Мой Лорд Каин. Том 2. Рыцари Ночи

             Виконт де Вэр обожал выезжать на охоту. Особенно ту, что формально была запрещена законом. Вид бегущей дичи его будоражил так, как не могла ни одна любовница, а запах крови… О, запах крови и чужой смерти приводил в восторг. Нет слаще мига, чем миг превосходства над поверженной добычей, разгоряченной, вымотанной и оттого пахнущей резко и остро. Но, увы, с отцом во мнении касаемо охоты виконт расходился. Порой настолько, что говорили они на повышенных тонах, и Себастьян, раздражаясь, хлопал дверью отцовского кабинета громче, чем следовало.       В этот раз отец и вовсе отказал молодому наследнику в деньгах. Себастьян пребывал в ярости и почем зря порол слуг. Планы, вот-вот готовые осуществиться, могли пойти прахом из-за старого дурака!       Когда он ворвался в людскую и приказал седлать Нарцисса, конюх, тискавший кухарку за пышные формы, шарахнулся так, что из буфета чуть не полетела на пол посуда. Оба побледнели, будто вместо хозяина нежить увидели.       — С-сию минуту, Ваша милость! — пролепетал конюх и вылетел вон.       Себастьян в нетерпении дожидался в душном, пропахшем воском и благовониями холле, похлопывая рукоятью свернутой плети по ладони и кривя губы. Этой ночью он обязан был дать ответ дожидавшейся его особе, но отказ отца грозил все испортить.       — Скоро на свечи денег не будет, свиным жиром дом освещать станем, а ты все о баловстве думаешь! — возмущался старый пень, гневно сопя и хмуря седые брови. — Меньше бы на шлюх да на пирушки тратился, больше о деле думал!       Сухощавый, в старческих пятнах кулак старшего виконта де Вэра с удивительной для его возраста силой опустился на потертое зеленое сукно письменного стола.       — Мы должны поддерживать статус! — попытался возразить Себастьян.       — Мы должны думать о завтрашнем дне! — отрезал старик.       — О да, я вижу, как именно ты думаешь! — не удержался от колкости младший виконт. — Скоро без разрешения Сэра Амри нельзя будет даже испражниться.       — Замолчи, щенок! — рыкнул старик, багровея лицом и привстав с места. — Денег не дам! Пошел вон, позор на мои седины!       Так Себастьян и ушел ни с чем, а сейчас нетерпеливо мерил шагами темный холл, даже при тусклых светильниках замечая, как обветшала отделка, как пятна плесени кое-где покрывают стены. А мебель, слишком простая и грубая, вовсе вызывала отвращение. Но вот доложили, что лошадь оседлана и взнуздана, дожидается у выезда из конюшни.       «Деревенщина!» — зло фыркнул он мысленно, садясь, наконец, в седло. Нарцисс пританцовывал на месте и прядал ушами, то ли чуя раздражение хозяина, то ли оттого, что в свете фонаря вдруг промелькнул здоровенный нетопырь. Мерзкие твари.       Пришпорив коня, Себастьян выехал со двора, не особо заботясь о том, что будет кем-то узнан. Не плебейское это дело, куда он едет, на ночь глядя, и зачем. Прованс еще не спал, но улицы сделались пустыннее и тише, цокот копыт звонким эхом разносился между домами. Навстречу попадались только стражники в синих плащах с крестом. От их равнодушных, цепких взглядов становилось не по себе, но Себастьян отмахивался от этого чувства. Еще не хватало ему бояться какой-то пришлой черни!       Кварталы знати скоро закончились, и дома стали нависать над сузившимися улочками. Стало темнее и потянуло вонью из сточных канав. Стражи, как в былые времена, не поубавилось, и это только добавляло виконту злости. Он петлял знакомой дорогой Нижнего города до тех пор, пока в нос не ударили знакомые сладкие запахи. На углу улицы светил ажурный фонарь с узорами в виде танцующих козочек. Здесь ночных гуляк попадалось куда больше, свет из окон заведений цветными лужицами ложился на мостовую, а из дверей то и дело доносились смешки и музыка. Себастьян остановил коня у дома с цветком лилии на воротах, не глядя бросил поводья подскочившему мальчику-конюху, миловидному, как сон юной девы в летнюю ночь. Прошествовав ко входу, он