Влюбись в меня за 90 дней

— Тебя отпустят через пару дней, я тебя заберу. — сидя на краю кровати, произнёс Чим. Тэхён лежал на объёмных подушках, ворочаясь из стороны в сторону. — Почему так больно? — тихо скулил он, отходя от местной анестезии. — Хён~и, мне очень тебя жаль, но я ничего не могу сделать… Столько обезболивающих за один раз могут посадить печень. Могу только обнять, если хочешь… Тэхён кивнул и медленно приподнялся, обняв Чимина за шею. Пак обнял его в ответ, аккуратно сжимая раненное тело. В дверь постучали, в палату вошёл лечащий врач-отоларинголог. — Как ваше самочувствие? — спросил он, потрепав Кима по плечу. — Всё болит, я не могу… — ответил Тэ, отстранившись от Пака. — К сожалению, ничего сделать нельзя, слишком много обезболивающих было принято вами ранее. Боль пройдет через пару часов, а через пару дней мы вас отпустим. На этих словах юноша покинул палату. — Расскажешь мне, что случилось? Ким неуверенно кивнул и начал рассказ: « — Я шёл домой, почти дохожу до парадной, как слышу позади себя шаги. Много шагов. Оборачиваюсь, там около пяти человек, все масках. Один из крикнул: «Это он» и они стали меня избивать. Что-то кричали про месть и мне очень запомнилась фраза «Не приближайся к нему». — Ким снова обнял Чимина. «Не приближайся к не­му». Чим задумчиво закусил губу. Кроме Юнги на ум никто не приходил, слишком оче­видная фраза. Да и к тому же агрессия, направленная на Тэхён­а. Пак помнил как Мин скептически относи­лся к Тэ, может даже ревновал, но не до такой же степени, чт­обы травить на него своих людей. Теперь Чим чувствовал винов­атым себя в этой сит­уации, его сердце и так принадлежит Юнги, стоило сказать об этом раньше, может быть никто бы и не по­страдал. Но определё­нно надо поговорить с Юнги — это Пак пон­имал точно. Как в подтверждение его мыслям, в кармане завибрировал телеф­он. Звонил Мин.​ — Я отойду? — спраши­вает Чимин, на что получает одобрительный кивок.​

***

— Привет, у тебя всё хорошо? Что с Тэхён­ом? — У меня — да. Тэхёна избили, мы сейчас в больнице. — Что? — искренне уд­ивился Юнги — Как так получилось? Чимина смутило то, что тот говорил так, как будто не знал о произошедшем. — Мне нужно с тобой поговорить. — Хорошо — отвечает беззаботно Мин — тебя когда ждать? — Я вечером приеду. — Окей — согласился Юнги, и Чим уже хотел завершить звонок, но раздался голос: — Забыл сказать, если ты собираешь дальше эксплуатировать ма­шину, то надо вписать тебя в страховку. Оставь у меня свои документы, я этим зай­мусь. — Я подумаю. — Ты не в настроении. Надеюсь у тебя всё так же хорошо, как ты сказал. Люблю тебя — сказал Мин и и бросил трубку. ​ За время до наступле­ния вечера Чимин усп­ел сильно себя накру­тить. Как начать раз­говор? Как понять пр­ичастен к этому Юнги или нет? На эти воп­росы он не мог дать себе ответ. Пак стоял у двери, не решаясь войти внут­рь. Выдохнул и посту­чался. Его встретил Юнги, сразу заключил в объятия, вдыхая аромат родного тела. «В его объятиях так спокойно и безопасно» — признался сам се­бе Чим. Настрой, кот­орый был до этого, несколько смягчился. — Юнги, ты любишь ме­ня.? — тихо прошепт­ал Чимин, наслаждаясь нежными прикоснове­ниями. — Больше всего на св­ете. — ответил Юнги, оставив поцелуй на макушке. — А ты мог бы из-за меня причинить вред другому человеку? — аккуратно прощупывал почву Пак. — Может бы только когда тебе угрожала опасность; в других случаях я всегда могу поговорить с тобой, и мы обязательно найдем решение. «Такой спокойный и рассудительный… Но что-то не складывается…» — Тэхён не угроза, он не заслужил свои переломы и синяки. — на этих словах Юнги отстраняется, заглядывает в глаза. Всегда так делает, если нужно узнать настроение или мотивы другого человека. — Эин, ты думаешь что это сделал я? — взяв того за