Осколки меня в нитях времени

Когда Такемичи возвращается домой, кроме усталости он не чувствует ничего. Даже голод утих и больше практически не ощущался. Мальчик осторожно снимает чужое пальто, боясь повредить материал, и вешает его в шкаф. Он неторопливо раскладывает продукты по полочкам в холодильнике, но даже так он всё ещё выглядит пустым. Весь дом Такемичи выглядит пустым и холодным. А может дело в открытых окнах. Мальчик ёжится от холода, и впервые за весь день торопится, чтобы закрыть окна. Он неловко запинается о собственные ноги – он наверняка выглядит так жалко, - а потом плетётся обратно на кухню. Дома, в тепле, голод снова разгорается с новой силой. Но, стоя перед открытым холодильником и оглядывая продукты, Такемичи понимает – сил на приготовление мяса или риса у него нет совершенно. Поэтому Такемичи нарезает по одной штуке помидор и огурец, поливает оливковым маслом, добавляет немного соли и ещё меньше перца. Он берёт последний кусочек хлеба – вот, что он купить забыл, - и идёт в гостиную. Ханагаки ставит свой скудный ужин на прямоугольный столик и забирает из комнаты телефон. За время его блужданий тот успел зарядить на тридцать восемь процентов. А время – почти половина четвёртого. Не удивительно, что на улице почти никого не было. Только он – отчаянно-уставший, и Шуджи Ханма – со скучающими медово-карими глазами, такой знакомый и чужой одновременно. Такемичи думает, что это один из тех дней, когда он чувствует себя сносно. Он всё ещё устал до ужаса и очень хочет спать, но Такемичи также голоден – впервые за последнее время, осознаёт окружающий мир, вышел из дома и даже говорил с другим человеком. Его психотерапевт – золотые глаза, всезнающий взгляд и медово-сладкий голос, - похвалила бы его. Мальчик просматривает телефон – десятки пропущенных звонков и непрочитанных сообщений от людей, чьи имена заставляют что-то внутри лениво шевелиться. Такемичи не помнит их – только неясные вспышки, размытые образы и обрывки фраз. Мама звонила дважды – вау, где она столько времени на сына нашла, - что-то злое, обиженное когтями скребёт в груди. Четверо ребят – вероятно, друзья, - завалили его кучей сообщений, которые Такемичи решительно игнорирует. Извините, у него нет сил разбираться с этим сейчас. На последнем имени – Хината, - в груди отчего-то теплеет. Дрожащая рука тянется к шее, в бессознательной попытке нащупать кулон. В памяти всплывает – четырёхлистный клевер на тонкой серебряной цепочке. Он так ей подходил. Такемичи думает об этом с чуждой для него уверенностью. Он не помнит даже, как эта девушка выглядит, так почему же он совершенно точно уверен? Вернее, что-то далёкое и забытое в нём помнит это, но сам Такемичи? Он едва ли может вспомнить девочку по имени Хината. За что он полюбил её? Любил ли он её вообще? Ханагаки не помнит. Мальчик откладывает телефон на столик и тянется к тарелке салата. Он очень голоден, сейчас это беспокоит его гораздо больше мутных воспоминаний о прошлом-настоящем-будущем. Парень накалывает на зубчики вилки кусочек огурца и отправляет в рот. Такемичи едва не стонет от удовольствия, когда еда, наконец-то, попадает в его рот. Салата мало, но он вкусный – а может ему так от голодовки кажется, и мальчик съедает всё до последней крошки. Такемичи – абсолютно довольный, лениво тянется и гладит себя по животу. Он может и за добавкой бы сходил, но подниматься с дивана не хочется совершенно. А ещё ему, кажется, нужно выпить таблетки – Такемичи честно не помнит, как именно он должен принимать их, - но парень лишь закутывается в плед. Сонливость коконом окутывает его, конечности слабеют, и он медленно погружается в сон. Тот уже привычно липкий и холодный. На его руках кровь – очень много крови, и он чувствует панику. Что случилось? Такемичи оглядывается, но в глазах плывёт. В стороне чьё-то тело – неподвижное и окровавленное. Дыша через раз из-за захватившего его ужаса, – снова кто-то умер, он не справился, у него не получилось, плохо старался, - Такемичи доползает до чужого остывающего тела. Слабое тело не слушается Ханагаки, его бьёт крупная дрожь, из-за которой передвигаться ещё сложнее. Негнущиеся пальцы вцепляются в чужие плечи, лёгкие горят от недостатка