Мой Лорд Каин. Том 2. Рыцари Ночи

      Выдвинулись еще до того, как неяркое зимнее солнце показалось над горизонтом. Собирались молча, быстро, после короткого завтрака. Кто-то еще ночью пустил по кругу фляжку, чтобы хоть немного развеять тревогу, а теперь хмель выветривался, оставляя после себя мрачное раздражение. Лошади нервничали в присутствии вампиров, и Каин, недовольно цокнув языком, лично занялся животными., переходя от морды к морде. Они шарахались. Били копытами, фыркали, но он что-то шептал, успокаивал, уговаривал., гладил по мягким носам, и они затихали. Де Вэр зло косился на приведенную ему кобылу, но возмущаться перестал. И слава Тьме.       У Умы руки чесались всадить ему корделак в брюхо Одним только своим щегольским нарядом в безвкусных золотых галунах он бесил неимоверно, не говоря уже о выражении лица, с которым он смотрел на хлеб с сыром и холодную отварную телятину. Как будто ему отраву подсунули. Парни даже ставки делали втихаря, заметит Наследник или нет. Но Каин остался равнодушен и не опустился до колкостей       В глаза ему, как и полагается, старались не смотреть Но, все же, следили, ловя каждый жест и знак. А он деловито проверял сбрую своего коня, седельные сумки и прочее снаряжение. И едва он поставил ногу в стремя, это послужило сигналом остальным. Люди разобрали своих и заводных лошадей, садились в седла, переглядывались, дожидаясь отмашки. Даже Мартин, все еще бледный после ночи, выглядел уверенно. Старательно не сверлил взглядом царственную спину, то и дело сжимая пальцы раненой руки.       Де Вэр медлил.       — Поторопитесь, виконт, — бросил Каин, накинув капюшон плотного черного плаща и разворачивая коня. — Вы же не хотите от нас отстать?       И, не дожидаясь ответа, он сдавил каблуками бока своей зверюги. Черный жеребец пошел рысью, задавая темп всему отряду. Магнус остался замыкающим       Вокруг снова потянулись пустоши. Редкие купы лысых деревьев не могли разбавить унылого однообразия вересковой равнины.. Потеплело, снег начал подтаивать, то тут, то там оголяя островки ржавой травы и сухостоя среди колючих зарослей.. Лишь иногда ветреную тишину, разбавленную топотом копыт, нарушал крик хищной птицы. Смотреть было не на что, если не считать ведущего их вампира. А тот петлял среди вереска одному ему ведомым путем, держа меч наготове.       И чем ближе отряд подъезжал к болотам,, тем сильнее становилось нетерпение адептов, тем ярче прорывалась жажда оказаться в стенах манора. Она тянула сердце болью, тяжестью за грудиной, восторгом ожидания. Хотелось целовать руки тому, кто вел их к цели       А он, как назло, объявил привал и смену лошадей. И, пока люди наскоро обедали, обихаживали животных и отходили в ближайшие кусты, вампиры кружили по окрестностям, проверяя, нет ли лежек опасного зверья или нечисти.       Ума не помнила этих мест. Магнус обычно водил ее во внешний мир теневой тропой, во мраке которой реальность исчезает. И сейчас ей становилось не по себе в этих мертвых, брошенных землях. На десятки миль вокруг нет ни единого человеческого жилья, а какое было — то поглотило запустение. Взятых с собой из обоза припасов должно хватить на дорогу почти день в день и немного остаться сверху. Поместье сейчас почти безлюдно, кроме Ниелы там обитают еще несколько выживших жриц, следящих за состоянием тела Мастера Прилегающая с юго-востока закрытая долина вполне может прокормить всех. Однако люди, что там живут, за десять лет отвыкли от кровавой дани, даже расплодились немного. И как встретят адептов и возрождение Мастера — одной Тьме ведомо. Их решено было не класть на алтари. Не так много осталось тех, кто привычен служить Детям Ночи, таких надо беречь.       