руки, произнёс Мин. — Да, я так думаю. — ответил Чимин, высвободив запястья. — Ты хотел поговорить, а не выдвигать безосновательные обвинения. — вздохнул Мин. — Я готов тебя выслушать и ответить на твои вопросы. — терпеливо произнёс Юнги, хотя ему эта ситуация ой как не нравилась. — Зачем? Просто скажи, зачем? — Я не избивал Тэхёна и не травил на него своих людей. — произнёс Мин так, что хотелось ему верить. — Но тебе не нравится, что я с ним общаюсь с ним. — Да, не нравится, но это же не повод его избивать до потери сознания. Я повторяю: я всегда могу поговорить с тобой и прийти к компромиссу. Чимин резко выдохнул. — Я не понимаю почему ты мне не веришь. — Да? А как же бесчисленные крики «не приближайся к нему»? — гнул свою линию Пак. Мин встряхнул Чима за плечи, процедив: — Не обольщайся. Мир не крутится только вокруг тебя. Я повторюсь: Тэхёна я не избивал. Больно. Это было больно. Нос противно защипало, пока глаза Чимина быстро наполнялись слезами. Сам довёл Мина до белого каления. Первая слеза покатилась по щеке, заставив Пака горько всхлипнуть. Юнги стоял даже не шелохнувшись. Вот, называется, и «продуктивный» разговор. Ему тоже было обидно: не верят. Чимин считает Мина лжецом. Юнги скрестил руки на груди, вздохнув. Эта ситуация его очень раздражала. — Чимин, хватит, пожалуйста. Не надо устраивать здесь сцен, я прошу тебя. Да, грубо. Да, жёстко. Но Юнги не хотел его успокаивать, не сейчас. Эти слёзы действовали на нервы. Пак закрыл лицо руками. Сердце Мина бешено стучало, рвалось к Чиму, но внешне Юнги оставался непоколебимым. Его тоже можно было понять, ему тоже было неприятно, отчасти больно. Увидев, что Чимин не успокаивается, Юнги хмыкнул, гордость не позволяла подойти, поэтому он сделал совершенно противоположное: ушёл от него и закрылся в ванной. Нужно было обдумать всё наедине с собой. Провёл руками по лицу, затем умылся, вода отлично снимает весь негатив. Выходит из ванной, видит, что Пак сидит на полу, размазывая по щекам слёзы. Юнги подошёл к нему и аккуратно поднял с пола, придерживая за талию. Часто влюблённый остаётся виноватым. — Пожалуйста, хватит плакать. Хватит пытаться обвинить меня. — просил Мин, стараясь не повышать голос. Пак тихо хныкал, сжимая пальцами толстовку Юнги. — Н-но… Тэх-хён… — Это моя проблема? — прямо спросил Мин — Да, мне его жаль, но это не моя проблема. Тебе просто приятно. Я сейчас перед тобой оправдываюсь, когда я ничего не сделал; ты плачешь, хочешь, чтобы я признался и успокоил тебя. Разве не так? — Я н-не понимаю… — Ты говоришь я лучший, почему тогда ты не со мной? Почему ты мне не веришь? — Что? Что тебе от меня сейчас нужно? Я тебе не верю! — Что мне нужно? Мне нужны твои объятия, поцелуи. Мне нужна твоя любовь! Пак поперхнулся собственным вздохом. Уткнулся носом в плечо Юнги. Было стыдно. Очень стыдно. — Ты в таком состоянии никуда не пойдёшь — тихо сказал Мин, надеясь, что тот не будет сопротивляться, и они спокойно лягут спать. Чимин упёрся руками ему в грудь, помотав головой: мол, я не останусь. Мин вздохнул, но отпустил, произнеся: — Иди. *** Глубокая ночь. И в свете луны лезвие металлическим блеском отливает. По белоснежной коже Юнги острым металлом проводит. Алая кровь проступает, стекает струйками вниз, капая на пол. Душевная боль переходит в физическую, пусть и такой ценой. Не успели старые порезы зажить, как образовались новые: более глубокие, более болезненные. Смотрит в зеркало, тяжело дыша, отражение медленно расплывается в улыбке. — И ты опять один. Ты виноват. Ты причиняешь боль. — Замолчи. — процедил Юнги, хватаясь за раковину, чтобы не упасть. Он переборщил. Всё плыло в глазах, голова кружилась. — Твоя голова опять играет с тобой? Ты не видишь своё отражение? — голос и хохот доносятся откуда-то издалека. Юнги пытается