кислорода – боже, ему так страшно. Перед глазами смазанное пятно. Зрение затуманено и ему видятся сотни лиц одновременно – клыкастая ухмылка, шрам от ожога на лице, шрамы в уголках губ, чёрные глаза. Почему, почему, почему? Что он сделал не так? Почему кто-то опять умер? Такемичи, правда, старался всё изменить, старался спасти тех, кому суждено было умереть. Снова и снова, не опуская рук, рвался в бой, напарывался на острые ножи и подставлялся под пули. Ему было так больно и страшно, но он не прекращал, не смея даже заикнуться о том, что он устал или напуган. От него так многое зависело, но он не справился. Кто-то всё равно умирал или оставался несчастен. Почему именно его наделили проклятой способностью перемещаться во времени? Не тебе решать, кому жить или умереть, - чужой голос звенит в ушах, заглушая его истошные рыдания, - ты можешь лишь бесконечно пытаться, уничтожая свою душу с каждым разом всё сильнее и сильнее. А потом, когда от тебя не останется ни кусочка, а богам надоест смеяться над тобой, всё перестанет иметь значение. - Нет… Нет…Пожалуйста… И только тогда, когда пройденный тобой Ад, будет всем, что останется… - Я не хочу, не хочу, пожалуйста… Только тогда ты сможешь повелевать своим проклятьем. Демоны склонят перед тобой свои головы, готовые рвать глотки по одному твоему слову, а боги будут трястись от ужаса… - Прошу, нет… Не надо… Ты хочешь убить богов? - Нет! Такемичи подрывается на диване, задыхаясь от ужаса, и падает на пол. Он отшибает себе всё, что только можно, но из-за паники почти не ощущает боли, и лишь мечется на полу, пытаясь скинуть с себя плед. Лёгкие горят, и сердце колотится так, что даже болит. Такемичи страшно до ужаса – он не может даже вздох сделать. Мальчик забивается в угол, дрожит так сильно, что не может даже сжать голову руками, чтобы заглушить этот отвратительный звон. Он жмурится до пляшущих белых пятен и, правда, пытается сделать нормальный вдох. Получается просто отвратительно. У Такемичи болит в груди, болит правая сторона всего тела – отбил при падении, жуткий звон в ушах и страх, туманящий разум. Зрение расплывается – только тёмные пятна разных оттенков да парочка светлых. Он вжимается в стену спиной и затылком, царапает плечи ногтями и резкая боль немного отрезвляет. Успокойся, Ханагаки пытается взять дыхание под контроль, Такемичи, блять, возьми себя в руки. Через какое-то время дыхание приходит в норму. Такемичи сжимается в комок на полу, сжимает волосы в кулаки – руки слабые совсем, непослушные, и плачет. Рыдает взахлёб. Как долго плакса Такемичи не мог проронить ни слезинки? И вот, посмотрите на него сейчас, пытается справиться с неожиданной панической атакой, совершенно разбитый и опустошённый. Хороший день? Не смешите, этот день полная херня. Мальчик дрожит так сильно – от пережитого ужаса, от сковавшей его истерики и безумной усталости. Такемичи так плохо, что слёзы не останавливаются ещё очень долго. В ушах до сих пор звенит – от этого в горле стоит ком, и боль в теле разгорается с новой силой. Когда мешающий дышать страх режущими вены осколками осел к крови, Ханагаки начинает понимать, что происходит. Звон в ушах не утихает, и только теперь Такемичи понимает, почему – звенит его телефон. Сил нет совершенно. Холодный пол – отопление точно работает? – немного успокаивает, но совсем скоро мальчик начинает дрожать от этого холода. Он чувствует себя отвратительно-слабым, разбитым. Просто никаким. Парень упрямо пытается приподняться на локтях, упирается ладонями в пол, но сил не хватает. Он больно ударяется лбом и хнычет от того, насколько никчёмным себя ощущает. Вскоре телефон затихает и Такемичи, наконец, снова может погрузить в сон. На этот раз там нет пугающего женского голоса, окровавленных трупов и панического страха. Он просто оказался во тьме, тихой и спокойной, а потому позволил этой тьме затянуть себя на самое дно. Пустые сны – самые лучшие. Такие сны мало тревожат уставший разум, не пугают до трясучки. Что может быть лучше, чем просто погрузиться в безопасную тьму? Вот почему Такемичи так нравится спать в последнее время. Однако, ему не суждено было долго пробыть в блаженной тьме. Чьи-то ладони – тёплые и нежные, - мягко