Спустя час, снова седлали коней, снова тронулись в путь, на сей раз не останавливаясь до самой ночи. Местом привала Каин выбрал заброшенную ферму, где у хозяйского дома сохранились стены и часть крыши, а на подворье можно было хоть как-то разместить лошадей. Гниловатые доски не вызывали доверия, в промороженных каменных стенах завывал ветер, но, все же, это было укрытие. В заколоченные окна почти не задувало, очаг годился, чтобы его разжечь. Люди разделили обязанности меж собой и стали готовиться к ночлегу. Кто-то готовил ужин на всех, кто-то занимался лошадьми, кто-то обустраивал спальные места. Говорили мало, думали — еще меньше, чтобы лишней мыслью не привлечь внимания вампиров, оставшихся снаружи. Ко всеобщей радости колодец оказался не пересохшим, вода не протухла, и вскоре аппетитно запахло мясной похлебкой. Треск огня отогнал тревогу, стало даже уютно, если забыть, куда они едут и кто сторожит лагерь.       Ума с открытой неприязнью подошла к виконту и вручила ему походную миску, полную дымящегося варева.       — Не советую воротить аристократический носик, — произнесла она, ничуть не смутившись полыхнувшего в ответ взгляда. — Дорога долгая, и нам не улыбаетсятебя ловить, если твоя милость изволит съехать в обморок.       — ты о своей дерзости пожалеешь, — прошипел он, выхватив миску.       Ума только фыркнула в ответ.       — Мы не во дворце. Смотри, как бы тебе не пришлось жалеть о своем высокомерии.       Она насмешливо глянула на побелевшее от гнева лицо, на поджатые в ниточку губы, на раздувшиеся ноздри. Но в душе понимала — этот хлыщ доставит им немало неприятностей, если Ворадор примет его. Хотя бы лишь затем, чтобы досадить Цареубийце.       — Да не цепляйся ты к нему! — позвал от очага Элрик. — Иди лучше к нам, с нами веселее будет. Все одно Мастер его сожрет.       — Было б че жрать! — хохотнул его приятель. — Вон, наш Мартин и то покрепче будет.       Тот неловко покраснел и опустил глаза под смешки других адептов       Потрескивал огонь, пожирая остатки старой мебели и прочий деревянный хлам, найденный на втором этаже. Окна завесили одеялами, и сквозь доски перестало задувать. Люди жались друг к другу, кутаясь в одеяла и гардкорпы. Опять пошла по кругу чья-то фляжка, начались негромкие разговоры, голоса стали живее, речи смелее. Но иногда кто-то, все же, поглядывал с опаской на дверь, ожидая увидеть бледное лицо и пристальный, сверлящий взгляд. Но сытость делала свое дело, то один, то другой начинал клевать носом. Вот уже послышались первые раскаты храпа, за ними еще и еще. Люди сползали на пол, заворачивались в одеяла и спальники, засыпая почти мгновенно. Они привыкли к тому, что спать приходится урывками, от случая к случаю, а потому драгоценных часов не теряли.       Кто-то, заведя слишком громкую руладу, получил локтем под ребра от соседа.       — Да заткнись ты уже!..       Кто-то беспокойно ворочался. Кто-то вскидывался на каждый шорох. Что-то грохнуло по потолку, и тут же звякнул, вылетая из ножен, клинок.       Топоток. Крыса…       Мысль о том, что вампиры просто не допустят в дом нечисть, пришла в сонную голову не сразу.       Что-то слишком уж подозрительно скрипят наверху половицы и слишком членораздельно воет ветер.       Ниелу бы сюда.       Уме тоже не спалось. Она встала, поворошила угли, в очаге, подкинула дров, легла снова. Надо бы выспаться, но в голове, как назло, роились мухами мысли. Совсем скоро кто-то из них станет хищником, а кто-то — пищей. Совсем скоро Каин начнет свою смертельную игру. Она пока не понимала до конца его мотивов и причин, Магнус почти ничего не рассказывал ей. Но, в любом случае и при любом раскладе собиралась придерживаться некогда данных клятв.       