. — Тебя это не радует?       — Я был бы рад возвращению вампирского рода, — осторожно ответилМагнус.       — …Но не Ворадора? — Каин склонил голову набок и взглянул вопросительно, с живым интересом.       — Однажды он уже подвел всех нас под пики Ордена, — отрезал Ривари, сжав кулак. — Если вы рассчитываете на его помощь и поддержку, в чем бы она ни заключалась, уверяю вас, менее надежного союзника отыскать трудно. Он будет сосредоточен лишь на себе и собственных сиюминутных желаниях, от любых договоренностей попытается увильнуть при первой удобной возможности.       На лице Каина не отразилось ни тени иронии, однако же, она явственно разлилась в воздухе.       — Каждый из нас эгоистичен, — проговорил Каин, скупо поглаживая эфес и гарду меча. — Каждый руководствуется исключительно своими интересами. Характер и предпочтения Ворадора мне прекрасно известны. Но, уверяю, причина, по которой мои интересы будут стоять выше любых иных, весьма и весьма весома, — при этих словах голос его звякнул резкими, металлическими нотками.       Налетевший вдруг порыв ледяного ветра взметнул пыль и мелкий сор. Среди руин и в мертвых кронах что-то завыло на одной ноте, жутко, протяжно. У Магнуса волосы на загривке встали дыбом от пронзительного, режущего уши, звука. Он заметался взглядом, ища источник, но видел лишь пустоту. Вой нарастал, превращаясь в невыносимый визг. Магнус схватился за голову, зажимая уши. Каин же…       Каин вскинул двуручник одной рукой, словно легкую шпагу, и коротко, беззвучно оскалился.       — Пошла вон! — рявкнул он во всю мощь, перекрикивая вой и гул ветра. — Сгинь, тварь!       В глотке его заклокотало низкое, утробное рычание, вся фигура потемнела, и Магнус сполна ощутил, как рвется наружу чужой Темный Дар, разворачивает невидимые крылья, тяжело давит на разум. Он далек от убийственного могущества Ворадора, который был способен в мгновение ока смять чужую волю, как конфетный фантик. Но и этот напор, подобный разогнанному боевому тарану или тяжелой конной лавине, выдержать оказалось непросто, даже с тем, что вся его сила направлена была отнюдь не на Магнуса. Каин безмолвно сцепился с чем-то невидимым, потусторонним и злобным. Небо потемнело, заволоклось непроницаемыми черными тучами, ветер норовил сбить с ног, трепал одежду и волосы так, будто мечтал снять с обоих вампиров не только скальп, но и мясо с костей. Магнус вжался в остатки одной из Колонн, наблюдая, как бушуют и мечутся тени вокруг высокой, непоколебимой фигуры. Острие меча словно бы смотрело в грудь кому-то невидимому, низкорослому. Тьма растекалась от белоголового двумя рваными крыльями, укрывала щитом.       А Темный Дар все рос и ширился. От распущенной во все стороны кристально-чистой чужой ярости темнело в глазах…       …Наконец, странная буря начала стихать. Небо посветлело, теневой плащ Каина стал распадаться клочьями. Магнус с трудом отлепился от остатков Колонны. В ушах все еще звенело, а сердце нарушило всегдашний ровный ритм.       — Что это было? — спросил Магнус и закашлялся. Что-то неприятно леденило спину. Он и забыл, каково это — чувствовать страх и неуверенность.       Похититель Душ тяжело лязгнул клинком о камень. Каин выдохнул и мрачно глянул на взьерошенного Ривари. Неторопливая цирственность сменилась раздражением и настороженностью. Движения стали быстрыми и еще более скупыми.       — Последствия падения Колонн, — отчеканил он, подходя и вновь закидывая меч на плечо. — Как видишь, у меня есть все основания для того, чтобы требовать от Ворадора подчинения.       И тут до Магнуса дошло. Накрыло пониманием, ярким, как вспышка сэрафанского посоха. Более очевидный намек, чем эта внезапная стычка, трудно было бы дать.       — Так ты… Страж? — проговорил ворадорим внезапно севшим голосом, напрочь забыв об этикете.       — К сожалению, — буркнул Каин, отвернувшись и даже не обратив внимания на фамильярность. Ветер растрепал его белую косу, стянутую простым железным кольцом, и теперь подергивал за жесткие пряди, словно извиняясь. — Я — Наследник Равновесия.       Магнус моргнул раз, другой. Проглотил рвущееся с губ «это невозможно!». Глава разведки обязан учитывать в работе даже самые бредовые сплетни, за котоорыми в этом Светом забытом краю может скрываться самая настоящая реальность. А сейчас перед ним стояла отнюдь не сплетня, да и жуть потусторонняя все еще гуляла по спине ледяными когтистыми пальцами.       А Наследник, заправив за острое ухо мешающую белую прядь, с кривой ухмылкой ждал вопроса, который Магнус не мог не задать.       — Почему они пали?       — Потому что я обрушил их.       Повисла тишина. Оглушительная, как удар дубиной по башке. Магнус замер, не находя связных слов для ответа. Спокойные, циничные слова, брошенные Каином с высоты его титула, никак не укладывались в голове.       — Но…Разве не…       — Что? Не надо мне про сохранение мира, я этого наслушался, — Каин рассмеялся резко, каркающе и зло. — Этот мир давно прогнил, и хваленая Печать уже никого не сдерживала. А Ворадор, который обязан был следить за тем, чтобы Стражи носили в себе Темный Дар, не сделал ровным счетом ничего. Так что, он будет отрабатывать свое возрождение и свое бессмертие в грядущей войне с Врагом.       Магнус, сам того не замечая, взялся мерять шагами древний каменный круг. После этих слов многое, очень многое вставало на свои места, хоть и верилось в старые сказки с трудом. Ривари никогда не жаловался на память, но прочитанные еще в юности старые свитки и книги вспоминались мучительно. Он отбросил их тогда, как ненужный сор и стариковские причуды Ворадора, жившего прошлым.       Но, похоже, пришло время древнему гербу вновь засеребриться на ночных знаменах… И строки, обрывки бережно хранимых Старейшим вампиром Пророчеств, все же, складывались в голове..              Вот стебель новый на руинах прежней крови,       Преемник права власти над живым       И Равновесия, что шатко, словно танец       На острие меча.       На царство венчан Пламенем и Ночью,       Падет и вознесется — все едино! —       В тот час, когда погибнет старый мир, и души       В горниле поворота Колеса       Свободу обретут родиться вновь…              Тот воин, что свободен выбирать       Дорогу там, где нет путей живущим,       Скрестит свой меч с Врагом в смертельной схватке,       И внятен лишь Судьбе ее исход.       Великие Рода вновь явит миру       Наследник, за свободу сердцем заплатив       И раны исцелив ценой великой крови…       Но жажда крови несравнима с жаждой мира       В устах того, чей меч Войной крещен…              Война. Неизбежная буря, стирающая старый порядок и приносящая новый. И защитник мира решил, что проще сломать ветхие скрепы и омыть землюкровью, вступить в схватку со львом, нежели продолжать стеречь ржавую клетку…       В этом, несомненно, есть своя логика. Но его не поймут. Провозгласят предателем. Уже провозгласили. Но что движет им, заставляя следовать Пророчествам? Магнус смотрел на Цареубийцу и видел не героя. Герои так ядовито и зло не смотрят. Не растягивают губы в нехорошей усмешке, сулящей перемены такие, что живые могут позавидовать мертвым. Зря, что ли, камень Колонны Баланса черен, как прогнившее дерево?       — Объяснитесь, мессир. Вы подозреваете, что Новый Орден…       — Я не подозреваю, Магнус! — отрубил Каин, взмахнув рукой. — Я точно знаю, кто именно его возглавляет и распоряжается экспедиционными войсками. И либо мы победим, либо Неназываемый сотрет нас в кровавую пыль!       