почти нос к носу столкнулся с парочкой подвыпивших знакомых, но сделал вид, что не узнал их. Они, впрочем, ответили ему тем же. Себастьян толкнул резную деревянную дверь и вошел, разом оказавшись в густом мареве запахов, от которых в первые мгновения стало трудно дышать — ароматические масла, розовая вода, воск, притирания. Моментально захотелось чихнуть, но виконт сдержался, лишь сморщив нос и прикрыв капризные губы затянутыми в дорогую замшу пальцами. Из-за тяжелой красной портьеры в медовое сияние свечей тут же выскользнул еще один юноша, ухоженный красавчик с молочно-белой кожей и шелковистыми русыми кудрями. Себастьян мысленно облизнулся, представив, как смотрелись бы на этой коже тончайшие алые нити. Юноша мелко вздрогнул под взглядом виконта, но поклонился без суеты и произнес ровно:       — Добрый вечер, сэр Себастьян! Мадам Лотта лично ожидает вас, как и было уговорено. Прошу за мной.       И юноша столь же почтительным жестом отвел портьеру, приглашая проследовать в глубины заведения. Не удостоив его даже кивком, Себастьян прошел дальше и окунулся в головокружительное смешение запахов и звуков. Дух похоти витал повсюду — и в отдельных кабинетах, и в коридорах, и в общих залах, где под визгливый голосок флейты танцевали для клиентов «козочки». От дымка курильниц слегка кружилась голова. Стоны, вскрики и порой доносившиеся влажные ритмичные содрогания Сейчас оставляли Себастьяна равнодушным. Он слишком занят был своими мыслями, пока его неприметными коридорами вели на третий этаж, где обитала сама матрона.       Слишком хотелось ему поскорее получить ответ. Ответ и определенность. Когда мальчишка-проводник привел его к заветной двери и трижды постучал определенным образом, сердце Себастьяна против его воли забилось сильнее.       — Входи, Риш, — приглушенно прозвучал из-за двери низкий, зычный голос матроны.       Мальчишка с поклоном открыл перед гостем дверь, а сам тотчас растворился в тенях коридора. Себастьян шагнул внутрь и заговорил лишь тогда, когда щелкнула задвижка.       — Прошу прощения, что заставил ждать.       Обращался он вовсе не к хозяйке пышно обставленного кабинета, восседавшей на пуфе возле чайного столика и даже не подумавшей предложить знатному гостю чая. В тенях обитого коралловым шелком кабинета скрывалась иная особа.       Она сидела в бархатном кресле, закинув ногу на ногу и положив на колено изящный вороненый корделак с инкрустированной золотом рукоятью. Изогнутый клинок хищно блестел заточенным до бритвенной остроты лезвием. Поблескивали из полумрака и глаза, глубокие, фиолетовые почти до черноты омуты. Гостья не скрывала гримом клановых татуировок на лбу и щеках.       — Мессир прибудет через две недели, — негромко и холодно зазвучал низкий грудной голос. — Ты должен был обеспечить нам прикрытие, а ему — подобающую встречу.       Она не стала задавать очевидного вопроса, лишь постучала обточенным ноготком по зазвеневшему в ответ клинку.       — Отец отказал мне в средствах, — скрипнул зубами Себастьян, не смея выказывать норов перед адептами Старейшего.       Дамы переглянулись. Матрона мелодично хохотнула и склонила голову к пухлому плечу, так что медовые кудряшки кокетливо мазнули по щеке.       — Кто-то живет не по средствам, да? Этак мы можем решить, что ты бесполезен, мальчик, — проворковала мадам Лотта, оставив обычный подобострастный тон, которым разговаривала со знатными клиентами. И, как бы ни хотелось Себастьяну приласкать ее плетью, он вынужден был сдерживаться. Лотта в прошлом поставляла наложниц и наложников Ворадору, и вряд ли в будущем утратит его расположение. Однако, он, все же, возвысил голос:       — Я предоставил вам людей!       — Бесспорно, — согласилась охотница. — Но, если хочешь заслужить возвышение и Темный Дар, придется сделать больше.       