Глава 10. Василисковы дети
26 января 2026 г., 12:25
— Мэтресс, задержитесь, — прозвучал тихий голос, едва полог шатра опустился за Умой. Виконт вылетел первым, будто ему пятки жгло раскаленным железом.
— Как прикажете, Сир, — Ниела поклонилась, без малейшей искры страха глядя в глаза существа перед собой. — У вас ко мне еще остались вопросы?
— Разумеется, — склонил голову Каин. — Однако, это вопросы приватные, не предназначенные для чужих ушей. Надеюсь, вы не откажете мне в беседе? — его голос, для Себастьяна звучавший с ледяным спокойствием, теперь обрел новые нотки, напоминавшие мягкое журчание, где в рокочущих перекатах иногда звонко вспыхивали чуть более высокие тона. Он умел играть голосом, этот потомок старых королей. И улыбка его из хищной превратилась в светскую.
— Как я могу отказать Вам, Сир! — Ниела приняла игру, поклонилась, повела рукой. Он еще молод. Он еще действует человеческими методами. Еще не разучился видеть в людях разумных, но уже научился понимать, что они из себя представляют на самом деле. Ценнейшее качество.
— Льстите, — хмыкнул он.
— Не более, чем это предполагает ваш статус, Сир, — женщина лишь чуть опустила глаза, сцепив пальцы жилистых, крепких рук на животе.
— Он вам известен?
— Мессир Ривариуведомил. И, если вы о печати, то я видела списки Пророчеств. Частично.
— И что вы о них думаете? Присаживайтесь, беседа будет обстоятельной, а вы и так отстояли на ногах полдня, — Каин махнул рукой, предоставив ей право располагаться, как удобно, и Ниела не смогла сдержать внутреннюю улыбку. Обаятельный шельмец, отнюдь не чары пускает в ход, а нечто совсем, совсем иное.
Она благодарно поклонилась и присела на низкой тахте, заваленной подушками и шкурами, вытянула уставшие за день ноги.
— Что думаю? — произнесла задумчиво. — К любым пророчествам, на мой взгляд, следует относиться осторожно, ибо они — очень удобный инструмент навязывания чужой воли. Однако, если вы решились принять статус Наследника Равновесия и вступили в эту игру, полагаю, у вас на то серьезные причины.
— Крайне, — кивнул Каин. — И что же, вы не станете обвинять меня в обрушении Колонн?
Его тон стал вкрадчивым, а взгляд — острым, как нож. Он шевельнулся, поворачиваясь к собеседнице всем телом, закинул ногу на ногу.
— Коварный вопрос и тонкий лед, Сир, — с улыбкой отозвалась на это Ниела.
Он приглашающе взмахнул рукой. Блеснул в тусклом свете прогорающих углей массивный перстень, явно сделанный на заказ.
— Не видя вас, обвинения бросить очень легко, — осторожно заговорила Ниела. — Ваше решение привело в мир орды чудовищ. Однако, насколько мне известно, обстановка в Авернусе начала накаляться еще до того, как Колонны пали. Да и слухи о прорывах в глубине Крыши Мира до нас доходили. Как и об уничтожившем Вассербунд менталисте, и о Курхагене, павшем от чумы. Я читала хроники и отчеты тех, кто впоследствии там работал.
— В проницательности вам не откажешь. Да, это было вынужденное решение.
Он прикрыл золотые глаза и на мгновение закаменел лицом. Наверняка ведь сказал не все. Но Ниела не могла позволить себе настаивать. Не ей судить человека, на которого пал долг, ни много ни мало, решать судьбу мира, просчитывая последствия на тысячи лет вперед. Старая война отгремела, ее зачинатели канули в Небытие вместе со своими жертвами. Остался лишь он — Хранитель, по насмешке Судьбы ставший тем, с кем мятежный Круг Девяти развязал войну. И у этого Хранителя золотые глаза Древних. Золотые глаза прямого носителя Темного Дара. У него есть все права на несуществующий вампирский престол. Пока несуществующий. Некромант не сомневалась, что хватка Лорда, сплавленная с вампирскими амбициями, породит именно это. Ворадор, чья голова сейчас покоится в специальном кофре в ожидании ритуала, слишком ленив, чтобы править самому, но может отказаться присягнуть. И все они, включая идиота Себастьяна, станут свидетелями того, как двое золотоглазых вцепятся друг другу в глотки. Сперва фигурально, а потом, может статься, что и всерьез. И ей самой сейчас нужно быть очень осторожной, заигрывая с Высокородным.
