Влюбись в меня за 90 дней

Ещё с утра Тэхён позвонил Чимину, с предложением сходить в бар после тяжёлой недели. Пака не пришлось долго уговаривать — он почти сразу согласился. Юнги опирается на подоконник, до сих пор чувствуя на тепло губ Чимина. Такой бесстрашный и отчаянный. Правда, сначала чуть не прибил, но потом поцеловал же. Мин поймал себя на мысли, что ему нравится выводить доктора из себя, а после смотреть на его действия. Проще говоря — вредничать. Ну ничего, середина дня, да и лежать ему долго, почти два месяца, ещё успеется. Юнги улыбнулся. Вдруг раздался робкий стук в дверь. Из-за неё показалась Миён. О, как она была прекрасна! Юнги даже успел засомневался в правильности своего поведения по отношению к доктору. ​ Вся в нежно-розовом, она, словно цветок, распустилась посреди унылой палаты и зимы в целом. Каштановые вполосы волнами струились по её шее, большие, как пуговички, чёрные глаза смотреть так влюблённо и преданно. Маленький носик, аккуратные губки бантиком, подкрашенные бесцветным блеском. Нежно-розовая атласная блузка, что выбиралась совместно с Юнги, потрясающе смотрелась с юбкой в клетку цвета лавандовой крайолы. На изящных плечиках был накинут овер-сайз пиджак в похожих оттенках. По одеже Миён так и не скажешь, что за окном зима. Девушка улыбнулась и вложила в руку Юнги брелок с сердечком. Последний непонимающе поднял на неё глаза, сжав в руке побрякушку. Миён протянула ещё одну вещь — чёрный чип-ключ, на котором была изображена буква «В» с крыльями. Мин на секунду потерял дар речи, лишь смог из себя выдавить: — Но… Как? — Очень выгодно продала партию чертежей для строительства спортивных комплексов, оснащенных современным оборудованием. Девушка позвала его к окну, Юнги нажал на кнопку разблокировки сигнализациию Под окном мигнула аварийками новенькая изумрудная Bentley Bentayga. Мин подхватил Миён на руки, закружил по комнате, расцеловывая это прекрасное, милое личико.​ Сел на кровать, утянув за собой девушку. Она расставила ноги по бокам от его ног, а руки около его головы. Вдруг дверь открывается, и палату входит Чимин, не отрывая глаз от планшета. Когда он всё-таки их поднимает, то застывает на месте, от увиденной картины, прокашливается, чтобы на него обратили внимание, и профессиональным тоном говорит: — Просьба не заниматься развратными действиями на территории больницы. Повторил ещё раз, на что Юнги выгнул бровь и сложил руки на груди, развязно съязвив: — Ещё раз нас прервёте, будет меня сами удовлетворять. То, что Пак удивился — ничего не сказать. Хотя, нутро не так уж и протестовало против этой затеи, спроси его об этом месяц назад, он бы точно не согласился. Девушка невнятно извинилась, приземлившись в кресло рядом. — Как ваше самочувствие, господин Мин? — Нормально — пожимает плечами Юнги. — Эгия, но как же утренние галлюцинации? — робко подала голос Миён. — Замолчи! — прошипел Мин, схватив Миён за горло. Она невнятно что-то прохрипела, пытаясь высвободиться из мертвой хватки Юнги. В приступах агрессии он становился неуправляемым. — Господин Мин! — пытался оттащить его за плечи Пак, но всё тщетно. Наплевав на все формальности, Чимин произнёс: — Юнги, смотри на меня — обхватил руками его лицо, нежно поглаживая по щеке. — Разожми руки, разожми, ну же. Ты её убьёшь. Лицо девушки постепенно приобретало синеватый оттенок, она почти перестала сопротивляться. Нужно было что-то делать. Транквилизатора как назло не было. — Юнги, перестань! — Чимин ударил его наотмашь по лицу, и тот словно вышел из транса, позволяя врачу отцепить руки от бездыханного тела. — Сядь! — крикнул Пак на ошарашенного Юнги. Чим поднял тело девушки, переложив его на пол. Откинул