касаются его лица. Ханагаки жмурится довольно, жмётся ближе к источнику тепла. В нос забивается запах персика – смутно знакомый, и тонкие пальцы с длинными ногтями ласково ерошат волосы. Если это сон, то очень странный. Такемичи не снятся хорошие сны. - …мичи-кун! Проснись, Такемичи-кун! О боже, это не сон. Кто-то пробрался в его дом. Почему он всё ещё жив? Обычно от свидетелей принято избавляться. А может он и без этого выглядит, как мертвец. Если честно, вспоминая своё отражение в зеркале пару часов назад, – или сколько там прошло? – он вполне смахивает на трупак. Такой же бледный, едва дышащий, а если прибавить к этому его состояние после истерики, то, ахаха, в гроб действительно краше кладут. - Такемичи-кун, пожалуйста! С недовольным стоном Ханагаки всё же открывает глаза. Перед глазами – милая девочка с кораллово-розовыми волосами и красивыми персиковыми глазами, в которых почему-то стоят слёзы. Она кажется Такемичи знакомой. Что-то в груди недовольно шевелится, когда он осознаёт, что девочка плачет. Но кто она? Такемичи не помнит её, так что ему должно быть плевать, не так ли? Так почему же он переживает? - Слава богу! – девочка улыбается облегчённо. – Ты меня так напугал, когда не выходил на связь несколько дней. Твоя мама сказала, что она связалась с тобой и ты в полном порядке, но… Вообще-то его мать не захотела разбираться с этой ситуацией. А может он и правда говорил с матерью – Такемичи не помнит разговора с ней, но помнит два пропущенных звонка. Ханагаки не хочет думать об этом снова. Отношения в его семье всегда были прохладными. Это устраивало всех. Может быть, когда-то давно Такемичи обижался или тревожился по этому поводу. Но сейчас? Безразличие родителей ему лишь на руку. - Мы с ребятами пытались связаться с тобой, но ты игнорировал звонки и сообщения, а потом твой телефон был отключен. Прости, Такемичи-кун, нам не стоило ехать в эту поездку и оставлять тебя! Девочка выглядит виноватой и совершенно разбитой. В её красивых глазах больше нет слёз, но в них печаль вселенского масштаба. Такемичи не чувствует себя утешенным, скорее абсолютно жалким и ничтожным. Почему эта девочка здесь? Какие ребята? Какая поездка? Как она вообще попала в его дом? Какого чёрта здесь происходит? Такемичи растерян немного, а ещё очень устал. А потом он понимает. Хината Тачибана. Хина-тян. Она его девушка в этом времени? Кулона нет. Когда он подарил его этой девочке, ради которой он вновь и вновь возвращался в прошлое? Что в ней такого особенного, что он готов был пожертвовать своей мирной жизнью ради неё? Лучше бы он вообще никогда не встречал её. Всяко лучше, чем те страдания, через которые ему пришлось пройти. И главное, ради чего? В левой стороне груди колет больно, но Такемичи игнорирует это и пытается подняться. Хината помогает ему сесть и облокотиться на стену спиной. - Почему ты здесь? – Такемичи медленно моргает, желая снова погрузиться в сон. - Я здесь для того, чтобы позаботится о тебе, Такемичи-кун. – девушка легко сжимает его холодную ладонь своей тёплой и нежной. – Чтобы тебе снова не было грустно, одиноко или страшно. - Хината… Такемичи знает, что он должен сказать сейчас. Даже если его сердце разрывается от боли при одной мысли об этом, Такемичи должен. Он не любит Хинату Тачибану. Когда-то слишком давно – да, он бы всё отдал ради этой девушки, но Такемичи Ханагаки, который живёт в этой линии прошлого-настоящего-будущего? Он даже лица её не помнил, пока она не ворвалась в его дом. За что ему любить её сейчас? Вот именно… - Хината, я не люблю тебя. – девушка вздрагивает, когда её возлюбленный так легко говорит такие страшные слова. Девушка сжимает свободную руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Хината пытается быстро справиться с болью, которой сковало её грудь. Ей немного хочется плакать, но намного больше ей хочется обнять Такемичи – разбитого, такого уставшего и несчастного. Она так испугалась, когда он не выходил на связь несколько дней, а когда телефон Такемичи снова включился, она звонила ему с самого утра. А потом, устав терзать себя страхом за возлюбленного, ринулась к нему домой. В дни очередного просветления, когда Такемичи мог нормально воспринимать