А хотелось, до зуда хотелось прикоснуться к его тайнам! Сморгнув и перестроив зрение в энергетический диапазон, она незаметно изучала сидящее перед ней существо. И то, что она видела в структурах энергосистемы его тела, даже не позволяя себе излишне нагло приглядываться, заставляло ее разум ученого трепетать. Мужчина напротив не был вампиром в чистом смысле. Носителем проклятия — да. Вампиром — ни дня своей нежизни. Но, разумеется, он будет использовать это именование, потому что иного для него просто не существует. А разница накопленных мелких отличий при всем внешнем сходстве колоссальна, умей только взглянуть.
И сердце. Его сердце, отстукивающее спокойный, ровный ритм, для магического зрения выглядело, как центр этой тончайшей, сложнейшей паутины его энергетики. Ни у кого из вампиров на ее памяти сердце не билось в принципе.
И, слава Богу, она успела спохватиться прежде, чем он смог бы заметить, что ее взгляд становится слишком пристальным!
— Дозволено ли мне будет спрашивать? — все же, она рискнула бросить первый камешек.
И вновь — приглашающий жест тяжелой когтистой ладони.
— Разумеется. Но помните, что мои ответы будут зависеть от ваших.
Вот как. Значит, откровенность за откровенность. Что же, она не против. По большому счету, он может сам взять из ее головы все, что пожелает, но отчего-то оставляет ее разум неприкосновенным. Это и пугает, и льстит.
— Вы планируете войну с Новым Орденом? — неспешно начала Ниела, хотя, видит Бог, желудок скоро начнет завывать, как драугр под курганом!
Каин рассмеялся в ответ, низко, рокочуще, беззлобно, словно был уверен в каждом своем шаге.
— И да… и нет. Но скажите мне сперва, что привело вас в гильдию и к Ворадору, в его обитель роскоши, сибаритства и порока?
Ниела даже не удивилась подобному вопросу. Наоборот, было бы странно не услышать его от сюзерена. Она лишь позволила себе делано удивиться, бросив собственную крошечную шпильку:
— Вы считаете власть Мастера Ворадора порочной?
— А разве она не такова? — Каин склонил голову набок. — Мне хорошо извесны его уклад и порядки. Он пользовался силой лишь для того, чтобы оберегать собственный покой и дремотно пожирать одну за одной людские жизни, не обращая внимания на то, что происходит за пределами его царства. А стоило беде прийти на порог — и он оказался неспособен защитить даже себя, не говоря уже о птенцах. Так ответьте, что удерживает вашу преданность?
Каждое тихое слово, сказанное этим голосом, втекало в уши подобно сладкой отраве, отсекая сомнения.
— Все просто, Сир, — ответила женщина. — Я из детей данников. Меня не спрашивали, когда к нам домой явился вампир и потребовал обязательную плату. От участи наложницы меня спас открывшийся дар. А гильдия часто закрывает глаза на происхождение учеников. Им даже выгодно иметь дела с вампирами. Они получают легальные трупы.
— Вот как… — задумчиво протянул Каин. — Что же, я вас услышал. Сколько вам лет?
— Девяносто три.
Он даже удивился.
— Редкий возраст для женщины. Тем более, для женщины в этой профессии.
Ниела позволила себе самую малость самодовольно усмехнуться.
— Поверьте, Сир, вы не разочаруетесь в моих навыках, даже на поле боя.
— Я это учту, — Каин кивнул, принимая ответ к сведению. — Но при удачном стечении обстоятельств больших сражений, возможно, удастся избежать. Новый Орден слишком превосходит нас числом и влиянием, чтобы воевать в открытую. Этой змее нужно отрубить голову, чтобы она перестала жалить.