Лотта, наверное, кусает локти от злости. Каин ведь лишил ее шанса на бессмертие/, закрыв путь в поместье.       Но, с другой стороны, его логику вполне можно понять. Тащить паланкин или карету через пустоши неудобно и муторно, это замедлило бы отряд, а верховых переходов бедняжка Лотти не выдержала бы. Но она теперь затаит обиду, и денег у нее не допросишься. Впрочем, один приказ Мастера решит все.       Да бесов им в штаны, как же холодно!       Ума поплотнее завернулась в одеяло, поерзала, удобнее устраиваясь на жестком полу, и закрыла глаза. Огонь грел только с одного бока. Второй мерз.       Снаружи тихо заржала лошадь. Раздались мерные шаги вампира и неразборчивый низкий говор.       Интересно, чем он занят, пока никто не видит? Он вообще бывает несобран, не готов или банально не одет?       Иногда кажется, что это живая статуя, которая начинает шевелиться лишь тогда, когда есть дело. При них он ни разу не касался обычной еды, ни разу не засыпал, ни разу не выглядел ленивым или расслабленно-небрежным. Ни разу она не видела, чтобы хоть одна деталь его одежды была не в порядке. И подозревала, что он и не позволит застать себя врасплох — мятым, сонным, уставшим или,не дай Тьма, вовсе в неприбранном виде, с расческой и в одном халате       Ворадор, напротив, позволял себе и не такое.       Но каким он вернется? Вернется ли он разумным?       Мысли постепенно становились бессвязными и затухали. Ума погрузилась в такой же чуткий и беспокойный сон.              Каин сидел на остатках каменной ограды, держа меч на коленях, и вслушивался в ночь. Небо было ясное, луна подсвечивала редкие барашки облаков, ветер доносил отдаленный вой и взлаивания, шорох и скрежет сухостоя.       Тревожно. Тянет по спине мурашками и неприятным чувством чужого взгляда. Привычно, но расслабляться нельзя.       То, что никого не видно, не значит, что здесь никого нет. Они всегда наблюдают, всегда ждут момента, чтобы напасть на неосторожную, беспечную добычу. Иногда им даже тела для этого не нужны. Чем ближе болота, тем их больше. Чем больше старых капищ, тем они сильнее.       А топи с каждым годом растут, и старая вампирская Тропа начинается уже далеко за их границей. Фаустус наверняка не рад своему заданию. Если вообще уцелел в когтях болотной нечисти.       Но посылать ему мысленный зов и интересоваться успехом Наследник не спешил. Слишком много чести. Он должен сам отчитаться.       О. пожаловали, гости дорогие.       Ветер донес до чуткого слуха отдаленный звук шагов. Медленных, неровных, иногда шаркающих. Они обходили ферму по широкой дуге, стремясь взять живых в кольцо и напасть с нескольких сторон. Хорошо, что они довольно тупы и вампиров от себе подобных отличают плохо.       — Может, людей Тропой Теней уведем? — возник рядом Магнус.       — Нет, — качнул головой Каин. — Пусть привыкают. Отбиться сумеем.       Десяток человек и вдвое больше лошадей с поклажей — ценная, сытная добыча. Вся окрестная нечисть и нежить проснулась, обозначив свои лежки. Вести людей откровенно опасно, если заранее не рассчитать места привалов и ночевок. Он эти места знал. И даже мог бы, наверное, по старой памяти навести тропу на сам манор, но… всерьез опасался, что разрушения слишком велики, и разница между воспоминаниями и реальностью заведет Тропу в никуда. А обрывать ее в болоте, с места ввязываясь в бой — так себе удовольствие.       — Охраняй лошадей, — коротко приказал Каин, стекая со своего насеста. До того мирно спавшие животные забеспокоились, начали храпеть, вскидывать гголовы и бить копытами.       По волнистому клинку Похитителя Душ пробежала пара колких разрядов.       Каин ждал, не двигаясь с места и держа меч наготове. Лишь одним коротким шагом перетек в боевую стойку.       