Хар Дешур

На Земле вид растительной жизни может окутать человека тёплыми, безмятежными чувствами. Мы воспринимаем растения как нечто само собой разумеющееся — полезные, пассивные создания, порой даже считая их существующими исключительно для наших нужд: скорее инструмент, чем форма жизни. На Марсе вид местной флоры может вызвать у местных животных ( если те вообще способны на чувства ) чувство ужаса. Возможно, в далёком прошлом флора этой планеты были столь же пассивна и щедра на плоды, как наша собственная, но миллионы лет ухудшения окружающей среды сделали даже флору свирепой. В последней саванне можно найти гигантские губкоподобные наросты, переваривающие микроорганизмы из воздуха в своих пещеристых утробах, а в редких кустарниковых зарослях встречаются кусты, которые отправляют своё потомство кормиться на другие растения. Арефиты — марсианский таксон, наиболее близкий по морфологии к земным Plantae, — некогда составляли большую часть планетарной флоры, о чём свидетельствует палеонтологическая летопись. Однако, в отличие от водорослей и растений нашей планеты, арефиты так и не развили оксигенный фотосинтез. Они застряли на куда более архаичном метаболизме, при котором солнечный свет используется для превращения сероводорода и углекислого газа в сахар, а отходом является элементарная сера вместо кислорода. Когда Марс был молод, эта зависимость от H₂S не была проблемой. Вулканы регулярно насыщали атмосферу сернистыми газами, а водные пути и влажные почвы, вероятно, были наполнены микроскопическими сульфатредукторами, вырабатывавшими H₂S как побочный продукт. Но по мере старения и высыхания планеты ухудшались и условия, позволявшие этим организмам процветать. Многие арефиты вымерли эоны назад; последние выжившие из наиболее базальных типов ныне отчаянно цепляются за склоны вулканов и горячих источников, где условия всё ещё дают слабое эхо древних дней. Трон растительного царства был узурпирован бывшими «растеноживотными» — спонгиспорианцами и фрактарианцами, которые поставили на правильную лошадь и вступили в симбиоз с кислород-производящими хлоропластами. Однако одна группа арефитов сумела приспособиться к этому меняющемуся миру. Arthrophyta — это клада, характеризующаяся двусторонней симметрией и сегментацией — чертами, которые мы обычно связываем с животными. Но главная особенность, отличающая их от архаичных предков, заключается в том, что они обзавелись дополнительным типом эндосимбионтов: сульфатредукторами. Это анаэробные клетки-ареонтов, которые растение размещает в плотно закрытых луковицах вдоль своего стебля. Сделка проста: растение обеспечивает аноксические условия внутри своего тела и серные отходы, а симбионты восстанавливают эту серу обратно в сероводород. Гениальный круговорот. Благодаря этому артрофиты смогли сохранить более широкое распространение, чем их сородичи, и в прошлом вырастали в собственные леса в мире, уже заполонённом фрактарианскими чешуйчатыми деревьями. И всё же они были и остаются ограниченными по сравнению со своими конкурентами. Способность перерабатывать собственную серу — превосходная адаптация, но это не совсем то же самое, что производство H₂S. Это замкнутый цикл, и потому артрофиты по-прежнему зависят от любого дополнительного сероводорода, который они могут получить из почвы. Одна своеобразная группа артрофитов нашла решение этой проблемы: плотоядность. Предки этой группы, вероятно, начинали примерно как земная росянка, произрастая на бедных питательными веществами почвах и улавливая мелких животных в качестве дополнительного источника азота. По мере этого гнилостные микроорганизмы, должно быть, сбраживали сернистые молекулы тела жертвы и производили отходный H₂S, который немедленно оказывался кстати. За миллионы лет сформировался тесный эндосимбиоз, который в конечном итоге породил рационы куда более изощрённые и ужасающие, чем у любой венериной мухоловки на Земле. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEgqfnHMlTFd0TKaca0OekBcQTzCdzY_ZosNBn4pGEJPGae5S8cJcf5zOTg4opNgOc9kDhSPmEXqOcpJ16FA_bIKb_zW1p3uLkXQcvTn04ULZ2gzhp0iY3877WD-juH_rDvm-8i5JfjwVZjzjJue-6pp7XAPh_2Q_2Je7OxOnyEif2DKDJaljsS4IhCSanfy/s6871/RedWeeds%20aff.png Когда животное ступает на щупальцеобразные листья красной травы, оно немедленно опутывается, а каждая попытка к бегству вызывает всё новые прото-нервные реакции растения, заставляя его держать добычу всё крепче, пока та в конце концов не утомляется и не задыхается до смерти. У обычного плотоядного растения на Земле именно здесь началось бы пищеварение: ферменты, выделяемые с поверхности растения, разлагали бы пищу. Но эти растения переваривают добычу микроорганизмами внутри своего тела — в тех самых анаэробных камерах, которые прежде вмещали сульфатредукторов, а ныне превратились в то, что можно назвать настоящим желудком. И именно способ, которым эти растения доставляют пищу в свои желудки, снискал им зловещую репутацию… и цвет. Это растения-вампиры. Каждый лист усеян крошечными иглами, напоминающими волоски земной крапивы, но вместо инъекции эти иглы приспособлены для всасывания. Посредством осмотических процессов между желудками и жилами, ведущими к иглам, создаётся разница давлений. Когда животное-жертва прорывает герметичное покрытие игл и оказывается