— Вы хотите ударить по Меридиану? — сухо уточнила Ниела.
— Я хочу получить точные сведения о враге, для начала, — отрезал Наследник. — Ворадор — единственный, кто должен помнить о хильден больше, чем просто россказни и страшилки для детей.
Интересно, сколь многое он, все же, недоговаривает?
— Вы рискуете стать врагом нынешней аристократии и простого люда, — вновь осмелилась она возразить.
— Я знаю, — согласился он. — Но за пришедшие в Носгот орды ответственны они, а не я. Согласитесь, удобный ход: спустить на беззащитные земли тварей, а потом явиться спасителями, обвинив во всем того, кто остался последним и не удержал оборону, — в золотистых глазах вспыхнула тень сдерживаемого, явно привычного уже раздражения.
«Но, что, если…» — Ниела не рискнула додумать эту слишком крамольную мысль. Каин перебил, поймав ее взгляд своим.
— Это ничего не решило бы, лишь ненадолго продлило агонию. Новые Стражи так и не были рождены, а если и родились бы, их некому воспитать. Я всего лишь ускорил неизбежное, решив принять бой вместо того, чтобы бежать от него.
Ниела на это не ответила, лишь внимательно глядела в лицо мужчины, чуть прикрывшего глаза и позволившего себе еле заметно растечься в кресле. Тлеющие в жаровне угли и отсвет походной лампады делали его лицо почти живым. И казалось, что он не старше ее самой, что все еще по-человечески годится ей в сыновья.
Он гений или отчаявшийся самоубийца?
Потому что самоуверенным дураком его язык не поворачивался назвать.
И ведь в случае провала он потянет за собой всех, кто рискнет откликнуться на его призыв!
— Позвольте спросить, Сир? — наконец, нарушила молчание некромант.
— Спрашивайте, — отозвался он, не открывая глаз и не шевелясь.
— Кто вас создал?
Золотые глаза вспыхнули вновь.
— Мортаниус.
Это имя Ниела ожидала услышать меньше всего. Бессменный некромант Круга Девятии и глава ее гильдии, один из основателей старого Ордена втайне ото всех создал вампира из Главы Круга?.. Как? Когда?! Зачем?!
Неужели перед нею и вправду сидит живое Пророчество?
Чтобы так предать свои же идеалы, Мортаниус должен был свято верить в то, что делает. Ниела перебирала в уме строчки старых архивов, но нигде, ни в одном из них не могла припомнить ни малейшего намека на подобную возможность! Впрочем, личные архивы некроманта сгорели вместе с Авернусом, а сам он пропал без вести…
— Я удовлетворил ваше любопытство, мэтресс? — светски спросил Каин, нарушив молчание.
— Осмелюсь возразить, вы только больше разожгли его, Сир, — женщина глянула ему прямо в глаза с некоторым вызовом.
— Я для вас — профессиональная загадка? — усмехнулся он, никак не раздражаясь на ее почти откровенно изучающий взгляд. — У вас будет возможность ее разгадать. Позже. А пока ступайте ужинать и отдыхать. И озаботьтесь личным посыльным для меня, будьте так добры, но не вороном. Подберите менее… знаменитую птицу или летучую мышь.
— Будет сделано, Сир, — Ниела тут же расторопно поднялась. — Благодарю за беседу.
Он сухо кивнул, уже погрузившись в иные дела.
— Пришлите кого-нибудь с писчими принадлежностями.
— Сию минуту, Сир, — Ниела низко поклонилась и выскользнула из шатра в морозную ночь, кутаясь в мантию.
