Влюбись в меня за 90 дней

— Мне нужно уехать — произнёс Пак, торопливо одеваясь. Юнги приоткрывает один глаз, сладко потянувшись. Тянет руки к Чимину и хватает за талию, повалив на кровать. Зарывается носом в шелковистые волосы, тихо шепчет: — Не хочу тебя никуда отпускать… Ты надолго? — Не знаю… — отвечает Чим, чувствуя как щёки постепенно краснеют. Никто ещё так с ним не делал, хочется остаться, провести время здесь, с Юнги.​ — Юни, отпусти меня, пожалуйста… — Чимин аккуратно выпутывается из объятий Мина. — Меня Тэхён ждёт, видимо что-то случилось. — Тэхён? — Пак заметил, как произнося имя, Юнги едва заметно скривился — Будь осторожен.​

***

​ До Кима добраться не составило труда. Минут десять быстрой езды и на месте. Поставив машину на сигнализацию, Пак поднялся на этаж к другу. Ему открыл незнакомый юноша. Чёрные волосы, пирсинг в брови и губе, на руке «рукав» татуировок. Тот без вопросов пропускает Пака в квартиру. У Чимина только два вопроса: «Кто он такой и что он тут делает?». Но эти вопросы отходят на второй план, когда он видит Кима в ужасном состоянии. Вместо лица — кровавое месиво: из носа ручьём льётся кровь, бровь и губа разбиты, на руках ссадины. Юноша возвращается к Тэхёну, вытирая большим пальцем слёзы с его щёк, а другой рукой прикладывает лёд к носу.​ — О господи, что случилось? — подбегает Пак, перехватывая пакет со льдом. — Помоги мне, надо остановить кровотечение. — обращается он к юноше.​ Чимин вымыл руки, и они вместе наложили на нос повязку. Чиму показалось странным, как неестественно болтается нос, а вокруг него постепенно проявлялся отёк, заставляя Кима морщится от боли. Пак порылся в ящике с таблетками, откопал там парацетамол и заставил Тэхёна выпить. Присел перед ним на корточки, заглянул в глаза.​ — Хён~и, я тебе сейчас обработаю лицо и руки, а потом придётся ехать в больницу. У тебя скорее всего сломан нос. Ким беспомощно кивнул и одними губами произнёс: — Спасибо, Чимин. — Как к вам можно обращаться? — повернулся Чим к юноше. — Чонгук. И можно на ты.​ — Чимин — в ответ произнёс Пак. — Так, смотри, ты занимаешься руками, я лицом. Понял? В ответ послышалось тихое: — Угу. ​В четыре руки они быстро обработали раны. Киму было плохо. Голова болела и кружилась, его тошнило, он невидящим взглядом смотрел то на Чона, то на Пака.​ — Эй, тебе плохо? — Чимин погладил друга по лицу.​ Тот кивнул, закрыл глаза и потерял сознание. — Ох чёрт… — ругнулся Чим, подхватывая сползающего с дивана Тэхёна. — надо ехать, его состояние ухудшается. — Понял я, понял. — отрезал Чон, подхватывая на руки бессознательное тело.​ Ким лёгкий, очень лёгкий, словно пушинка.​ Пак укрыл Тэ пледом, на улице не лето всё-таки, холодно.​ ​ Чим помог сесть Чону на заднее сидение, произнёс: — Придерживай голову, нельзя ещё больше его беспокоить. Чонгук кивнул, положив голову Кима к себе на плечо. Он удерживал его у себя на коленях, будто маленького ребёнка, таким крохотным казался Тэхён в руках Чона. Поправил плед, накрыв оголившееся плечико. — Гук, что произошло? — спросил Чим, посмотрев в зеркало заднего вида.