Хар Дешур

https://blogger.googleusercontent.com/img/b/R29vZ2xl/AVvXsEho06IxbR9eSDZ33sUdKTVSqJgMmeXveOcHlxxufz7WQeXmT_0Y3W9c3vMhVI3c55Vs5rYHisVxUr6lBevMRvTGEF0TfE4T4LuEf1iu5NyCNSuaP0pABQBleizdCrP5JtXSkxPqiY3X5pkK-8ywPMd3KkDVA0CrhP6PrmC77Z9JP8KfNy7DPvgszkdDmA/s6871/Caraxor%20Updated.JPG Солончаковые пустоши перхлоратных пустынь не полностью лишены макроскопической жизни. Процесс, с помощью которого перхлорареонтные микробы создают кислород, также превращает токсичный перхлорат обратно в обычный хлорид натрия. Хотя соляные оазисы внутри этих пустынь по-прежнему чрезвычайно солёные, они гораздо менее токсичны, чем окружающие их перхлоратные равнины. Некоторые галофильные экстремофилы могут существовать внутри соляных прудов. В основном это простые растения, различные черви, а также некоторые антитрематы и псевдоартикуляты. Большинство из них едва различимы невооружённым глазом. Эти соляные карлики, должно быть, трепещут, когда над их домом скользит тень караксора. Это единственное крупное животное, процветающее в северных пустошах. Караксор — это периостракан, отдалённо родственный ноторнитам. В то время как Nothornitha — это птицеподобные двуногие, предки караксора и его родичей, также известных как Pedicambulata, пошли по другому пути. У предковых периостраканов хвост был экзоскелетным, состоящим из затвердевших тунициновых колец, что делало его похожим на хитиновые хвосты ракообразных. У некоторых их потомков многие из этих колец слились друг с другом, образовав удлинённые, цельные элементы, пока не сформировался третий придаток, сравнимый с задними ногами некоторых насекомых. Эволюция третьей ноги дала более старым конечностям этих триподов больше свободы, чем у бенну, позволив им адаптироваться к более специализированному использованию. Как видно, некоторые из них начали летать. С крыльями, похожими на летучие мыши, караксор парит над пустынями в поисках соляных прудов. В них воздушный трипод бродит и кормится, словно андский фламинго. Педикамбуляты имеют гораздо более высокую склонность к полидонтии, чем их кузены ноторинты, а это означает, что их сколекофоры могут нести несколько зубных стержней. Четыре сколекофора его челюсти могут образовывать гребневидные узкие щели. С помощью этого производного челюстного аппарата он процеживает рассол в поисках мелких организмов, которых он является единственным хищником. Мощные железы под мышцами помогают выводить большую часть соли, позволяя ему также пить рассол. Во время полёта и кормления густая шерсть из белого меха защищает его от суровых солнечных лучей и холодных пустынных ночей. Возможно, у караксора также есть некоторая форма устойчивости к токсическому воздействию перхлоратов, возможно, через эндосимбиоз с теми же организмами, которые делают пустыню обитаемой. Караксоры не спят и не гнездятся рядом с соляными прудами, в которых они кормятся. Вместо этого они вылетают к скалистым обнажениям посреди перхлоратных пустошей, где могут отдыхать и высиживать яйца в безопасности над токсичной землёй. Многочисленные останки мёртвых животных на окраинах пустыни свидетельствуют об успехе этой стратегии. Любой потенциальный хищник, отправившийся сюда, чтобы питаться каракcором или его яйцами, скорее всего, умрёт раньше от засушливости и, в особенности, от токсичности. Таким образом, караксоры правят в одиночестве над белыми пустошами, их единственными спутниками — сухие, выбеленные кости глупцов. Но быть королём в запустении всё же лучше, чем быть пешкой в смерти. Это по большей части мирная жизнь, где их единственные враги — это болезни или они сами.