пиджак, расстегивая верхние пуговицы блузки. По-хорошему надо было позвать кого-нибудь, но у Пака не было гарантии, что Юнги не накинется снова, как только тот уйдет. — Чимин! — подойдя ближе произнёс Мин. Девушка отключилась. Чимин склонился над девушкой, нащупав на шее слабый пульс. Ещё чуть-чуть и он её потеряет. Расположил руки около мечевидного отростка, начиная делать сердечно-лёгочную реанимацию и искусственное дыхание. Услышал, как рядом сел Мин и хотел прикоснуться к Паку. — Отойди! — не переставая ритмично нажимать на грудь девушки. — Но… — нервно попробовал возразить Юнги, у него тряслись руки. — Отойди, я сказал! Я тебя боюсь! Мину словно дали пощёчину. Боится. Он его боится. Юнги приземлился на кровать теперь его всего трясло, перед глазами всё плыло, он еле мог увидеть, как спустя несколько десятков движений, Миён сделала вдох. Чимин подхватил её за плечи, давая откашляться. — Дыши, милая, спокойно. Поглаживал по спине, успокаивая. — Сейчас мы перейдем в соседнюю палату, хорошо? Дышать там будет легче. Девушка слабо кивнула, положив голову доктору на плечо. Чимин подхватил её на руки, стремительно унося из пережитого ужаса. Проходя мимо дрожащего Юнги, себе сказал, что обязательно должен вернуться. Зашёл в соседнюю палату, положил Миён на кровать, вставив в её нос канюлю и включил аппарат, началась подача ста процентного кислорода. Пак достал из шкафа одеяло, накрыл им Миён, подоткнув его со всех сторон. — Сейчас подойдёт другой врач, он вас осмотрит более тщательно. — Чимин погладил девушку по тонкому запястью. Только собрался уйти, как его руки коснулись. — А Юнги…? — тихо произнесла она. — Я иду к нему, всё будет хорошо — Пак ободряюще улыбнулся. — Спасибо… *** Юнги лежал на кровати, свернувшись в маленький комочек, всё его тело трясло, на щеках — мокрые дорожки. Пак успел испугаться, что это паническая атака, но это скорее её последствия. Чимин аккуратно присел на край кровати, так, что даже под его весом она не прогнулась. — Я монстр? Пак не ответил. — Ты считаешь меня монстром? — всё не останавливался Юнги. — Нет, вовсе нет — тихо ответил Чимин, дотянувшись до его руки. «Он не виноват, что болен. Болен до агрессии и насилии по отношению к близким. Болен до сводящих с ума галлюцинации. Переполняющих его чувств, которые он не всегда в состоянии контролировать.» Юнги подвинулся ближе. — Можно? — негромко спросил Мин. — Эм… — Чимин не понял, что от него требуется, но согласился. Юнги сел и обнял, уткнувшись носом ему в шею, шепча: — Прости, эин, прости меня. Спустя несколько минут, Юнги тихо, неуверенно поинтересовался: — Ты можешь остаться со мной на ночь сегодня? Чим застыл на мгновение, вспоминая чем закончилась предыдущая ночь. Мин заметил, что тот напрягся. — Без секса, просто останься, прошу тебя. Не хочу быть сегодня один. Почему-то в этот момент Чим вспомнил предложение Тэхёна, оставаться в больнице совсем не хотелось, пусть и с Юнги. Да, Чимин действительно его не то чтобы боится, скорее побаивается. Скажешь что-нибудь не так и всё — коньки отбросишь с гарантией. Чимин неловко улыбнулся и ответил: — Прости, я сегодня не могу. Юнги через силу кивнул, соглашаясь с его ответом. Конечно, кто согласится остаться с ночёвкой, увидев, как парень душит свою девушку, но крупица надежды всё равно была. Но рассыпалась. Чудес не бывает. Чимин считает его монстром, он соврал. Мин злится, злится на себя. — Эй. — заглянув в глаза Юнги, спросил Пак. Голубые, такие чистые, как море лазурного цвета, с волнением смотрят на него. Прямо на него. — Ты себя хорошо чувствуешь? Ты очень бледный. — Мне лучше, правда лучше. — соврал Юнги, ближе прижимаясь к Чимину. Он пытается