Виконт смолчал, бледнея от напряжения и втайне радуясь, что дамочки, все же, не обладают чуткостью Детей Ночи. При других обстоятельствах он приказал бы отрезать обеим языки за дерзость и гнать плетьми до городских ворот, и неважно, что красотка меч носит явно не просто так. Но сейчас его собственное будущее слишком зависело от благорасположения этих двоих и успеха авантюры.       — Кто он, этот ваш инкогнито? — сухо уточнил Себастьян.       — Его имя достаточно громко, чтобы трепать попусту, — отрезала охотница. — Ты все узнаешь.       — Ты заигрываешься, женщина! — не выдержав, шагнул вперед виконт, все время разговора вынужденный стоять, как простолюдин. Но корделак стремительной шелестящей змеей соскользнул с облитого плотной черной тканью колена и уперся лезвием ему в грудь.       — Ты пока еще не ночное дитя, чтобы мне приказывать, — тихим, насквозь ледяным тоном прошипела женщина. — Но даже когда им станешь, это еще ничего не решит. Я подчиняюсь только приказам Сира Ворадора. Надеюсь, ты это понял.       Себастьян лишь медленно поднял ладони в безоружном жесте, и меч нехотя убрался обратно. Лотта, как ни в чем не бывало, попивала ароматный настой с нотками южных фруктов и закидывала в рот по одной мелкие конфетки. На миг Себастьяну почудилось, будто тень старого вампира буравит его из угла желтым взглядом. И даже дамы, показалось, притихли на несколько томительных мгновений.       — Организуй для нас и мессира охоту в полях к востоку от Прованса, — отчеканила, наконец, гостья. — Легат Нового Ордена ничего не должен заподозрить. Лотта, ссуди ему.       — То самое, что он мне же и промотал? — хохотнула мадам слегка нервно. — Как скажешь, милая.       Она поднялась с неожиданым для ее сложения изяществом, вынула откуда-то из недр пышной юбки крохотный золотой ключик и подплыла к секретеру. Отперев один из ящичков, достала книжечку в переплете из тисненой черной кожи, что-то написала несколькими размашистыми росчерками пера. Вырвав плотный листок, присыпала песком, просушила и лишь затем протянула Себастьяну.       — Предьявишь господину Фосе, красавчик.       Больше пояснений не требовалось. Где живет один из казначеев Теневого братства, знали все причастные. Виконт согласно склонил голову.       — Свашего разрешения я откланиваюсь, — глухо и сухо бросил он.       — Доброй ночи, Сэр Себастьян, — с привычной лучезарностью, словно не она только что насмехалась над ним, проворковала Лотта.       …Едва за виконтом закрылась дверь, женщины переглянулись.       — Отвратительный тип! — в сердцах рыкнула Ума, со стуком вгоняя клинок в ножны. — Будь моя воля, шею бы свернула крысенышу!       — У нас мало вариантов, дорогая, — Лотта подсела к подруге, накрыв крепкую, пока еще смуглую руку своей пухлой холеной ладошкой. — Ты же знаешь, Мастер не может ждать вечно. Да и мы не молодеем. Ниела, вон, совсем на скелет стала похожа.       — Знаю, — хмуро согласилась Ума, глядя в огонь. — Надеюсь, Сир откажет ему в Темном Даре и предпочтет насытиться.       — Прежде мы должны надеяться, что он вернется, — нежно проворковала Лотта куда-то в живую темноту. — Выпей чаю, дорогая, отбрось печали! Расскажи лучше, каков этот дикий белый веттер с севера!       Она вспорхнула и принялась заново заваривать напиток, разливая по кабинету ароматы южного солнца, пока Ума с улыбкой наблюдала за ней.       — Это как стоять между ураганом и стальной конницей, — подумав, произнесла она. — Тебя в любой миг или унесет, или раздавит.              Так Себастьян оказался в весьма затруднительном положении. С одной стороны, охота действительно могла послужить хорошим прикрытием для той сомнительной авантюры, в которую он ввязался. С другой же…       С другой, куда как более неприятной стороны, в этом имелись свои сложности, до которых адептам Ворадора ожидаемо не было никакого дела. С тех самых пор, как земли де Вэров перешли Ордену, ради каждой такой охоты приходилось идти на поклон к префекту, улещивать, задабривать трофеями, приглашениями, девочками. И то, срабатывало подобное подхалимство лишь тогда, когда у Сэра Амри настроение было подходяще-благостное, чтобы закрыть глаза на нарушение прямого распоряжения легата о запрете охоты в орденских владениях. А не проявишь должного уваженния — господин префект может и обидеться. Тогда уж до легата может дойти то, о чем ему знать не стоит.       