ужаленным, те работают как шприцы и вытягивают кровь и другие жидкости из организма, постепенно высасывая его досуха. Это чудовищный процесс; наблюдатели иногда фиксировали слышимый хлюпающий звук. Некоторые растения даже впрыскивают в добычу кислоту, которая способствует разложению тканей тела в усваиваемую жижу, подобно пауку. Питательные вещества из жидкостей жертвы перевариваются в желудках, что приводит к производству H₂S, азота и других полезных ресурсов. Избыточная вода течёт по ксилеме хищника — превосходное благо при жизни в сухих пустошах Марса. Из-за обилия железа в коре планеты многие высшие животные используют гемоглобин, миоглобин и эритрокруорин для транспортировки кислорода — как и многие организмы на Земле. Это означает, что их кровь столь же красна и, будучи похищенной, окрашивает естественный цвет этих артрофитов изнутри. Поскольку многие из их метаболических путей не требуют кислорода, остаётся неизвестным, для чего растения используют глобины, текущие по их сосудам. Именно этот цвет, вместе с агрессивной, удушающей природой, дал растению его разговорное название: Красная трава. Перейдя в наступление, эти остатки забытой флоры огнём прошли по экосистеме, разрастаясь с поразительной силой и пышностью. Целые области скудных кустарниковых зарослей превратились в их собственный микробиом, где кактусообразные красные травы образуют плотные ковры и миниатюрные багровые леса. Существует множество различных видов и морфологий. У одних — типичные широкие, щупальцевидные листья, как у росянки; другие выбрасывают из стеблей длинные, тонкие струны, почти как растяжки. Усики последних ползут, словно склизкие, мокрые животные, по пустоши, покрывая поля, канавы, кусты и спящих животных живыми алыми щупальцами, ползут, ползут… Третий тип красной травы, вампирские водяные лилии, встречается крайне редко, так как большую часть года пребывает в спящем состоянии. Но в сезон оттепели, где бы этот необычайный нарост ни встретил поток воды, он немедленно становится гигантским и непревзойдённо плодовитым, цепляясь и разрастаясь с пугающей прожорливостью. Его диаспоры просто высыпаются в воду, чтобы осесть и укрыться в осадке до следующего сезона, а его стремительно растущие титанические водяные вайи быстро перекрывают воду, создавая временные пруды, в которых земноводные существа откладывают свою икру. Величайшие различия между видами обычно кроются в «головках» растений, которые являются их репродуктивными органами. Нечто, похожее на прекрасные цветы или плоды, никогда не развивалось на Марсе ни у одной из известных флор. Вместо этого из серповидных верхушек вырастают отвратительные спорангии, рассеивающие жалкие диаспоры в ветер и почву. Некоторые из диаспор красной травы могут быть некропаразитическими при проглатывании. Обычно они пребывают в спящем состоянии внутри тканей хозяина на протяжении всей его жизни, но когда тот в конце концов умирает естественной смертью, гнилостные химические вещества заставляют диаспору прорасти и питаться трупом хозяина, пока не вырвутся наружу из разлагающегося тела. Очень немногие не дожидаются смерти хозяина. Ещё одно преимущество красной травы состоит в том, что ею питается очень мало травоядных — обычно из-за ущерба, который их иглы могут причинить ротовым частям, но также и потому, что большинству растительноядных животных, по-видимому, неприятно вгрызаться в пищу, наполненную чужой кровью. Но всё же есть те, кто кормится красными ползучими растениями, помогая сдерживать их наступление. Бенну, ранну и другие периостраки обладают твёрдыми сколекодонтными клювами, образовавшимися из бывших зубов, и потому невосприимчивы к уколам шприцев-игл. Они просто вгрызаются в листья, вырывая их и разрушая накопленное осмотическое давление, и с удовольствием жуют сочную закуску. Возможно, они не возражают против вкуса благодаря своей всеядной диете. У некоторых онихогнатов тоже есть клювы, но мягкая внутренняя выстилка их ртов всё равно затрудняет им поедание красной травы. В заключение любопытно обсудить, почему такой тип плотоядных растений не развился на Земле, хотя все необходимые механизмы теоретически существуют и в нашей флоре. Скорее всего, дело в необходимости: ни одному из оксигенных земных растений не требуется прибегать к столь радикальным мерам, как метаболически ущербным арефитам, чтобы оставаться в эволюционной игре жизни. Но это может быть и вопросом времени. Плотоядные растения на Земле — явление относительно недавнее; большинство ископаемых и молекулярных данных указывают на происхождение не старше позднего Мела. Возможно, скромная росянка и мухоловка находятся ещё на очень ранней стадии эволюции своего рода. Поскольку сама Земля неизбежно потеряет в пригодности для жизни, а конкуренция со стороны расширяющихся C4-растений погонит такие формы в ещё более суровые местообитания через 500 миллионов лет, возможно, здесь тоже разовьются стратегии столь же радикальные, если не более экстремальные, чем у красной травы. Через миллиард лет, когда расширение Солнца превратит наш дом в ещё одну красную пустыню, эта планета, возможно, тоже станет миром вампирских сорняков. Быть может, они даже отрастят ноги и сами отправятся на охоту за животноподобными пост-людьми, что будут цепляться за пустошь.