Грядущая война сулит реки крови, горы дерьма и трупов. Каин говорит «мы», но, прежде всего, стоит под ударом сам. И если отойти, не вмешиваться, то, может, Судьба и пронесет эту чашу мимо. Ведь он собирается сотворить армию вампиров и бросить ее прямо на Орден. Другого решения у него нет. И очень не хочется становиться вновь расходным материалом. Он ведь предложит. Вернее, попросит так, что невозможно будет отказаться.       Но как вышло, что Круг Девяти допустил появление вампира в своих рядах? Неужели Ворадор когда-то втайне ото всех обратил молодого человека, отыскав его первым и скрыв от всего мира и даже от собственного Клана? Или это был кто-то иной? Магнус не мог припомнить, который из знатных родов Носгота вдруг лишился наследника во времена Вильгельма. Впрочем, никто никогда не считает младших в очереди сыновей и бастардов. Чья это игра? Кто стоит за самим Каином? Он ведь не мог возникнуть из ниоткуда. Кто-то передал ему Темный Дар в надежде на исполнение Пророчеств. Значит, кто-то рассчитывал на него влиять.       Кто? И для чего?       Если бы это был Круг, они бы быстро взяли его под крылышко Ордена и воспитали в лучших традициях рыцарства. Если это Ворадор, тогда желание Каина возродить Мастера понятно. К этому стремятся почти все, кто так или иначе пережил сопряжение разумов.       Но… Что, если это те, кому обрушение Колонн было выгодно?       Что, если Каин действует не по своей воле? И что, если он вообще не подозревает о направляющей его чужой руке?..       Все эти мысли проносились в голове галопом под проницательным взглядом золотых глаз.       — Вы предлагаете вампирам ввязаться в безнадежную битву, мессир, — сумрачно проговорил Ривари. — Вампиры будут малочисленны. Птенцы — необучены и слабы. Шансов почти никаких.       — Для этого мне и нужен каждый, Магнус, — улыбка Наследника стала шире. — Каждый воин, каждый Дар, каждый уникальный талант каждого Дитя Ночи. Найди мне каждого выжившего, Магнус. Это, — он обернулся и широким жестом обвел руины Святилища, — только начало. Не более, чем первая язва на теле мира, от которой дальше будет расползаться зараза. Демоны и порождения смерти заполонят землю, и ни для нас, ни для людей не останется места. Неужели ты не насмотрелся по дороге сюда, как постепенно смешиваются две реальности?       — Да, я видел… — вынужден был согласиться Магнус, понимая, что с каждым сказанным словом все глубже вязнет в правде, заботливо приготовленной для него Каином. — Но неужели не было иного выхода?       — Нет, — коротко ответил белоголовый.       Слово упало камнем, и от него, будто круги на воде, растекся могильный холод, внятный даже вампиру. Вновь что-то зашелестело и завыло, но предупреждающий оскал Каина и короткий звон меча утихомирили вспухшую под кромкой пространства жуть. Он о чем-то сильно недоговаривал, и это Магнусу не нравилось. Но как подловить того, кто связан Пророчествами и ведом Судьбой, чей путь уже заранее предопределен?       — Война с Неназываемым… — задумчиво протянул Ривари, перекатывая слова на языке. Как можно воевать с кем-то, у кого нет ни имени, ни облика? С тем, кто меняет тела марионеток, как перчатки?       Каин рассмеялся, и в этот раз смех прозвучал с ноткойпревосходства.       — У Великого Зла есть и имя, и облик, — уверенно заявил он. — Если выкован меч, значит, есть и тот, с кем его можно скрестить. Главное — выманить врага из тени. А Новый Орден достаточно материален, чтобы с ним можно было воевать обычными методами. Модификантов среди солдат не столь много. И мне ли тебе объяснять, сколь много значит хорошая разведка?       Бледные губы Наследника снова тронула тонкая, почти торжествующая улыбка.       — И люди, и вампиры должны знать, за что воюют, — попытался возразить Магнус.       — Война равно одарит всех, — отбил Каин. — Подвиги, боевая слава для юнцов и героев, лишний повод нажиться для подонков и мерзавцев, рай для садистов и мародеров.       — А обыватели?       — Ты беспокоишься за обывателей? — белая бровь откровенноудивленно взлетела вверх, потом удивление сменилось неприкрытой иронией. — Или пытаешься мне отказать?       На это Магнус только безоружно развел руками.       — Ты сам пришел ко мне, — напомнил Каин. — Пришел с предупреждением, ища союза. Что изменилось, когда ты узнал правду? Я стал страшнее Ворадора? Чем от меня отличался бы любой иной амбициозный одиночка, который решился бы взять власть над Носготом? Я могу отпустить тебя и навсегда забыть об этом разговоре, но прежде подумай, хочешь ли ты вернуться в безвестность? Или готов стать кем-то большим, чем просто ищейка, оказавшаяся ненужной своему Мастеру?       В его словах звучала доля правды, которую Магнус вновь вынужден был признать. Тихая жизнь среди людей его не привлекала. Как и власть, несущая за собой слишком большую ответственность и слишком серьезные проблемы. Но возвыситься при сильном правителе, получить свое место и признание — вот это манило. Каин не из тех, кто станет отсиживаться в глуши, даже если вдруг очень захочет. Он явно слишком привык быть на вершине, на острие, и не выдержит уклада, подобного тому, какой издавна завел у себя на болотах Ворадор, со временем и сам превратившись в болото.       Каин выжидал, снова с видом Лорда, готового принять присягу у вассала.       — Что ж, вы абсолютно правы, мессир, — склонил голову Магнус, ощутив, как вокруг от этих слов разливается довольство крупного хищника, куда более опасного, чем он сам.       — Рад, что ты это признаешь, — улыбнулся Наследник. — Но я дам тебе время подумать, хочешь ли ты принести мне клятву верности или же остаться в стороне. Я ценю верность, Магнус Ривари. И того, кто будет мне истинно верен, не оставлю без награды.       Это были слова не Мастера, но короля. Человека, воспитанного старой знатью, аристократа меча до кончиков когтей. Он вновь сложил руки на эфесе Похитителя Душ. Череп глядел сурово и строго. «Я все вижу и слышу» — говорили его глазницы, в которых не видно было дна, только темнота.       Разговор подходил к концу.       — Благодарю, мессир, — еще раз поклонился бывший ворадорим. — Могу я задать последний вопрос?       — Спрашивай.       — Что будет после победы?       — Новая Империя. А теперь ступай. Разыщи Уму и передай ей, чтобы ждала свой перстенек. Встретимся в месте, которое назначат адепты.       Ривари уходил в темноту леса, чувствуя, как спину сверлят больше, чем два взгляда. Само Святилище недобро пялилось на него, как голодный дух.       А в голове против воли набатом звучали обрывки Пророчеств.              …Каин смотрел ворадориму вслед, пока не стихли слышимые для чуткого уха шаги.       — В этот раз ты сыграла мне на руку, — криво усмехнулся он, обращаясь в пустоту. — Всегда бы так. Глядишь, и пользы от тебя было бы больше.       Пустота в ответ стегнула ненавистью по нервам, затекла вуши ядовитым шипением, сдавила голову болью, заставив морщиться и потирать виски.       — Я бы тебя удавила голыми руками, если бы такую тварь, как ты, можно было удавить! — визгливо проскрежетала она. — Предатель! Отступник! Чтоб ты сгорел в Преисподней!       — Заткнись и исчезни, — грубо осадил он пустоту и, пнув каменный осколок, спустился с круга. Под сапогами хрустело, в спину наотмашь бил ледяной стылый ветер. Каин закинул меч за плечо и позволил ему вцепиться в себя незримыми когтями. Клинок ластился и голодно облизывал мозг. Каин вздохнул и широким шагом пересек пустырь. Скоро лесная темнота поглотила его фигуру без остатка.              Золото листьев уступит мир зимнему мраку,       И понесется Охота от края земли до небес.       Жатву снимая, спасенье несет Разрушитель.       Души ликуют и стонут, вовек обретая свободу…