Трупы приближались. Пошатываясь и запрокидывая гнилые, почерневшие головы с отвисшими челюстями, они довольно резво переставляли костлявые ноги в остатках обуви, и чем ближе к добыче, тем меньше в них становилось неуклюжести.       В пустых глазницах тлел мертвенный зеленовато-синий свет.       Каин беззвучно оскалился и сорвался с места, не размениваясь на боевой рык. Стремительной размытой тенью он метнулся к первой твари, одним размашистым ударом перерубил ее пополам, с разворота прыгнул к следующей, снес голову еще одним точным ударом. Похититель Душ глухо выл, пожирая то, что подняло трупы. Клинок прошивал кости, как столовый нож подтаявшее масло. Одним гибким звериным прыжком Каин перемахнул через забор, вторым пересек подворье и возник в проломе спротивоположной стороны, на пути еще пары мертвецов. За один удар спокойного черного сердца острие меча дважды вонзилось в гнилую плоть, дважды пресекло попытки тварей Той стороны добраться до живых. Точная рука уверенно вела послушное и легко управляемое оружие. А в следующий миг новая атака настигла очередного мертвеца в нескольких ярдах левее.       Казалось, Каин мечется от цели к цели, как в голову взбредет. Но всякий раз тела падали замертво, не успев даже пересечьграницу двора. Несмотря на то, что с каждым мгновением промедления они становились все шустрее и злее.       С другой стороны двора все еще слышалось беспокойное ржание лошадей и звуки резни. Магнусу приходилось орудовать обычным топором, и у него твари дохли намного медленнее. Даже перерубленные пополам или безголовые, они продолжали шевелиться, а над останками вздувались пузырями крупные черные кляксы живого мрака. Лишаясь оболочек, пересекшие границу реальности твари немедленно пытались напасть на лошадей или втечь в щель под дверью дома.       Пришлось вмешаться. Несколькими тычками пригвоздив к земле текучую черную дрянь, Каин добил то, что еще пыталось ползать. Лошади ржали инервно перебирали ногами. Люди проснулись, зазвенело оружие. Ментальный визг ввинчивался в мозг так, что начинала ныть голова.       Тз дверей показались мятые, взьерошенные парни с мечами наголо. Все произошло так быстро, что они почти ничего не успели понять.       — Спите, — махнул им Каин, оттирая меч       От гнилья сперва снегом, а потомвытащенной из поясной сумки тряпицей. — Через пару часов подъем.       Люди быстро огляделись, кивнули и захлопнули дверь, не задавая лишних вопросов. Вампиры остались успокаивать лошадей.       — Дальше будет хуже,, — тихо проворчал Магнус, поглаживая одно из животных по морде.       — Будет, — согласился Каин будничным тоном. — Ты еще не знаешь, скольким Охотник по округе бошки пробил.. Здесь, в низине, капище рядом. Но пока они поймут, что со мной лучше не связываться.       — Не было в этих краях раньше такого, — хмуро отозвался на это Магнус. — Да, нечисть попадалась, но чтобы столько…       — Многое изменилось в Ночных Землях, пока ты на югах под солнышком жарился, — лениво заметил Каин, отправляя меч за спину, но не теряя бдительности. — Впредь это вам урок о том, как беречь своих людей, от которых вы зависите чуть менее, чем полностью. Время игр в ландор кончилось.       — Ты это не мне говори, — позволил себе огрызнуться Ривари, на что получил лишь холодно вздернутую бровь в ответ.       — Это всех касается. Без исключений.       — Ворадор будет очень не рад новым порядкам… — пробормотал бывший разведчик себе под нос и отвел взгляд.       — Мне плевать на мнение Ворадора, — ледяным тоном отрезал Каин. — Пусть остается благодарен за то, что его голова вновь окажется на плечах.       Тихий низкий голос остался спокоен, но в нем лязгнула такая сталь, что Магнусу осталось только поклониться.       — Убрать останки, Сир?       — Нет. Пусть полюбуются утром.       Каин, проводив его пристальным желтым взглядом, вернулся на свой наблюдательный пост. Луна, катившаяся по небу, отмечала время до побудки. Пустоши затихли, и неприятное чувство чужого взгляда перестало щекотать нервы. Пока.       Страха он никогда не испытывал. Но столкновения с потусторонней жутью, обитающей на этих болотах, вызывали здравые опасения и вопросы. Спору нет, Орден Сэрафан сюда не сунулся бы. Но и вампирам здесь жить порой откровенно опасно — сожрать могут.       Надо было заставить Ниелу провести всех порталом. Но, с другой стороны, такая прогулка приучит всех к послушанию и работе, собьет с некоторых спесь. Маркус закончил дела в городе и выехал вдогонку отряду. Правда, на живой лошади, и это его задержит, но необремененный скарбом всадник все равно быстрее       Придется, все же, делать крюк к Дорнхайму, в обход глазастых идолов. Припасов отряду должно хватить даже с таким расчетом. А в городе…       Каин прикрыл глаза. Эти молодчики собираются становиться вампирами. Ну так пусть посмотрят, с чем придется сталкиваться вампирам.              Ума проснулась разбитой. Ночевка на холодном полу, в тесноте и запахе немытых тел, вкупе с внезапной резней, не добавили ни отдыха, ни настроения. Одно радовало — де Вэр совсем растерял весь свой лоск. Отрадно было видеть, как у него рожа позеленела, когда он изволил выползти на двор и уставился на валявшиеся то тут, то там куски полусгнивших тел.       АЦареубийца сидел боком на заборе, упершись ногой в каменную кладку, и с ироничной усмешкой подсвечивал адептам дорогу до колодца и отхожего места магическим светляком. Останки в холодном синеватом свете выглядели еще отвратительнее.       — Не рассиживайтесь долго, — тоном ленивого кота мурлыкнул он, и это странное добродушие насторожило всех. Как и пришедшая на смену привычной уже царственности небрежность. Он придерживал меч одной рукой и наблюдал за людской суетой с таким видом, будто ночью не случилось ничего из ряда вон выходящего.       — Наверное, это были здешние хозяева и их работники… — пробормотал себе под нос рослый красавчик Динар, опасливо стрельнув глазами не столько на истлевшее тряпье и останки, сколько на Похитителя Душ. — Нам их закопать, Сир?       — Не тратьте зря время, — отмахнулся Каин. — Завтракайте и выступаем. Трупы и так догниют за неделю.       Лошади и впрямь уже ждали, вычищенные и оседланные. Ума при виде животных удивленно моргнула и даже вынырнула из полуобморочного недосыпа       — Ты глянь, они для нас расстарались, — негромко хохотнул Динар, прогребя пальцами черные кудри и вновь натягивая шапку.       — Сир спешит, — Ума ткнула соратника локтем в бок, чтобы заткнулся. — И нам бы тоже поспешить не грех.       — А ты задумайся, сестричка, стал бы для нас Мастер лично в конском поте и навозе руки марать?       — А ты задумайся, какую плату с нас потом за это спросят, — отбила Ума. Динара она знала еще со времен Мермеха, когда с соседями по баракам удавалось перекинуться парой слов или взглядов на общем дворе. Покойный Харольд, да примет Колесо Судьбы его душу, выбрал парня не только за красивое лицо и ладную фигуру, но и за характер. Ворадору нужен был скот для выведения новых поколений красивых, послушных рабов, а его глазам и ушам — теневые убийцы с живым и ясным умом.       Возможно, будь таких побольше, Клан бы устоял.       — Что бы он не взял в оплату, дорогая, с ним надежнее, — не согласился Динар. — Еще скажи, что он тебе не нравится.       — И ты туда же! — возмущенной коброй зашипела Ума. — Заткнись!       Этот паскудник лишь мелко подмигнул.       — Мессир Магнус изволилприменить магию исогреть нам воду. Пошли умываться, каша уже закипает.       Заботливость вампиров начинала пугать, но охотница промолчала, скрыв тревогу за непроницаемой маской. Во внезапную доброту Цареубийцы она не поверила бы, даже выпив в одиночку бочонок дешевой сивухи. Он их всех нагло приручает, не более того. Привязывает благодарностями, обязательствами, честью, мелкими знаками внимания. Тем страшнее для многих окажется возрождение Ворадора.       В доме уже действительно горел огонь, и аппетитно пахло мясной кашей.       — Извините, гусинойпеченки в марципановом соусе не держим, — сьязвил один из адептов, вручая де Вэру его порцию.       Мартину, как особо отмеченному и раненому, досталось в два раза больше.       Ели быстро, обжигаясь и наспех запивая водой. Времени на чай и болтовню не оставалось, но Ума перед выходом настояла на том, чтобы осмотреть Мартину руку. Не хватало еще случайно занести в рану гниль и получить заражение крови. Каин на это не возражал и даже кивнул одобрительно. Сам он, как всегда, будто бы и не нуждался в отдыхе.       Выехали опять затемно, через заброшенные фермерские поля, через рощу. Каин вел отряд быстро и ощутимо забирал к северу. Прежнего воодушевления больше не было, его сменила тревога. Люди не сводили глаз с черной фигуры впереди, прекрасно зная, что их глаза и уши бесполезны. На привале вампиры больше не отлучались далеко, оставаясь возле людей с мечами наголо. Мороз крепчал, окончательно схватывая льдом ручейки и лужи. Люди надеялись, что лошадям хватит корма.       Как-то не так представляла себе Ума это путешествие домой. Ей все виделось проще, быстрее. Но они раз за разом ночевали в кустах или руинах, а вампиры стерегли их сон, как волки — добычу от враждебной стаи. Уме, да и остальным, все чаще начинало казаться, что за ними следит чей-то неотрывный взгляд. Стихли птицы. Но даже это не могло помешать людям проваливаться в сон, едва только голова касалась подложенной вместо подушки сумки. Следуя советам наставницы, Ума ежевечерне подмешивала в чай определенные травы, чтобы соклановцев не свалила простуда. Даже ненавистному виконту поставила ультиматум — или он пьет, что дают, или может катиться на все четыре стороны, в обратную дорогу до Прованса. Впрочем, спеси в нем поубавилось после той ночной схватки.       Каин был на взводе и отвечал сухо, резко, только по делу. Любые ссоры, стычки и недопонимание пресекал коротким, рявкающим приказом, почти не повышая, впрочем, голоса. Звучало это хуже, чем если бы он пустил в ход отборный солдатский мат.       Роптать не смел никто. Даже когда с севера отчетливо потянуло застарелой гарью. На горизонте показались стены Дорнхайма — черные, обугленные, с обломанными зубами башен, над которыми кружили сотни крылатых теней.       — Вороны? — предположил Элрик, придерживая усталого коня и щурясь воспаленными глазами.       — Если это и вороны, то размером они с волкодава, — фыркнул Динар.       — Это авернусские бесы, — подъехал ближе Каин. — Разжирели и город спалили целиком.       — То есть, ни в одну ближайшую деревню за припасами мы не заедем? — осведомился де Вэр, тщательно скрывая недовольство.       — Если вам любопытно познакомиться с демонами/, то отчего нет/, — любезность Каина в этот раз была хрупка, как весенний лед.       Виконт счел за лучшее промолчать, и они отправились дальше на восток. До границы болот отсюда. Как помнила Ума, оставалось меньше двух дней пути. Но чем дальше, тем больше ей не нравился хищный золотой блеск в глазах Цареубийцы. Не нравилась и волчья настороженность, проявившаяся в повадках Магнуса по отношению к Наследнику.       Вздохнув, Ума поняла, что на этой же ночевке обоих придется кормить. Иначе не миновать беды.