Осколки меня в нитях времени

Когда со стороны входа слышится шум, Казутора отключает телевизор и спешит встретить Такемичи и остальных. Ему не хочется признавать этого, но он немного беспокоился. Такемичи сильный, но в тоже время слабый человек, нуждающийся в поддержке и защите. Ханагаки нравится ему – милый мальчик, который не кажется таким сильным, как тот же Майки, но определённо может одолеть его. Не кулаками, но своей аурой, словами, бьющими прямо в цель, и этим всезнающим взглядом. Если даже Казутора увидел схожести между Такемичи и Шиничиро, Майки тем более увидит это. Однако, насколько эти двое схожи, также сильно они различаются. Ханемия не совсем уверен, так как не знал достаточно хорошо Шиничиро, и только начал узнавать Такемичи, но это определённо так. Такемичи и Шиничиро такие же разные, как и лёд с огнём, ночь со днём и другие банальные сравнения противоречивых, несовместимых вещей. Он не особо умён или поэтичен, чтобы выдумать что-то лучше этого. Казутора надеется, что Такемичи никогда не встретится с Майки. С Тосвой. Ни с кем из них, ради его же безопасности. Его инстинкты, принимающие Такемичи за своего, противились даже мысли о том, что этот мальчик будет ввязан в дела банд. Но, если он всё же не сможет защитить мальчика, Ханемия надеется, что у Майки хватит мозгов, чтобы тоже увидеть различия между ним и своим старшим братом. Такемичи не заслуживает того, чтобы его считали лишь чьей-то заменой. Как оказалось, беспокойство Казуторы не было напрасным. Такемичи выглядит так, словно не на прогулку с друзьями вышел, а в персональном аду побывал. Такой бледный и уставший, что сердце Ханемии начинает болеть от беспокойства. Что случилось? Прошло всего несколько часов, когда они расстались, Такемичи выглядел довольно хорошо и даже был настроен на встречу с друзьями. Измученный мальчик подходит к нему, тяжело вздыхает с видом мученика и роняет голову ему на плечо. Казутора приобнимает его за талию одной рукой, а другой гладит по спине. Песочные глаза жёстким взглядом впились в Хинату и Такую, задавая немой вопрос о произошедшем. Хина отводит взгляд и нервно теребит рукав блузки. Такуя осторожно гладит девушку по плечу, пытаясь поддержать подругу, но от него взгляд не отводит и качает головой. Это даёт Казуторе всё, что ему нужно было знать. Ребята оберегали Такемичи как зеницу ока, но от его собственных мыслей защищать гораздо сложнее. Они сделали всё, что могли, но этого было недостаточно. Казутора не может их винить. Эти двое – самые близкие люди Такемичи, никто, кроме них, не имеет достаточно знаний о том, как справляться с ним и его приступами. Ханемия вывозит только за счёт обострённых инстинктов и небольшого опыта, и это не сравнится с опытом этих людей, которые помогают Ханагаки уже около года. Такемичи недовольно скулит, когда он немного отстраняется, чтобы снять с мальчика верхнюю одежду и ботинки. Тонкие дрожащие пальцы отчаянно цепляются за руки Казуторы в попытке остановить его. Кажется, прямо сейчас Такемичи больше всего нуждается в объятиях и утешении. И почему-то он пришёл именно к нему, а не к Хинате или Такуе, которых он знает гораздо лучше. Но инстинкты Казуторы подсказывали ему, что сейчас была критическая ситуация, когда ему нужно быть осторожным и нежным, чтобы не испортить весь прогресс, появившийся за время работы с психотерапевтом. Поэтому он обнимает мальчика, успокаивающе гладит его по спине и пытается одной рукой стянуть с него пальто. Хината подходит к ним и помогает Казуторе. Их глаза на мгновение встречаются, и во взгляде девушки Ханемия читает всю ту боль, которую она пережила. Это заставляет его смягчиться больше, чем Казуторе хотелось бы. Мальчик продолжает беспомощно цепляться за Казутору, как за свою последнюю опору, а остальные смотрят на него с надеждой. Казутора понимает, какая большая ответственность лежит на нём сейчас, нет, не только сейчас. Эта ответственность будет с ним ещё очень и очень долго, до тех пор, пока Такемичи не поправится полностью и даже дольше. Он должен заботиться о Ханагаки, это тяжело и страшно, но Казутора упрямый – Такемичи хорошо знает это, потому что именно Казутора был тем человеком, который оставался рядом с ним дольше всех. - Ну что ты, что ты… - Ханемия мягко гладит