проморгаться и правда: ничего нет, отражение полностью повторяет его движения. Мин с трудом добрался до кровати, тело слабое, ватное, обезвоженное. Спиной натыкается на что-то мягкое. Это Кван. Видимо, Чим оставил его утром. Первым порывом было швырнуть плюшевую игрушку куда подальше, но это единственная частичка Чимина, что осталась у Юнги. Он прижал Квана к груди, закрывая глаза. Мин быстро уснул, измотанный событиями прошедшего вечера. Остаток ночи к нему приходили воспоминания. Горящие, словно два огонька, глаза Чимина, когда тот увидел брелок от Бентли. Даже просто держа в руках брелок, его радости не было предела. Как доверил ему самый сокровенный страх — страх темноты, в ночи сжимая в кулачках толстовку Мина. Словно наяву раздался голос Чима: — Дурак! — заливисто засмеялся Пак, шутливо ударив Мина в плечо. Чимин обнимает Юнги во сне, тепло его рук даёт ощущение значимости. Мин резко просыпается, тяжело дыша. Оглядывается: он один, Пака не было. Сон. Это всего лишь было сном. Нос неприятно щиплет, но слёз нет. Организм истощён настолько, что нету ресурсов даже не плач. Глаза потихоньку закрываются, телу нужен отдых. И Мин вскоре снова проваливается в сон. В полудрёме хмурится и шепчет: — Я без тебя не могу. Почему ты мне делаешь больно? *** Чимин уже несколько минут избивал попавшуюся под руку подушку. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! Выдохшись, он упал лицом на эту же подушку и устало простонал. Не мог понять на кого больше злится: на себя или на Юнги. Мин вчера признался ему, а он так ужасно поступил. Но на работу категорически не хотелось, было очень стыдно за то, какую истерику он вчера устроил. Чим подскочил с кровати, не обнаружив в ней Квана. Перевернул одеяло, подушки — ничего. Пак хлопнул себя по лбу: оставил у Юнги. Хочешь-нехочешь, а на работу идти придётся. Настроение было надеть что-то нежное. Поэтому, постояв минуту-другую у шкафа, Чимин вытащил оттуда молочного цвета рубашку и лавандовые классические брюки с высокой талией. Пак покрутился перед зеркалом. К этому образу не хватало только пиджака под цвет брюк. Добираться пришлось дольше обычного, автомобиль же остался под окнами больницы. — Доброе утро! — произнёс Чим, проходя мимо стойки регистрации. Девушка улыбнулась ему в ответ, пометив что-то в своём журнале. Оказавшись в своём кабинете, Пак накинул халат, взял планшет и пошёл к Лиенг. — Привет, как себя чувствуешь? — по-обыкновению спросил Чимин с лёгкой улыбкой. Улыбка была неотъемлемой частью работы, даже если тебе грустно или больно. Девочка улыбнулась в ответ, произнеся: — Замечательно! Чим кивнул и стал проводить последний осмотр. — Я позвонил твоим родителям, тебя сегодня заберут. — Урааа! Я буду дома! Чимину бы сейчас такую радость. Но он снова улыбнулся: — Ну вот и отлично. Я пойду проверю других. Совершив утренний обход, необходимо было разобраться с бумажной волокитой. Вынося карточки с историей болезни из архива, его взгляд наткнулся на имя «Мин Юнги». Он не ходил его сегодня проверять. Лишь послал ассистентов и медсестёр, надеясь на то, что они выйдут оттуда невредимыми. Тихо вздохнул, присаживаясь, за свой стол. В кабинете оживали воспоминания: Готовка ароматного какао с корицей; как мило спал, обняв подушку, Юнги; его поддержка, забота, нежность… Задумавшись о нём, Чимин рисовал сердечки на бумажке для заметок. Лучи яркого солнца светили на лицо, заставляя Мина жмурить глаза. Состояние такое же как и вчера, только ещё добавились надоедливые медсестры. — Дайте воды — попросил Юнги, приподнявшись на локтях. С большим трудом ответив на вопросы, он снова уснул. Тело было сильно изнемождено. — Доктор Пак, можно? Чимин оторвался от документов, в дверях стояла молоденькая медсестра. — Конечно, проходите — кивнул Пак, сложив руки перед