***
Лагерь погрузился в странное оцепенение. Ночь — законное время бессмертных, и люди ждали, что же будет дальше. Что еще выкинет внезапно объявившийся новый хозяин? Многих пожирал страх. Кто-то успел забыть, каково служить Ворадору, и теперь воспоминания хлынули наружу. Кто-то клялся в верности, никогда не видя ни одного вампира, а теперь осознавал, во что ввязывается. Кто-то вспоминал репутацию Цареубийцы. Кто-то, наоборот, недоумевал, какое такое неизвестное право предъявил чужак, и не надо ли при первой же возможности доложить все Мастеру в надежде выслужиться. А кто-то качал головой и заявлял, что этой несчастной земле как раз и не хватает железной руки. Сам Цареубийца не показывался и даже на ждущих своей участи пленников внимания не обращал. Слуги шептались, мол, сыт и засел за письма. Кому и зачем, понятное дело, никто узнать не смог. У костров перешептывались, поглядывая то на бывший шатер виконта, то на черного коня, недвижно замершего на окраине лагеря. Странное животное не переступало копытами, не махало хвостом, не кивало головой, не пофыркивало. И вообще напоминало бы статую, если бы хищная усатая морда не поворачивалась то и дело в сторону смельчаков, подошедших слишком близко, чтобы разглядеть притороченный к седлу меч. — Это даже не клеймора! — лился потом сдавленный шепот по ушам. — Это что-то пострашнее! Оружие демонов! — Да тебе-то почем знать! — фыркали им в ответ. — А ты пойди сам на клинок глянь, сам поймешь. Там ткань в одном месте сползла. А краешек лезвия когда-то запрещенного королевским эдиктом оружия ловил отблески лагерных костров, бцдто насмешничая. И обсолютно каждый боялся, что острый слух Высокородного поймает что-то неподобающее в этих шепотках. — …Поверить не могу, что вы с Ниелой принесли присягу! — шептала Лотта в своем шатре, всплескивая руками. Носильщиков она выставила вон, желая остаться наедине с Умой. Та выслушивала подругу спокойно, будто не произошло ничего из ряда вон выходящего. — Это еще не присяга, — резоннно заметила она. — Он не потребовал крови. Просто заявил о старом праве, к которому нельзя не проявить уважения, если хочешь, чтобы тебя вообще замечали и держали не за еду. — Каком праве? — моргнула хозяйка веселого дома. У нее до сих пор начинали мелко дрожать руки, стоило вспомнить пронзительный золотой взгляд и лицо, словно высеченное из камня. — Вот же бесятина, чай пролила… По маленькому походному столику и правда растекалась коричневая лужа. Ума вскочила со складного стула, помогла подруге навести порядок. — Тебе простительно не знать, — махнула рукой она, садясь обратно. — Право Наследника Древних. Равного самому Мастеру, исполнителя Пророчества. Его копии, может статься, уцелели в библиотеке манора, я не проверяла. Лотта отчетливо фыркнула. — Бредни! — Для Мастера эти бредни будут иметь вес, — предостерегающе понизила голос Ума. — Знак на перстне — это символ, пришедший от Древних, с ним лучше не спорить. Эта игра не для нас. — Все равно попахивает предательством, — не согласилась Лотта. — Все решит слово Мастера. Давай ужинать, пока не остыло. В конце концов обе женщины сошлись на том, что не им сейчас спорить с волей золотоглазых и лучше подождать. …Не спал и виконт де Вэр, зло ворочаясь в чужой палатке, на ложе, куда менее роскошном, чем его собственное. От ужина он брезгливо отказался, приказав выкинуть его собакам, и теперь мучился голодными спазмами. К подобному его милость не привык и клокотал желчной злобой на узурпатора, пока отпустил мелочный страх. Камердинер вынужден был ночевать снаружи, возле одного из костров. Себастьян напряженно слушал тишину, непривычную и страшную. Не доносилось от костров здравиц и полупьяных похабных песенок, людского смеха и взлаивания псов. Зато чудились шаги, мерные и тихие, неспешно обходящие лагерь. Ниела спокойно доедала свой ужин присвете масляной лампы. В простом походном шатре пахло пылью, пергаментами и масломи, сушеными