А там и до кандалов недалеко.       Так что Себастьян уже почти ненавидел этого клятого вампира, кем бы он там ни приходился старому Мастеру.       Но ничего. Он еще с этим разберется. И не из таких задачек выкручивался. В конце концов, жизнь — штука непредсказуемая, префекта может и желудочная слабость не ко времени одолеть, если скушает за завтраком что-то не то. Он человек обычный, местный, не из этих.       Вот перед приятелями, с которыми частенько раньше выезжал покрасоваться и покутить, отговориться будет сложнее. Но и для них предлог найти можно. Сказать, что согласился на уговоры отца и будет девицу обхаживать, непременно «из приличной семьи». Присочинить кое-каких подробносстей, и эти идиоты проглотят, как миленькие, радостно зубоскаля над одной из прованских фамилий, отпрыскам которой давно следовало указать на их место.       И подготовка шла бы своим чередом, знай привычно плати знакомым людям, если бы не пожелание Умы. В пустоши к востоку от Прованса мало кто наведывался. Общинные поля немногочисленных в тех краях деревушек обрывались бескрайними вересковыми просторами, переходящими в торфяные болота Термогента. Да, кажется, совсем недавно по скрытым тропам прошли охотники и во всеуслышанье объявили бывшие владения вампира безопасными, но слухи о пропавших без вести неосторожных охотниках и смельчаках, рискнувших зайти в ягодники, до сих пор расползались по округе. А уж сколько баек о призраках и вылезающих из топей древних мертвецах чернь по кабакам пересказывала… Сам виконт в эти россказни почти не верил, на болотах и без мертвецов легче легкого сгинуть, так что и костей потом не отыщут. Но ни один егерь даже под страхом плети,, даже при виде золота не соглашался выследить и пометить назначенного зверя, не важно, лиса, волка или же оленя. Да и, по чести говоря, это не егеря были, а смех один. Те, настоящие мастера, поколениями служившие королям, герцогам и графам, канули в забвение вместе с ними самими, ибо, вырезая знатный Дом по обвинению в сговоре с вампирами, не щадили не только хозяев, но и домочадцев . Там что, егерям пришлось заплатить втрое против обычного, чтобы согласились, да и на аренду своры ушло немало. Родилась было в голове Себастьяна мыслишка устроить для ночного гостя совсем особую охоту, но, подумав, он, все же, отказался от этой идеи и решил ограничиться простым подарком. Мало ли, какие предпочтения у этого типа. Может, он захочет развлечься приватно, и ему не нужны рядом лишние глаза и уши.       Что ж, посмотрим на этого мессира, перед которым готова так расстилаться красотка Ума просто потому, что у него рожа бледнее и клыки острее, чем у виконта.       К назначенному сроку охотничий выезд был готов. Себастьян выезжал из города до света, в сопровождении верных лично ему людей, через ворота, на которых ни один стражник лишнего бы не спросил. За виконтом тянулся его обоз с походным скарбом и подобающим охотничьему выезду гардеробом. Слякотная грязь поздней осени оказалась схвачена ночным морозом и теперь похрустывала под копытами коней. С затянутого тучами неба сыпала неприятная колкая крупа, не поймешь, то ли снег, то ли дождь. Поля и перелески совсем оголились, окрасив мир в черно-ржавые тона. В стылом воздухе далеко разносилось унылое воронье карканье, то и дело перемежаемое лаем собак. Они ехали к деревушке, в которой их дожидались любезно предоставленные господином Фосе егеря с собаками. Там же под видом слуг их ждали и адепты Ворадора.       Виконт очень надеялся, что деревенские будут держать язык за зубами, когда их начнут расспрашивать о том, куда пропал молодой господин и с кем он изволил охотиться в этот раз. А он определенно собирался пропасть из этого городишки, чтобы никогда более сюда не вернуться.       «Скандальная выйдет охота» — подумал Себастьян, с презрением окидывая взглядом беленые стены домов под низкими черепичными крышами, мрачные лица молчаливой вампирской прислуги, заходящихся лаем псов и паланкин Лотты, который несли четверо крепких юношей в темных плащах и бархатных полумасках. Мадам грузно выбралась из паланкина и, сияя улыбкой, приблизилась к лошади виконта. Покрытые льдом лужи и грязь она неожиданно легко обтекала, ступая пухлыми ножками в замшевых сапожках, как та козочка.       — Я безумно рада, что у вас все получилось, мой дорогой! — проворковала она, нарушая все мыслимые и немыслимые правила этикета.       — Что вы здесь делаете?! — прошипел де Вэр.       — Я обязана присутствовать, как верная Клану Ворадорим, мой дорогой, — голос матроны резко стал холоднее, хотя добрая улыбка и не сошла с округлого лица. — Мастер будет нуждаться в каждом из верных в эти дни, так что, твое возмущение неуместно.       Все это начинало казаться опасным. Но виконт понимал, что мосты за его спиной уже дымятся.       И, выезжая из деревни в условленное для лагеря место, он незаметно ежился под плащом. Уверенность, что все получится так, как он задумал, с каждым часом становилось все меньше, но он цеплялся за видимость привычного уклада, рычал на слуг, не изменяя въевшимся манерам. Пока разворачивали и устанавливали у выбранного перелеска шатры, пока готовили обед для людей и занимались нюансами обеда для ночного гостя, пока устраивали псов и коней, он еще мог тешить себя мыслью о том, что все идет, как надо. Но когда, оседлав коня, скрылась из виду крайне сосредоточенноя Ума, он понял: началось. К вечеру похолодало, егеря уже отбыли на свои места, чтобы с утра следующего дня начать гон. И это тоже вселяло в виконта неуверенность. Да, ночью нестись сквозь пустоши, рискуя свернуть не туда и очутиться в болоте — так себе идея. Но неужели же адепты настолько уверены в завтрашней погоде?..       Себастьян де Вэр ненавидел ждать и оттого бесился еще больше.       Потому, когда лагерный шум внезапно затих, а до его ушей донесся сдвоенный перестук копыт, он с трудом заставил себя выглянуть из шатра сдержанно, почти не кривя губы. Но то, что он увидел, заставило его на несколько мгновений изумленно замереть.       Из перелеска медленным шагом выезжал всадник. Его черный, без единой светлой шерстинки, боевой конь ступал одновременно тяжко и плавно, впечатывая массивные копыта в мерзлую землюи хищно поводя вытянутой мордой с явно заметными клыками. К седлу был приторочен укрытый плотной темной тканью двуручный меч.       Но сам всадник…       Потертые штаны и хорошо ношенные сапоги. Простой плащ из черной шерсти, скрадывавший массивную фигуру. Простой дорожный пояс со множеством подсумков и мелких карманов, украшенный тяжелой железной бляхой с каким-то еле различимым узором. Отделанная серебром и потертым кое-где бархатом бригантина наемника. Тугая, толстая белая коса до пояса, схваченная железным кольцом. Руки без перчаток.       И прищуренный взгляд странных золотистых глаз на чуть насмешливой бледной роже.       Ума ехала чуть позади, сдерживая нервную, испуганную лошадь и бережно прикрывая полой плаща некий сверток.       — Цареубийца! — тихо ахнул кто-то из людей виконта, быстро осенив себя защитным знаком.       Цареубийца. Собственной персоной. Никак нельзя было не признать эту снежно-белую голову и эти желтые, волчьи глаза, ловящие в себя свет. Бродяга-наемник, посмевший убить короля.       Мессир Каин.       Цепкий взгляд скользнул по лагерю. Белая бровь приподнялась при виде заходящейся лаем разномастной своры. Губы тут же надменно поджались, усмешка сменилась холодностью, которой виконт никак не ждал от кондотьера.       — Почему псари не держат свору, где положено? — тихо, но так, что слышали все, осведомился Каин, не покидая седла. — Убрать немедленно, дать воды.       