Хар Дешур

https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEj3utt58iCE_6kslTkYoc1DLyXm1T4p5gz_Va7C_Bia8Ud2pAB7dsppVZZY31nz5zNfRfqG7VBL1B0WVPdGrFnDh8NKxh8sUSEmQoCR40sPM3TB4FJqz6vL8BdE78QkWRXr1gXHaZW5VCkMb3GxBZ46k2lTs11zSENW6wQkVyC8svSnI_KsLunZiZETBg/s6870/Hellas%20Savannah%20Affinity.png Равнина Эллада, вероятно, является самым характерным регионом Красной планеты. Это гигантская котловина, простирающаяся на 2300 км в самом широком месте, а её глубина достигает более 7 км ниже планетарного датума ( эквивалента уровня моря ). Она достаточно велика, чтобы ранние астрономы могли видеть её с Земли в свои телескопы. Миллиарды лет назад, когда планеты земной группы ещё находились в стадии формирования, котловина образовалась в результате гигантского удара — одного из крупнейших в истории Солнечной системы. Когда молодой и бурный Марс вступил в свою водную фазу, вода вскоре скопилась, и равнина Эллада стала домом для обширного внутреннего моря, что подтверждается местной стратиграфией. Однако это море исчезло так давно, что теперь даже под самыми глубокими точками котловины можно найти окаменелые останки наземных животных, покоящиеся в пустынных отложениях, возраст которых насчитывает сотни миллионов лет. Когда море Эллады исчезло, оно оставило после себя лишь обширную соляную равнину, которая после тысячелетий бомбардировки ультрафиолетовым излучением, должно быть, стала крупнейшей перхлоратной пустыней, когда-либо существовавшей в Солнечной системе. Но даже это господство токсичных песков подошло к концу. Непрерывный рост и таяние ледяных щитов и ледников южных высокогорий на протяжении сотен тысяч лет затапливали котловину щебнем и обломочным материалом. В течение тысячелетий соляная пустыня была погребена под глубокими слоями гравия, на котором со временем вновь смогла сформироваться плодородная почва. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEjYFna6l4LBxZ_1L9pCopxnEEtrXuBmHGu6DkXSXAVkAi6pBM6cwLa4d2-ZtV2t5f9CwONXDMlBVPhIPMQKImKmtUI01yOGjh2S2E_HGZf6rLPhkCzd6BVRPm22pcUGJFfSAr7jPCFO-dUBd95RZy4kbf5seVgNSH0M2dv1yNGTH_AGAkyMHodJdqjsTw/s6870/Mars%20Climate%20Savannah.png Рис. 2: Протяжённость климатической зоны элладской саванны. Обратите внимание, что более тёплая область саванны окаймлена кольцом более умеренных кустарниковых зарослей, прежде чем перейти в тундру. Благодаря множеству факторов, бассейн Эллады ныне является самым биоразнообразным регионом планеты и, вероятно, представляет собой последний остаток в остальном утраченной экологии. Два основных фактора, обуславливающих это состояние, — глубина и география котловины. Регион лежит так глубоко ниже марсианского датума, что на его дне атмосферное давление на 103% выше, чем на среднем уровне высоты планеты, или, иными словами, составляет 1,035 бар, что на самом деле немного выше среднего показателя на Земле. Столь плотная углекислая атмосфера создаёт усиленный парниковый эффект, порождая температуры, которые гораздо более сравнимы с температурами великих северных пустынь, чем с теми, что царят в тундрах, окружающих бассейн. Но что отличает Элладу от Бореальной пустыни, так это её влажность и растительность. Хотя осадки в виде дождя на Марсе почти отсутствуют, бассейн Эллады умудряется оставаться хорошо увлажнённым довольно простым способом. Окружённая со всех сторон замёрзшей тундрой, котловина становится естественной водосборной зоной, когда верхние слои вечной мерзлоты оттаивают каждую весну. В котловине воды просачиваются в почву и, как в Швейцарском Mittelland, наполняют глубокие слои ледникового гравия, становясь превосходными водоносными горизонтами. Таким образом, под большей частью бассейна залегает обширный и довольно высокий уровень грунтовых вод, к которому растительноподобные формы жизни могут получать доступ в течение всего сезона затопления. В отличие от любого другого места на Марсе, бассейн Эллады может поддерживать растительный покров, подобный саванне. Его сухие климатические условия, поддерживаемые высоким уровнем грунтовых вод, отчасти