насладиться присутствием доктора, что будто вышел из фантазий. Хотя на душе скребут кошки, копошится отвращение и ненависть к себе, хочется полностью раствориться в Паке, не отпускать его. Почему же появилась такая острая потребность в Чимине? Почему хочется подарить всю заботу, любовь, тепло и поддержку, на которую только способно маленькое, больное, озлобленное сердце? *** Чимин ушёл спустя полчаса. Сел на автобус и уехал. Пак понятия не имел, что можно надеть в бар. Выбор его остановился на кокетливом бежевом лонгосливе и черных, кожаных, обтягивающих брюках. В людном месте еле как смог заметить знакомую чёрную макушку Тэхёна. Каждый взял себе по коктейлю. Чимин взял себе Май Тай, а Тэхён остановил выбор на Пина коладе. В баре чуть пригасили свет, играла громкая музыка, много людей, таких как они сидели или танцевали, обсуждая что-то. Чим неловко помешал свой красно-оранжевый напиток трубочкой, чуть не задев прикрепленный кусочек ананаса к краю стакана. Не был он любителем подобных заведений, почти никогда не ходил сюда во время учёбы. Тэхёну лишь пару раз удалось вытащить его. Наверное, если спросить чем отличается бар от клуба, Пак ответит не сразу.​ ​ Будучи уже подшофе, Тэхён разглядывал своего собеседника помутневшим взглядом. Красивый до безумия, смущенный и такой сексуальный. Кофейный лонгослив подчеркивал плечики и талию, а эти кожаные брюки, что обтягивали спортивные бёдра, которым бы позавидовали даже девушки… Привлекательные пухлые губы. Чим запустил руку в волосы, заметив оценивающий взгляд Тэхёна. Одновременно это было неловко и приятно.? ​ Вдруг Ким встал и пошел по направлению к служебным помещениям и уборной, потянув за собой друга. Прижал к стене, закинув руки ему за голову. Поцеловал давно манящие его губы, поглаживая обтянутые кожей бёдра. Чимин не сопротивлялся, поддаваясь навстречу Тэ. Ким остервенело мял его пухлые губы, рыча от удовольствия. Дико стучал пульс в ушах у парней, смешиваясь громкой музыкой. Чертовски соблазнительный Чимин стоял полностью в распоряжении Тэхёна, ​ в полумраке коридора. Тяжело и быстро вздымалась его грудь от недостатка воздуха и нахлынувшего удовольствия. Касания Тэ в области шеи, бёдер и паха сводили его с ума.​ *** Мин, тяжело дыша, снова склонился над раковиной, вновь включая воду, чтобы успокоится. Истерика не отпускала его, накрывая вновь и вновь. Его боятся. Боятся. Он до дрожи в руках сжимает полотенце, не контролируя себя. «Чимин сказал, что я не монстр, только чтобы успокоить его и себя. Он врёт, боится сказать, что так считает.» — Юнги истерично вскрикивает, размазывая по лицу слёзы.​ Тот, кто нравится ему больше жизни, не может сказать правду. Не остался с ним сегодня, бросив тихое и неуверенное «Прости, я сегодня не смогу», будто боясь отказать и быть покалечены за свои слова. ​ Смотрит в зеркало, оттуда, в отражении на него глядит Юнги, с черными от ненависти к себе глазами, улыбается, вытягивая перед собой окровавленные руки.​ — Ты зло! Ты причиняешь боль! — смеясь, говорило отражение.​ Момент, и в руках Юнги оказалось лезвие. Он сделал первый надрез, кожа в том месте окрасилась в ярко-красный. Кровь стекала по руке и капала на пол, звонко ударяясь об него в абсолютной тишине. Сделал ещё один порез, и ещё один, и ещё, ещё, ещё, ещё. Мин резал свои руки, не чувствуя жалости к себе, лишь ощущая то, как сладостно переходит эмоциональная боль в физическую.​ Вдоволь поиздевавшись над своим телом, Юнги порвал тонкую белую наволочку, что припрятал на крайний случай. Чем сейчас он не крайний? И промокнул все порезы, смыв запёкшуюся кровь. Надел худи. Теперь это неотъемлемый элемент его одежды, скрывающий ненависть к себе.