травами и совсем чуть-чуть — ноткой старого мяса, которую не могли заглушить ни травы, ни плотно закрытый кофр. Покоившаяся внутри голова с безобразно отвисшей, закаменевшей челюстью за прошедшие годы почти не усохла, лишь затвердела. Зеленая кожа потемнела почти до черноты, истончилась и пошла мелкими морщинами, ссохлись уши, помутнели глаза, а место среза безобразно заветрилось. Ниела взирала на голову хозяина со смешанным чувством, не понимая, радоваться или бояться. С одной стороны, это был их общий долг — при первой возможности вернуть повелителя к жизни. Сир Каин сделал то, что им эту возможность подарило. С другой же стороны ей отчаянно не хотелось возвращаться к прежним порядкам и вновь ощутить на себе тиски чужой надменной воли. Лично она, Ниела, уже слишком стара, чтобы опять стоять на коленях. Вот и выходит, что долга нельзя ослушаться, но к душе и сердцу он никак не лежит. И отказаться нельзя: она всего лишь смертная, волей Судьбы оказывшаяся в игре сильных мира сего. Как бы ни был любезен Каин, он остается Лордом согласно духу и букве закона. Он будет ожидать, что она выполнит свою часть работы. Выполнит в его интересах, а вовсе не оттого, что жаждет возвращения Мастера. Он открыто дал понять, чего желает пперед тем, как лезть в змеиное гнездо старого Василиска. Она понятия не имела, оставил ли он ей ментальные закладки. Прикосновение чужого разума во время разговора никак не ощутилось, но… Впрочем, Наследник Равновесия поднял ставки настолько высоко, что у тех, кто попадет в раскручиваемый им водоворот нет шансов противиться. Даже у Ворадора. Ибо хозяин очнется далеко не в прежней силе и, вероятнее всего, утратит часть памяти. Ниела, в отличие от двух закадычных подружек, засевших в шатре Лотты, прекрасно сознавала риски. Никто никогда не мог с точностью предсказать, каким вернется вампир, побывавший в глубинах призрачного мира, сохранит ли он память, волю и личность или же превратится в животное, которое вновь потребует дрессировки и воспитания. Если этим воспитанием рискнет кто-то заниматься. Хватило ли душе Ворадора сил удержать собственный дух или хотя бы его часть? Повезет, если да. И, увы, от Ниелы в этом ничего не зависело. Она в силах лишь призвать душу обратно и дать достаточно энергии телу, чтобы оно могло восстановиться. Может, именно на эту слабость и рассчитывает Каин? Как знать. Ей оставалось лишь надеяться, что его внезапное покровительство продлится дольше, чем необходимо для возвращения главы Клана. При нем, по крайней мере, можно будет жить, не опасаясь быть убитой по прихоти. С этими мыслями некромант закончила ужин, выпила свой всегдашний поддерживающий настой и легла спать. Завтра, пока господа будут развлекаться охотой и играть в свой политический театр, ей предстоит много работы, грязной и не очень. Лагерь постепенно затихал. Смолкали голоса, гасли огни. Люди погружались в беспокойный сон под завывания ветра среди пустоши. Лишь часовые исправно несли караул, про себя сожалея, что приказ Лорда запретил им прикладываться к фляжке «для сугреву». Но ослушаться не смели — вдруг тогда новый хозяин не пленниками полакомится, а ими самими? А мороз крепчал. Похрустывал под ногами свежевыпавший снег, прикрывший грязь. К этому часу каждый сознавал, что станет или кормом, или слугой вампиров. Все, от повара до егеря, понимали, что их ждет. Даже те, кто поддался панике и желал бы сбежать, оставались на месте, опасаясь соглядатаев вампира или ворадоримской стрелы, пущенной в спину. Все знают, что вампиры не выпускают из когтей то, что в них попало. Но вот в ночи раздался дробный топот копыт, далеко разносящийся по морозным пустошам. Несколько всадников проскакали прямиком к шатру узурпатора, не глядя бросили поводья коней подскочившим слугам. В свете костров глаза вновьприбывших сверкнули алым. Двое выглядели отчетливо недовольными и косились на третьего так, будто он привел их, самое меньшее, на помойку. «Ты