​ — Его избивала кучка каких-то отморозков. Они что-то кричали про месть. — неопределённо пожал плечами Чонгук — Один крикнул что-то вроде «Не приближайся к нему». Больше я ничего не слышал, я отбил его у них. А дальше ты сам присутствовал. Чима интересовала не потасовка, а сама фраза «Не приближайся к нему». ​ На ум приходил только один человек. Юнги. Но нет, не мог же он натравить своих людей? Не мог же? Чимин отказывался в это верить и поэтому запретил себе выдумывать что-либо, пока не услышит версию Тэхёна. Тем временем они подъехали к больнице. Пак первый залетает в приёмное отделение, на бегу крикнув: — Срочно надо врача! Следом подошёл Гук, всё так же держа Тэхёна на руках. Голова Кима покоилась на его плече. Чон посмотрел на него, оценив его состояние. По-прежнему без сознания.​ — Как это вы не можете выделить врача? — хлопнув руками по стойке регистрации, спросил Чим, отчего девушка, стоящая за ней, вздрогнула. — У нас человек без сознания! ​ Тэхён на руках Чона зашевелился и приоткрыл глаза. — Тише, тише — аккуратно перехватив поудобнее, прошептал Гук. — Сотрясение мозга, скорее всего сломан нос, а вы ничего не хотите делать! — говорил Пак, пока девушка судорожно кому-то звонила. — Где есть свободный бокс? — Т-третий — заикаясь ответила девушка — к вам придёт первый освободившийся врач.​ — Ох и разнесу я потом вашу шарашкину контору! — погрозил пальцем Чимин, ведя за собой Чона. — Чимин, он очнулся. — тихо произнёс Гук, стараясь не тревожить Кима. Чим обернулся и широко улыбнулся. «Бокс номер три» — висела табличка над белой железной дверью.​ ​ — Положи его на кушетку — ​ попросил Чимин, подложив под голову Кима подушку. — сначала разберёмся с носом, а потом сделаем рентген или МРТ.​ Чим аккуратно вынул из носа, сделанную вручную повязку, она была вся в крови, но больше ​ кровь не текла. И это хорошо. Пак вытер чистой ваткой, смоченной в хлоргексидине, запёкшеюся кровь под и около носа. — Ты хорошо себя чувствуешь? Голова не болит, не кружится? Не тошнит? — Нет… Всё в порядке. — тихо ответил Ким, сжав руку Чимина — дай воды, пожалуйста. ​Чим нашёл в контейнерах закрытые бутылки с водой, взял одну. — Гук, приподними его за плечи, пожалуйста. Пак аккуратно напоил Тэхёна, после поставив бутылку на подоконник. Подошёл к нему, сказал: — Сейчас может быть больно — прикоснулся к крыльям носа и совсем легонько покачал из стороны в сторону. Кости хрустели под пальцами. Ким болезненно поморщился, из его глаз брызнули слёзы. — Закрытый перелом со смещением носовой перегородки. Вдруг дверь открывается и входит молодой человек в белом халате. — Что случилось? — спрашивает он, подойдя к Тэхёну. Последний хватается за руку Пака, большими глазами смотря на вошедшего врача. — Закрытый перелом носа со смещением носовой перегородки и подозрение на сотрясение. — отвечает Чимин, ожидая дальнейших указаний. — Его нужно госпитализировать и провести репозицию носа. — произнёс юноша и обернулся к Чону. — могу я попросить вас зарегистрировать молодого человека? Чонгук кивнул и вышел. — Значит так, репозицию проведём через пару дней. — Что значит «через пару дней»? — Сейчас нет свободных врачей, если хотите быстрее, можете помочь отоларингологу вправить нос. У Чимина в университете была такая практика, и нос он тоже в состоянии вправить. Но такие «мини-операции» он сам переносил тяжело. Руки после тряслись, в горле было сухо, Пак часто нервничал, потому что боялся сделать что-то не так. — Будете ждать? — нетерпеливо спрашивает юноша, судя по всему у него тоже есть дела. — Нет. Не будем. — твёрдо решил Чимин, погладив большим пальцами запястье Кима. — Нет. Я отказываюсь работать с не пойми кем — протестовал анестезиолог. — посмотрите на него, сонбэ-ним, он