Да что он себе позволяет?!       Но адепты, к изумлению виконта, все, как один, преклонили колено, а наемные слуги беспрекословно подчинились. Никто даже не попытался предложить взять коня, да он этого и не потребовал. Спешился, сам отвел своего зверя в сторону и приказал ждать. Подошел к замершим с опущенными глазами людям. Даже Лотта застыла в поклоне всем своим грузным телом.       Виконт де Вэр и не подумал последовать их примеру.       Каин приблизился к матроне, мелким жестом велел ей поднять глаза, придержал когтями за пухлый подбородок, не позволяя отвернуться. Несколько томительных мгновений вглядывался, потом брезгливо отпустил, коротко махнув рукой. Тускло блеснул на среднем пальце массивный перстень с печатью. Хозяйка борделя поняла приказ, поднялась, как могла, быстро и исчезла в своем шатре. А Каин не спешил, изучая людей Ворадора одного за другим. Приближался, на краткие мгновения заставлял поднимать голову, встречаясь с человеком взглядом. Вновь следовал короткий жест руки с перстнем. Кто-то касался губами холодной печати и вставал с дозволением вернуться к делам, кто-то был отослан сразу.       На Себастьяна Цареубийца как будто бы не обращал внимания.. Даже его люди первыми удостоились беглого осмотра!       И лишь потом Каин шагнул в его сторону.       Лучше бы он этого не делал! Казалось, морозный холод превратился совсем уж в лютую стужу рядом с этим существом.       — Виконт де Вэр, я полагаю: — едва заметный скачок тона ясно дал понять, во сколько Цареубийца ценит этот титул.       Себастьян нашел в себе силы склонить голову перед наемником с манерами короля. Стоя лицом к лицу, он успел разглядеть печать на перстне: странный, обезличенный символ, не то хищно изогнувший крылья нетопырь, не то птица, не то магический знак, нанесенный тонкими острвми чертами. Выходит, этот герб что-то значит для вампиров, раз его носителю ворадоримы присягнули немедленно, невзирая на то, что связаны клятвами с Ворадором…       — Пройдемте, побеседуем, — сказал Каин, не потребовав немедленной присяги, и в мягком тоне послышался приказ.       Замешательство длилось доли мгновения.       — Безусловно, как пожелаете, мессир, — и виконт приглашающим жестом указал в сторону своего шатра.       Каин согласно прикрыл глаза и кивком поманил за собой двух женщин — Уму и сухопарую седую особу в гильдейских черных одеждах некроманта. Сейчас, в пустошах, она перестала прикидываться прачкой и облачилась, как подобает, в туго подпоясанную робу, отделанную мелкими косточками и цепочками рун. Обе женщины почтительно поклонились и последовали за новым хозяином лагеря.       А вампир прошествовал в шатер, словно в собственный дом. И в кресло опустился, как на трон, окинув присутствующих пронзительным взглядом хищных желтых глаз. Себастьян покрылся холодным потом под зимним теплым дублетом при взгляде на эту одоспешенную махину — пальцами сомнет человеческий череп и не поморщится. И эта манера держаться так, будто за плечами десяток поколений королей, не меньше. У бродяги, за которым и имени-то родового нет! Цареубийца пришел из ниоткуда и должен был кануть в никуда, а не явиться сейчас!       Но его предьявленную власть больше нельзя было игнорировать.       — Я к вашим услугам, мессир, — выверенно склонился Себастьян. Возможно, он и не понимал до конца, чему именно стал свидетелем, но, все же, точно умел поймать момент, когда пора поджать хвост.       — Я жду пояснений, виконт, — стегнул звучный низкий голос, подернутый хрипотцой, одним лишь тихим тоном заставив себе внимать. Безупречный выговор и выверенные интонации.       — К вашим услугам, мессир, — вынужден был повторить Себастьян, склоняясь еще ниже.       Ума и некромантка замерли у входа, кажется, даже не дыша, и зачарованно глядели на перстень.       — Что побудило вас вступить в союз с ворадоримами?       