уверен, что это сборище стоит того, чтобы тратить на него время?» — мысленным Шепотом спросил тот, что выглядел помоложе, недовольно кривя красиво очерченные бескровные губы. Его спутник тем временем пристально оглядывал дремлющий лагерь, и с каждым мгновением его взгляд становился все острее. «Каков наглец! — пронеслась стремительная мысль. — Что он сделал с нашими людьми?!» «Советую считаться с его Темным Даром и статусом Наследника, — хмыкнул третий. — И не вздумай проббовать на нем свои штучки, Маркус! Понял меня?» Нозванный Маркусом лишь мысленно хохотнул в ответ. «Ты что, всерьез в это веришь?» «Тебя там не было». Светловолосый мужчина с волчьим взглядом первым скользнул в шатер. — Я привел двоих, Сир, — проговорил он, склонив голову. Каин поднял глаза от деревянного планшета с недописанным письмом, аккуратно и неторопливо отложил перо на подставку. — Пусть подождут, пока я закончу. Вновь заскрипело перо, набрасывая на тонкую бумагу четкие мелкие руны, пересыпанные пометками. Каин спокойно дописывал какое-то распоряжения, невзирая на то, что вполне ощутил раздражение вновь прибывших. Только просушив письмо и свернув его тонкой трубочкой, чтобы убрать в тубус, Каин махнул рукой, дозволяя им войти. Оба почти влетели в шатер, пылая раздражением, но на изучающий золотой взгляд натолкнулись, как на стену. Предложения присесть не прозвучало. Лишь ру ка легла на гарду меча, прислоненного к его ноге возле подлокотника, словно верный пес, стерегущий покой хозяина. — Представь своих спутников, Магнус, — голос прозвучал низким, властным рыком. — Маркус Крас, — отрекомендовался тот, что выглядел старше, с бритой головой и сухими чертами. Под бледной до прозрачности кожей проступали темные вены, взгляд отчетливо отдавал настороженностью, а черный дорожный плащ попахивал сыростью. — Фаустус Крас, — заговорил тот, что помоложе, с мелкими чертами и глазами, как у хорька. В отличие от брата, он щеголял густой смоляной гривой, собранной в высокий хвост. — К вашим услугам, Сир. — Я вам слова не давал, — вкрадчиво произнес Каин, и в унисон его словам по клинку пробежал мелкий колкий разряд. — Но допустим. Надеюсь, Магнус уведомил вас о причине сбора? Оба молча кивнули, не сводя глаз с древней легенды, всплывшей из тумана небытия в руках безвестного наемника. Вдруг оказавшегося Лордом. Одинвид этого клинка заставлял волоски на загривках вставать дыбом от понимания того, что его владелец может вытворять на поле боя. — Любопытно, отчего никто из вас не решился сделать то, что вы обязаны были сделать для своего Мастера, — Каин одарил всех троих холодной усмешкой. Разумеется, он мог предугадать все, что они скажут в свое оправдание, и все трое прекрасно это понимали. Любой из них сам мог бы рискнуть сунуться в обсиженные тварями руины Фалькенеста, если бы не опасения или попросту нежелание возвращаться в Ночные Земли. — Что ж, если такова истинная цена вашей верности, то в грядущей войне я предпочту опереться на людей. Думаю, что и Ворадор прислушается к моим доводам и начнет, все же, впредь тщательнее отбирать птенцов. — Вампир, который опирается на преданность скота! — с отчетливой насмешкой фыркнул Маркус, выпрямившись и вздернув подбородок. — Зато меня они будут кормить добровольно, — вновь улыбнулся Каин. — Без малейшего ментального принуждения. И сами дадут все необходимое. И под знамена встанут. Добровольно. Воздух в шатре густел от напряжения, разливавшегося, подобно кислоте из желез Эдемских тварей. Заново раздутые угли жаровен и свет лампады вдруг начали меркнуть, съеживаться под натиском окутавшей фигуру Наследника живой, дышащей Тьмы. Он замер неподвижно, чуть склонив белую голову и более ничем не выражая своего настроения. Маркус всем существом напоминал сжатую пружину, и лишь черные когти, ненавязчиво клацнувшие по гарде Похитителя Душ, удержали его от опрометчивых слов. — О какой войне вы говорите, Сир? — решился осторожно уточнить