подавленного мальчика по голове, пока Хината расправляется с его ботинками. – Устал? Хочешь немного поспать? - Да, пожалуйста. – Такемичи потёрся холодным носом о татуировку тигра на шее старшего. Он чувствовал себя абсолютно опустошённым, беспомощным и слабым. Такемичи принял решение, но это далось ему слишком тяжело. Хотя это стало для него шагом вперёд, для осуществления его цели необходимо гораздо больше и… Он понимает, что у него недостаточно сил для этого. Ханагаки не справится в одиночку. Мальчик прижимается ближе к чужому тёплому телу. Казутора обнимает его худыми, сильными руками, щедро делится своим теплом – ценнейший дар от таких людей, как его мальчик-тигр, которые защищают с трудом накопленное тепло, вгрызаясь в угрозу клыками и когтями. Такемичи чертовски страшно, но у него есть чувство, что это – ребята, Хината, Тора, - стоит того, чтобы рискнуть. Он готов признать, что хочет защитить их – скрипя зубами, но он готов перестать обманывать себя, что не хочет снова потерять их всех снова. Такемичи страшно вновь оставаться одному, но сейчас у него есть люди, к которым он может обратиться за помощью. Он сходил с ума там, в веренице прошлого-настоящего-будущего, потерял контроль над своим разумом, над своей способностью, но… Аврелия. Адемар. Ты хочешь убить богов? Ты хочешь стать богом? Эти двое знают гораздо больше, и Аврелия по какой-то своей причине крайне заинтересована в благополучии Такемичи. А Адемар, он совершенно уверен, заинтересован в благополучии Аврелии. Они помогут Такемичи, если он попросит? Эти двое его единственный шанс. Аврелия вряд ли откажет, скорее, даже обрадуется решению Такемичи, но он совершенно не уверен в решении Адемара. Может ли этот мужчина, скрытый в его памяти туманной дымкой, повлиять на решении его психотерапевта? Аврелия, кажется, уважает этого человека и прислушивается к его мнению. Кто из них будет решать судьбу Такемичи? Этих двоих связывает какая-то история – длинная, глубокая и болезненная, часть которой Такемичи, возможно, знает. Ханагаки не может вспомнить, он даже не уверен, что хочет помнить это – слишком сложно, слишком тревожно. Это чужое больное место, и Такемичи ненавидит бредить раны других людей. Особенно тех людей, которые имеют информацию о его собственных больных местах. Аврелия, конечно, добра к нему, но Такемичи не сомневается, что женщина вцепится ему в глотку при необходимости. Злить её опаснее, чем дёргать голодного тигра за усы – даже если она заботиться о нём, Аврелия опасный и жестокий человек. Мягкое прикосновение к спутавшимся волосам вырывает Такемичи из тягучих, липких мыслей. За то время, пока он мучился тяжёлыми размышлениями, взволнованный Казутора уложил его на кровать, укутал в любимый плед и теперь сидел рядом с ним, а Хината приготовила ему чай – по запаху, кажется, фруктовый. Мрачный Такуя стоял немного позади с таким страшным видом, что Ханагаки отвёл взгляд. Казутора помогает ему сесть, бережно придерживает, мигая в полумраке комнаты песочно-жёлтыми глазами, как самый настоящий кот. Такемичи улыбается, думая об этом предельно милом сравнении, и послушно проглатывает белый кружочек таблетки. Сладкий фруктовый чай успешно перекрывает горечь лекарства, и это успокаивает проснувшееся недовольство Ханагаки. Осторожные прикосновения мальчика-тигра к спине и плечам окончательно успокаивают его, окутывают ощущением безопасности. Такемичи устало зевает, устраивая голову на плече Ханемии. Мальчик уже задремал, когда матрац сбоку от него прогнулся под чужим весом. Такемичи потребовалось пару минут для того, чтобы сфокусировать взгляд на присевшем рядом человеке. Его глаза болят от усталости, но Такемичи упрямо держит их открытыми. Мальчик спиной ощущает недовольство, излучаемое Торой-куном, вероятно из-за того, что ему не дали спокойно уснуть. Тёмно-синие, помутневшие глаза скользят взглядом по худощавой фигуре, выделяющейся в полумраке яркой одеждой, по светлым волосам, и останавливаются на кажущихся чёрными глазами. Такуя мягко улыбается ему, тянется рукой к спутанным волосам и болезненно-нежно гладит его. Хина позади почему-то едва не давится слезами, но у Такемичи нет сил поинтересоваться, что её так расстроило. Мальчик чувствовал себя слишком уставшим, вялым. Было ли дело в принятых