Себастьян отвел взгляд от бледного спокойного лица, уставился на трепещущий огонек походной лампады. Казалось, даже угли в жаровне подернулись пеплом в присутствии этого существа, смеющего говорить с ним, как сюзерен с вассалом! Но этот белый в своем праве. Пока.       — Обстоятельства в данный момент таковы, что возвращение Ворадора… Мастера Ворадора, — поправился Себастьян, заметив, как поджали губы обе молчаливые женщины, — кажется мне более предпочтительным и дальновидным решением.       Вампир вопросительно изогнул белую бровь, предлагая продолжать. Его руки спокойно лежали на подлокотниках, и вся фигура оставалась неподвижна, словно вырезана из дерева. Под внимательным и неотрывным взглядом это оказалось не так-то просто.       Виконт прокашлялся, лихорадочно подыскивая приемлемое для вампира объяснение.       — Видите ли, мессир, — начал он. — Вам наверняка известно, что Новый Орден в последнее время наращивает влияние. Дворянство и знать лишаются своих законных прав.       В ответ Каин только тихо, ядовито рассмеялся.       — И вы всерьез полагаете, что возвращение Детей Ночи обеспечит вашему сословию прежние преференции? — вампир слегка подался вперед. — Для Ворадора люди — всего лишь скот. Все люди. Без исключений.       — О нет, я говорил отнюдь не обовсех! — позволил себе снисходительную улыбку Себастьян. — Лишь о достойных избранных, кого Старейший почтит своим вниманием и благоволением.       — И ты считаешь достойным себя? — спокойный, тихий тон резко изменился, став вкрадчивым. Себастьяна вновь неприятно обдало холодком, а у ног будто бы разверзлась вся глубина пропасти между вампиром и смертным. Он стоял в двух шагах от подобравшегося хищника и не мог не дрожать при мысли о том, как эти челюсти сжимаются на его горле. Не мог и ненавидел себя за это.       — Смею надеяться, что мое содействие воскрешению Мастера станет весомой монетой в чаше его благосклонности, — безропотно ответил он, прямо взглянув в золотистые глаза.       — Вот теперь я вижу честность, — тонко и холодно улыбнулся Каин, вновь откидываясь назад. — Всегда старайтесь быть честны, виконт. Ложь обычно рано или поздно выплывает наружу и оборачивается против того, кто ее произнес.       О нет, этот бродяга вовсе не простолюдин. Такая речь и манеры вбиваются наставниками с малолетства, впитываются с молоком матери, вместе с осознанием права по рождению. И они подкреплены силой Темного Дара. Виконт де Вэр мысленно скрежетнул зубами, надеясь, что вампир этого не услышит. Откуда бы он ни вылез, выскочив, как бес из шкатулки, он принадлежал к той, старой знати. И даже нагловатая Ума сейчас замерла возле полога шатра, склонив голову, пока ее напарница стискивала сухими жесткими пальцами костяные четки.       Никто из них не смел даже попытаться сесть перед единственным Высокородным.       А вампир по-прежнему улыбался с холодной иронией во взгляде, словно видел всех троих насквозь.       — Спрошу еще, — он сцепил пальцы в замок и опустил на них подбородок. — Что вас заставило пойти против отца?       — С чеговы… — возмутился было Себастьян, но Каин вскинул ладонь, прерывая:       — Не нужно быть философом, чтобы понять, отчего вы желаете вампирской власти и стремитесь к Темному Дару. — Но мне интересна причина, по которой вашей жажде власти недостаточно простого титула и земли.       — Вы спрашиваете так, будто я прошу о Темном Даре вас, — с тенью вызова вскинулся Себастьян.       — Мое благоволение заслужить не так просто, — вновь усмехнулся Каин. — К тому же, в силу неких обстоятельств и положения я имею не меньшее, а, возможно, и большее, нежели у Ворадора, право знать все, что мне интересно, овступающих под вампирские знамена.       И он мягко повел рукой, предлагая продолжать.       Себастьян ненадолго задумался, пытаясь понять, что могло связывать этого бродягу со старым болотным лордом. Будь он из свиты, так бы себя не вел. Он держится, как равный старому змею, а то и превосходящий его статусом. И пока никак не получится узнать, так ли это на самом деле. А значит, пока со смертью лучше не заигрывать. Смерть явно привыкла к безоговорочному подчинению своей власти и не потерпит попыток ее оспорить.       — Отец пригласил в наши земли магнатов Нового Ордена, — с нескрываемым презрением проговорил Себастьян. — Списал долги. Теперь это их земля. Они фактически распоряжаются доходом и населением, оставив отцу небольшую ренту, особняк и титул. Я пытался убедить его этого не делать. Безо всякого успеха, разумеется.       — Долги — это достаточно весомый аргумент, — возразил Каин. — Чем бы вы их выплачивали, виконт? Распродавали фамильное золото?       Ядовитую шпильку Себастьян предпочел пропустить мимо ушей.       — Есть и куда более ценный товар, мессир, — снова улыбнулся он. — Гораздо более ценный для вас.       — Ах, вот как, — даже слегка удивился вампир, и тон его вновь изменился, чуть лязгнув холодным металлом. — Что ж, возможно, для вас это и стало бы лучшим решением. Но товар весьма хлопотен.       — Однако, первый взнос уже дожидается вашей оценки, — расплылся в заискивающей улыбке Себастьян.       — Виконт и его люди были столь любезны, что предоставили нам материал для ритуала, — подала голос Ниела. — Пару человек оставили для вас и мессира Ривари.       Каин тотчас метнул на женщину быстрый взгляд.       — Когда его ждать?       — Этой ночью, Сир, — тут же отчиталась Ума. — Обещался прибыть с новостями о выживших.       Услышав обращение, виконт вздрогнул.       — Прекрасно, — одобрительно улыбнулся Высокородный. — Ниела!       — Да, Сир?       — Как идет подготовка к ритуалу?       — Благодаря вам, почти все готово, Сир, — отозвалась женщина. — Остались мелочи и… формальности с организованной господином виконтом специально для вас охотой.       — Для меня? — изволил удивиться сюзерен. — Вот даже как. Что ж, с охотой и ее… хозяином мы разберемся позже. А пока, мэтресс, будьте любезны посвятить меня в подробности предстоящего ритуала и состояние Клана на данный момент.       Он не спрашивал. Требовал. И некромантке ничего не оставалось, кроме как согласиться. А Себастьяну — тоже выслушать, поскольку его никто не отпустил. Из его же собственного шатра, между прочим!..       Подробности эти, меж тем, завораживали своей откровенной дикостью и убийственной логикой предстоящего действа. Некромантка говорила сухо и по делу, но Себастьян за этими скупыми фразами легко мог различить суть. И мурашки бежали по коже. Но вовсе не от ужаса…       Совещание затянулось за полночь, и все это время виконту пришлось отстоять на ногах, не смея даже просить позволения сесть, как при клятом королевском дворе. Каин полностью погрузился в дела, расспрашивал о состоянии старого манора на болотах, о снабжении, о принадлежавших Ворадору когда-то землях, о каждом из уцелевших адептов, о проблемах, требующих немедленного решения. Ему отвечали — быстро, четко, без суеты и лишнего словоблудия. Без попыток что-либо утаить. Сила странного герба и личное обаяние Цареубийцы оказались так велики, что Ворадор, пробудившись, рисковал остаться без последователей перед лицом аристократа с хваткой льва. Даже кипя от раздражения, Себастьян вновь вынужден был это признать.       И когда золотистый взгляд вновь обратился на него, невольно вздрогнул.       — Что же, виконт, — проговорил Высокородный ровным мягким тоном. — Темный Дар вы получите. И, как вы и хотели, вашу судьбу решать будет Мастер Ворадор. После того, как пробудится разумеется. А до тех пор вы останетесь с нами на правах гостя и свидетеля.       Виконт скрипнул зубами, отчего на бледном лице узурпатора тут же явилась тень циничной улыбки.       — …Да… Сир.       Улыбка стала шире.       — Рад, что вы меня поняли. Касаемо же охоты… Что ж, дабы не разочаровывать егерей, с утра, как и оговорено, начнется гон. Удивите меня искусством охоты на Красного Зверя. А пока ступайте отдыхать. Ума, проводи виконта к его спальному месту. А у меня еще есть дела по прибытии Магнуса.