реальность, он дал ей ключ от своего дома, чтобы девушка могла позаботиться о нём, когда всё будет совсем плохо. Сейчас всё было очень плохо. Ханагаки выглядит просто ужасно. Его синяки под глазами стали ещё хуже, он совсем исхудал, двигается так заторможено. К тому же, Такемичи, похоже, неправильно принимал свои антидепрессанты, так как к этому дню этот блистер должен был уже заканчиваться. Но хотя бы в холодильнике были продукты, а на столике в гостиной грязная посуда – Такемичи не голодал и это делает Хинату немного счастливее. Но парень действительно выглядит очень плохо с этими опухшими глазами и расцветающими синяками. Что случилось? У девочки сердце кровью обливается, когда она видит этого когда-то светлого мальчика таким потухшим. Может ли она сделать больше, чем делает сейчас? Такемичи, кажется, только больше уставал от её присутствия. От присутствия кого-либо вообще. - Такемичи-кун… - Тачибана справляется с дрожью, которая пыталась пробраться в её голос. - Конечно, ты хорошая девушка, но… Не для меня. – Такемичи смотрит на ладонь, всё ещё сжимающую его пальцы. – Не сейчас. И, наверное, уже никогда? Не знаю. И я не хочу, чтобы ты мучилась вместе со мной. Тащить кого-то с собой на дно? Такемичи много херни творил, но брать ответственность за чужую жизнь? Лучше уж убить сразу. Его самого или того, кто так безрассудно отдаёт свою жизнь в руки другого человека, Ханагаки ещё не определился. - Мы справимся с этим вместе, Такемичи-кун. Я хочу помочь тебе. Хината говорила это в попытке заставить мальчика передумать или хотя бы задуматься об этом, но она не чувствовала надежды. В синих глазах не было прежней любви и нежности. Там уже ничего не было. Вообще. Только пустота, отголоски боли и вечная печаль. Эти глаза таили в себе все те несчастья, которые этот мальчик пережил, и хотя Хината не знала, что заставило Ханагаки Такемичи – смелого и уверенного мальчика, которого она полюбила, - сломаться, она всё ещё любит его. - Нет. Ты должна идти дальше. – парень отстраняется от своей гостьи и расцепляет их руки. Он игнорирует дрожь, которая пронзила его грудь, и холод, когда теряет тепло чужой ладони. – А я… У меня нет сил справиться с этим. Справиться с отношениями. Девушка на мгновение выглядит так, словно Ханагаки её ударил. Она хмурится, губы нежно-розовые поджимает, и мальчик даже думает, что она разозлилась. Конечно, девушка имеет на это полное право. Наверное, она должна его ненавидеть сейчас. Ударит ли она его снова? - Я понимаю, Такемичи-кун. Но девушка говорит что-то совершенно неожиданное. Хината улыбается тепло, искренне, словно он ей не про расставание сказал, а предложение руки и сердца сделал. Но почему? Такемичи не понимает её. Разве не должна она злиться? Или хотя бы расстроиться? Их отношения совсем ничего для неё не значили? Или Такемичи действительно совсем не понимает её? Скорее всего, так как их отношения в этой временной линии были несколько односторонними. Девушка внезапно двигается вперёд и заключает его в осторожные объятия. Она прикасается к нему так бережно, словно Такемичи рассыпаться от любого неосторожного движения может. Но он пережил довольно многое, почему она жалеет его? - Тебе не нужно переживать, Такемичи-кун. Я понимаю, что тебе очень тяжело сейчас. Если ты думаешь, что так тебе будет лучше, я не буду противиться и поддержу тебя. Сейчас друг тебе нужнее девушки, я понимаю, правда. – девочка усилием воли сдерживает рвущиеся наружу слёзы. – Я буду рада продолжать поддерживать тебя, как друг. У Хины сердце разбито, но она должна быть сильной для Такемичи. Для человека, которого она так сильно любит, и которому пришлось пройти через страдания. Поплакать она сможет дома, чтобы сейчас не тревожить Такемичи. Он и без того выглядит уставшим и таким разбитым. Хината справится, даже если сейчас ей очень больно. Она может потерпеть до тех пор, пока Такемичи не станет лучше, и она будет ждать момента, чтобы снова войти в его сердце, если юноша этого захочет. Мальчик чувствует себя немного странно, но не противится объятиям человека, который, как он думал, возненавидит его после этого дня, и даже приобнимает девушку в ответ. Это разбивает сердце Хинаты ещё немного.