сравнимы с некоторыми районами Гран-Чако или, возможно, что более уместно, с формацией Моррисон позднеюрского периода. Плотный воздух в условиях низкой гравитации оказывает и другие экологические влияния. Только здесь ещё существуют облака аэропланктона, достаточно густые, чтобы заслонять солнце. Они состоят из личинок шеллубимов и уаджетов, множества микролетающих онихогнат, спор и гамет различных сидячих организмов и даже водорослеподобных макроареонтов, парящих на крошечных органах-баллонах. Многие из этих организмов удивительным образом биолюминесцентны, создавая захватывающие ночные небеса. Эти облака поддерживают как воздушную, так и наземную экосистему. Возможно, самым характерным типом флоры в этой саванне являются гигантские трубчатые деревья — одни из крупнейших живых организмов на Марсе. Это спонгиспории, которые функционируют как нечто среднее между гигантским лишайником и наземными губками. В их тканях живут различные эндосимбиотические микробы, осуществляющие фотосинтез, питая базовый метаболизм огромного организма в обмен на укрытие. Но главным образом эти трубчатые деревья питаются, фильтруя воздух в поисках аэропланктона с помощью своих трубкообразных выростов. Внутри организма находятся обширные каналы и трубы, усаженные рядами волосовидных щетинок, чьи движения создают непрерывный поток воздуха внутрь и наружу тела. Попав в этот поток, аэропланктон засасывается в котлообразную полость, чтобы медленно перевариваться мягкими кислотными жидкостями. Долгая и мучительная смерть. Сами гигантские трубчатые деревья важны для множества других организмов. Различные трихордаты и спириферы, питающиеся губками, кормятся их мягкой, пористой кожей, которая быстро отрастает заново. В некоторых районах трубчатые деревья растут плотными группами, создавая рифоподобные острова посреди саванны, на которых живут и гнездятся различные организмы. https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEhKF-KBNpon4WESy903P69U31Mbd9ZKvcM9v6GptMD-WDHDpC7ykAU7rXXHluniy3g2NqPHh7U9JldMhybb5mmx127pXJUSfXXVdZNMhXpzAYiqepIzOXOoKZ6ODS50TyFgz4yPq9XwPJpOqOeJKFwCkO4OvjBIjhm8NIyIgvXh0Fg_XKRuOgnwaDm0Sg/s5971/Dendrophorogramm.png Другой опорой саванны являются чешуйчатые деревья. Хотя внешне они напоминают хвойные растения Земли, внутри они совершенно иные. Это фрактарианские организмы, точнее, полифрактарианцы. Каждое дерево на самом деле представляет собой клональную колонию множества особей, называемых фрактофорами, работающих вместе как единый организм. Это состояние отчасти сравнимо с португальским корабликом. Дерево начинает жизнь как одиночная особь, вырастающая из споры. Это генофор, из нижней части которого затем вырастают множество соединённых клонов, развивающихся в ризофоры, которые образуют корневую систему. Из верхушки генофора затем в чередующемся порядке растут дендрофоры, формирующие ствол, ветви и листья. По достижении зрелости самый верхний дендрофор производит гонофоры, чья единственная задача — размножение. Самое поразительное в чешуйчатых деревьях — их способ транспортировки. Вместо того чтобы переносить воду и питательные вещества через нечто подобное ксилеме, почти каждый фрактофор обладает органом, похожим на сердце, которое медленно прокачивает жидкости по телу. Стоя рядом с деревом, можно услышать медленное сердцебиение этих крупных организмов. В сочетании со всеми другими деревьями и животными саванны это создаёт поистине уникальный звуковой ландшафт. Эта особенность чешуйчатых деревьев интересна по многим причинам. У фрактарий предково отсутствуют мышечные ткани, хотя у них есть похожие на плакозойные предшественники таких тканей, которые псевдартикуляты развили в настоящие мышцы. Было бы крайне интересно исследовать, гомологичны ли мышечноподобные ткани, приводящие в движение полифрактарианские сердца, аналогичным тканям, обнаруженным у псевдартикулят, или же это совершенно независимое развитие, возникшее из общих строительных блоков. Кроме того, недавние исследования (Bomhoff 2339) показали, что фрактофоры способны