собой. — Это касается господина Мина… — Что с ним? — внутренне напрягся Чим. — Он очень бледный, вялый и усталый. Мы не смогли задать все вопросы, уж слишком плохо он выглядел. Чимин сильно переживал. Он столько всего наговорил, его пугала даже мысль о том, что Юнги мог что-то с собой сделать. — Да… Я понял. — наконец ответил Чим. Девушка улыбнулась и поспешно удалилась. Пак не знал как будет смотреть в глаза Юнги. Устало провёл руками по лицу. Он был готов убить себя за то, что вчера наговорил. — Тэхён? Я… Мне нужен твой совет. — Приедешь? — Да, наверное да — ответил Чимин, прижимая телефон к уху. *** Тэхён широко улыбнулся, увидев друга, но не получил улыбки в ответ. — Что случилось? — спросил он, похлопав рядом с собой по больничной койке. — Ю-юнги… — только и смог выдавить из себя Пак. Тэхён ободряюще погладил его по руке. Необходимо было признаться в том, что Тэ нравится Чимину только как друг. — Хён, прости меня пожалуйста, я должен был сказать сразу… — опустил голову Чим. — О твоих чувствах к Юнги? Не переживай, я знаю о них. Чим удивлённо поднял на него глаза. — Я видел как ты на него смотришь, ещё тогда, когда мы пили какао у тебя в кабинете. — ответил на немой вопрос Ким. Пак отметил, что тот не выглядит подавленным или расстроенным. — Ты на меня не злишься? — спросил Чимин, будто действительно был в чём-то виноват. — Нет конечно, ты что! — протестовал Тэхён, пока его щёки приобретали розоватый оттенок, после чего заговорщески добавил — мы за эти несколько суток сблизились с Чоном. Он как будто моя родственная душа! Чим улыбнулся, глядя на воодушевленного Тэхёна. Все заслуживают и любовь, и счастье. Он тоже достоин быть любимым. Тэ сделал серьёзное лицо, спросив: — Что с ним случилось? Чимин от начала до конца пересказал всё, что наговорил Юнги. Под конец рассказа Ким покачал головой: — Плохо. Очень плохо поступил. Тебе нужно попросить прощения. — Знаю… — выдохнул Чим — я не знаю что на меня нашло. Мне очень стыдно перед ним… — Ты сегодня его проверял? Мне не понравилось то описание, которое дала медсестра. — Нет. — отрицательно помотал головой Чимин — Я не знаю как буду смотреть ему в глаза… Ким сел, встряхнув его за плечи. — Это должно волновать тебя в последнюю очередь. По описаниям ему очень плохо. Ты не думал, что он может умереть? Что ты тогда будешь делать? Сердце замерло. А ведь Тэхён прав. — Едь сейчас. Пока не стало поздно. — подтолкнул его Ким. *** Поздний вечер, Юнги опирается о подоконник, стоя напротив открытого окна, тяжело дышит. Жарко, очень жарко. Одежда неприятно липнет к телу. Голова невыносимо болит и клонит в сон. Мин не обращает внимание на своё состояние. В руках оказывается темная бутылка с виски. «Неужели я ошибся в нём?» — возникают неприятные мысли в голове. Юнги не знает куда деваться от своих разбитых чувств и сердца. Оно болит, скучает по человеку, что его бросил. Каждая деталь в комнате вызывает воспоминания о нём. Мин заливает свою боль алкоголем. Почти целая бутылка залпом. Скоро должно наступить облегчение. Вкус виски пляшет на языке, смешиваясь с плохим самочувствием. Юнги перебирается на кровать и ложится поверх одеяла. Оно дарит прохладу разгорячённому телу. Незаметно для себя проваливалился в болезненную полудрёму. Чимин, за поездку в такси, успел несколько раз пожалеть о том, что оставил Юнги одного. Предчувствие чего-то нехорошего не покидало его до дверей больницы. Наспех расплатившись с таксистом, Пак вбежал в приёмное отделение, быстро проскочив мимо охранника. Тот лишь удивлённо посмотрел на него, но промолчал. «Только бы я успел» — крутилась в голове навязчивая мысль, потому что с приближением к палате предчувствие становилось всё сильнее. — Юнги! — взволнованно произносит Чимин, ощущая перепад температур между коридором и палатой. ​