же совсем зелёный. Пак внутри оскорбился, но виду не подал. Врача тоже можно было понять, не знакомый человек и сразу в операционную. — Умеешь оказывать первую помощь? — спрашивает второй врач, на бейджике которого написано «врач отоларинголог». — Да, умею. — отвечает Чим, потихоньку раздражаясь. — Господи, мне с этими новичками скоро психиатр понадобится — стонет анестезиолог, проведя ладонями по лицу. — Добрый день, к вашим услугам. — широко улыбнувшись, кланяется Пак. Сарказма у него не отнять — это точно. Оба врача замерли, переглянувшись между собой. — У меня была общая практика, и я умею вправлять кости. Анестезиолог сдался, схватившись за переносицу: — Агрх… Ладно. Как вас зовут? — Пак Чимин. Они снова переглянулись. Отоларинголог неуверенно спросил: — Вы работаете при Канвоне? Чимин кивнул. — Но… Но… Это же должны были быть вы… — словно удивившись чему-то пролепетал анестезиолог. Другой врач неловко кашлянул: — Что-то мы заговорились… Что-ж, я пошёл, а вы занимайтесь. — Не бойся — успокаивал Пак, погладив Тэхёна по колену. — Это больно? — взяв Чима за руку, спросил Ким. — Нет, совсем нет — ласково ответил Чимин — сейчас введём анестезию, и ты ничего не будешь чувствовать, и всё будет хорошо. — Я верю тебе — ответил Тэ, а затем произнёс — можете начинать. Анестезиолог вводил раствор десятипроцентного лидокаина и обезболивающие в полость носа, а Чимин дал обычный парацетамол. Анестезия подействовала и врач произнёс Чиму: — Приступайте. Два врача провели дезинфекцию рук и надели перчатки и халаты, в этом им помогли ассистенты. Вмиг в руках Пака оказался набор с элеваторами Волкова. Введя один из инструментов в полость носа, Чимин сильным движением сместил носовую перегородку в сторону, противоположную перелому, добившись придания костям исходного положения. Во время этого движения, раздался сильный хруст и из носа брызнула кровь. Тэхён зажмурился, ожидая неимоверной боли, но её не последовало. Сердце Пака сжалось, когда раздался хруст, но зато кость была вправлена. К горлу подкатила тошнота, но Чимин стоически держался. Вынул элеватор, смочил в сосудосуживающем средстве марлевый тампон и аккуратно ввёл его в обе ноздри. Иммобилизация носа не понадобилась. Ким в это время наблюдал за лицом Чима. Тот был сильно напряжён, то хмурился, то губы полоской сжимал. — Я закончил. — произнёс Пак, бледный, но гордый собой. — Отлично. Можете идти раздеваться — ответил анестезиолог. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота, а руки охватил тремор. Как только Чиму помогли снять халат и перчатки, он убежал в уборную. Ему было плохо. — Какие хилые нынче врачи пошли — сказал анестезиолог, проходя мимо склонившегося в три погибели Пака. Он плохо переносил подобные действия, как в университете, так и здесь. Его тошнило и рвало. Повезло только в одном — Чимин не завтракал. Одновременно он был зол на себя, за то что не может спокойно перенести репозицию, но сделал это, только каким трудом. На выходе из операционной стояла, заботливая кем-то оставленная, бутылка с водой. Чим вскрыл её и жадно начал пить. После чего вышел подышать свежим воздухом. Лёгкие приятно наполнялись холодным кислородом. Но надо было возвращаться. Предстояло услышать версию Тэхёна и понять как связанны две фразы: «Не приближайся к нему» и «Но… Но… Это же должны были быть вы…». Чимину очень не нравилось всё происходящее, и пока всё указывало на Юнги.