Фаустус. — О войне с Неназываемым, — отчеканил Каин. Повисла удивленная тишина. И даже Маркус, казалось, забыл о своем негодовании, силясь найти в словах Наследника подвох. Но лицо его выражало лишь каменное спокойствие существа, твердо уверенного в своих намерениях. — Но этот культ… — начал было Фаустус, взявший на себя право говорить за двоих. — Этот культ перехватывает и режет тех, кто мог бы питать нас, — отрезал Каин. — Неназываемый практически правит этими землями. — Доказательства? — тут же вскинулся Маркус. — Поймайте любого рыцаря-модификанта, если хватит сил, и загляните в его память, — любезно предложил Каин. — Увидите, из какой лаборатории он вылез. Предпочитавший не вмешиваться в разговор Магнус тихо хмыкнул. Лично у него сомнений в чуждости оккупантов уже давно не осталось. А вот братья переглянулись и задумались. Каин прикрыл глаза, выжидая. Его лицо по-прежнему не выражало ничего, кроме спокойной уверенности, а разум оставался непроницаемой зеркальной гладью, по которой любой луч направленного внимания скользил, не задевая скрытых под ней глубин. Только прямой удар мог бы пройти сквозь эту оборону, слишком грубый и заметный. — Чего вы хотите добиться? — спросил, наконец, Фаустус, по-прежнему держась почтительно и слегка заискивающе. — Установления нашего порядка, разумеется, — холодно отозвался на это Наследник. — Как ответственный за Носгот по данному мне Древними праву, я имею все основания установить господство Детей Ночи. Лязгнули надменные нотки в звучном голосе, и на лицо медленно вползло выражение властного превосходства. Даже глаза вспыхнули ярче, поймав последние отблески света в клубящейся Тьме. — Но Круг Девяти был осквернен и пал, — попытался было возразить Фаустус. — Вся его сила… — Неужели? — белая бровь изогнулась в деланом недоумении, и острие клинка одним неуловимым движением вдруг уставилось в грудь красавчика, вынудив того испуганно отшатнуться. И невзирая на то, что Каин по-прежнему вальяжно растекался в кресле, ни у кого не было ни крупицы сомнений в стремительной неотвратимости удара. Фаустус вскинул руки в безоружно-примирительном жесте и поклонился. Похититель Душ убрался на колени хозяина, стрельнув колкими синими искрами, будто презрительно фыркнул. — Те, кто встанет под мои знамена, получат право победителей, — удовлетворенно мурлыкнул Каин. — Если приложат усилия к общей победе, разумеется. Детям Ночи более не придется скрываться по болотам, таить свое присутствие от людей и опасаться каких бы то ни было Орденов. — Звучит… заманчиво, — прищурился Маркус. — А что насчет наград? — Зависит от личной доблести и преданности делу, — отозвался на это Каин. — Ни перед одним из тех, кто пойдет со мной, я в долгу не останусь. Но эти вопросы, думаю, можно обсудить и позднее, в присутствии Ворадора. Пока же предлагаю перейти к более насущным делам, а после насладиться даром нашего любезного виконта. Иначе околеет, а это будет… печально. Господам вампирам ничего не оставалось, кроме как согласиться, ибо хватка у Наследника оказалась железная, и вывернуться из нее без потери лица, а то и жизни оказалось никак невозможно. Разговор перетек к предстоящему ритуалу и охоте, к смертным адептам и простым слугам, к корректировке памяти некоторых из них, в чем Маркус, по его заверениям, «неплохо разбирался». Он обязался проследить, нет ли в лагере соглядатаев от Ордена, после съездитьб в Прованс и избирательно кое с кем поболтать глаза в глаза. Фаустус был отправлен на болота, проверить проходимость Тропы, ведущей к манору, и сообщить, если Ignis Fatuus погасли. Магнус оставался лицезреть охоту. Каин же тихо надеялся, что Харек потеряется где-то в дебрях неисправной Тропы и будет сожран радостной болотной нежитью, которой совершенно все равно, кого употребить на обед. Только оставшись один, он позволил себе тихо, протяжно выдохнуть и прикрыть глаза, запрокинув тяжелую голову и наслаждаясь краткими мгновениями тишины.