координировать частоту своих сердечных сокращений и ток жидкости в унисон по всему телу дерева. Каким образом они способны на это, не обладая нервными клетками, неизвестно и требует дальнейшего изучения. Другая загадка чешуйчатых деревьев касается размножения некоторых видов. Гонофоры большинства чешуйчатых деревьев размножаются примитивно, обмениваясь воздушными гаметами, которые затем развиваются в воздушные споры, вырастающие в новых генофоров. Однако у некоторых редких видов, встречающихся в саванне, спора заключается в деревянистую оболочку, поверх которой затем вырастает губкоподобное покрытие. Эти часто размером с кокос «яйца», как их неформально называют, затем падают на землю, где многие из них сгнивают, не развившись в нового генофора. Существует отчётливая вероятность того, что перед нами марсианская версия фрукта или ореха, но, похоже, нет животных, достаточно крупных или желающих поедать и рассеивать эти органы, что, возможно, объясняет, почему эти яйценосные деревья так редки. По всей саванне встречаются и другие экологические анахронизмы. Многие из гигантских трубчатых деревьев имеют защитные шипы, образованные из их спикулового скелета, растущие по всей высоте, которые кажутся хорошим сдерживающим средством для крупных травоядных. Некоторые шеллубимы также обладают защитными токсинами такой высокой силы, что они кажутся чрезмерными для большинства ныне живущих животных, которые могли бы на них наступить. Похоже, что не так давно саванна всё ещё была домом для мегафауны, но она полностью исчезла, оставив после себя карликовую фауну. Это можно было бы легко связать с ухудшающимися условиями на планете в целом, но, как ни странно, расчёты, проведённые по растительному покрову, показывают, что растительная биомасса саванны Эллады теоретически всё ещё способна поддерживать популяции гораздо более крупных животных, чем те, что встречаются сегодня (Schröckert 2340)( с той оговоркой, что этим расчётам пришлось оценивать многие переменные с использованием значений из земных экосистем, что может неточно отражать марсианские ). Истинная причина этого отсутствия, таким образом, остаётся загадочной. Возможно, саванна недавно пережила резкое падение обитаемости, и флора смогла снова восстановиться до прежних уровней, в то время как ныне обедневшая фауна не поспевала. Или это последнее вымирание мегафауны было вызвано неэкологическими факторами, такими как удушение гигантскими глобальными пылевыми бурями, которые, возможно, развились лишь в последние несколько сотен тысяч лет. Широко распространённая болезнь, вызванная ограниченным пространством, также могла быть фактором. Или же наши расчёты и наблюдения попросту неверны. Те адаптации, которые мы считаем экологическими анахронизмами, могли бы служить совершенно иной цели, которую мы в настоящее время не осознаём. Показательно, что прямых физических свидетельств недавней мегафауны в равнине Эллада мало. Лучшее, что у нас есть на сегодняшний день, — это крупный ископаемый сколекодонт от какого-то хищного периостракана, найденный в каньоне Эллада, датируемый примерно 430 000 лет назад (Sivgin 2345). Примерно к тому же времени относится ископаемая цепочка следов в долине Хамахис, которая свидетельствует о существовании ноторнита размером примерно с жирафа (Krätschmer 2122). И зуб, и ихнофоссилия, к сожалению, ни разу не были подробно проанализированы повторно со времени их первоначального открытия. Ссылки: · Bomhoff, Nils: Coordinated flow of coelomic fluid in Titanofractus lanali. Implications for polyfractarian physiology, в: Areobiology Magazine, 67, 2339, с. 28 – 40. · Krätschmer, Simon: Description of a nothornithe trackway from Hamakhis Vallis, в: Strate Station Geological Journal, 460, 2122, с. 1456 – 1496. · Schröckert, Daniel: How much can the Martian savannah support? Outline and limits of modelling extraterrestrial ecosystems, в: Astrobiology Magazine, 704, 2340, с. 11 – 23. · Sivgin, T.K.: Life on a Dead Planet. The first 3 billion years of Evolution on Mars, Zürich 2345.