ранее лекарствах, или в том приступе, который накрыл его на посреди улицы, Ханагаки не знал, но он страстно желал, чтобы от него поскорее отстали и дали ему провалиться в желанную тьму его неспокойных снов. - Извини, Такемичи. – Такуя извиняется, видимо, уловив в чужом взгляде усталую обречённость. – Тебе лучше не использовать Казутору-куна в качестве подушки. Так ни ты, ни он не сможете хорошо отдохнуть. Ложись на кровать, отдыхай. Робкий блондин удивительно твёрдо – но также крайне нежно, - держит его за плечи и помогает лечь. Такемичи послушно укладывается на мягкий матрац, позволяет чужим рукам закутать его в плед и закрывает глаза, с радостью погружаясь в привычную липкую, холодную тьму ночных кошмаров. Такуя, всё ещё держащий руку на плече своего друга, с невообразимой печалью смотрит на быстро заснувшего Такемичи. Казуторе немного неловко, словно он застал чужой близкий момент, но это также успокаивает его. Он снова убеждается, что эти люди искренне заботятся о Ханагаки. Ханемия знает это, но он недостаточно доверяет этим двоим и остальным из их компании, но он готов работать с ними ради блага этого болезного мальчика. Но их слов и нежного отношения недостаточно. Возможно, Казутора слишком несправедлив к ним – ведь он не застал самых худших их времён, но он не уверен в том, что эта компания сможет защитить Такемичи в случае опасности. Слишком слабые и трусливые. Они, несомненно, смогут бросить вызов самому Непобедимому Майки, но не смогут в действительности противостоять ему. Должен ли он заняться этим? Ему всё равно нужно будет заняться физическим состоянием Такемичи, так что он сможет приобщить их к тренировкам. Тёмно-серые, полные мрачной решимости глаза Ямамото упёрлись колючим взглядом в съёжившегося от неожиданности Казутору. У него по спине почему-то пробежали мурашки. Казутора нахмурился и выпрямился, чувствуя, как его обострённые нелёгкой жизнью инстинкты кричат о чём-то важном. Он никогда не игнорировал их – именно эти инстинкты подсказали ему не нападать на Такемичи в их первую встречу, они привели его на кладбище той ночью, когда они с Ханагаки встретились вновь, они заставили его принять помощь этого ребёнка. Сейчас Ханемия тоже не собирается игнорировать их. - Казутора, мы видели то, как ты заботишься о нашем друге. – начал Ямамото, нахмурив светлые брови. – Даже если мы не можем полностью доверять тебе пока что, мы все заботимся о Такемичи. Именно поэтому… Хината всхлипнула, вытерла слёзы с лица и уверенно кивнула, когда Такуя повернулся к ней с немым вопросом в глазах. Казутора подобрался, поняв, что услышит сейчас что-то чрезвычайно важное. - Мы решили рассказать кое-что, что тревожит нас. Казуши рассказал нам о том, что ты являлся членом банды. Но, дело в том, что ты не единственный член Тосвы, которого мы знаем. – раненное сердце Казуторы дрогнуло в груди. - Не так давно мы познакомились с Хаккаем Шиба и его старшей сестрой. Мозг Казуторы яростно заработал. Хаккай не слаб, но у него мягкий характер. Этот человек вряд ли станет впутывать Такемичи в дела банд, поэтому либо будет скрывать от Тосвы свою связь с обычным человеком, чтобы защитить его, либо будет держать Мичи и его друзей на расстоянии от Тосвы. Хаккай не тот человек, который будет подвергать невинного человека такой опасности, тем более настолько болезного. Старшая сестра Хаккая тем более не станет вмешиваться в эту ситуацию. Хаккай также не знает ни о связи Такемичи с Казуторой, ни о вине Ханемии в смерти старшего брата Майки. Здесь не о чем волноваться, но всё же следует быть осторожней и не попадаться этим двоим на глаза. Проблема в другом – старший брат Хаккая и Юзухи. Этот больной ублюдок крайне агрессивен, и ему безразлично кого избивать – членов банд, неважно другой или своей собственной, своих брата и сестру, кото-то слабого и невинного. Если Такемичи столкнётся с этим ублюдком, то окажется в большой опасности. Сможет ли он убежать от него? Тоже вряд ли, ведь Тайджу почти всегда ходит в окружении этих плешивых собак из Чёрных Драконов, которые готовы исполнить любой его приказ, лишь бы не получить по своим собственным тушкам. Помимо этой жестокости, Тайджу довольно умён, если он увидит их вместе, он сможет использовать эту информацию. Плохая ситуация, но с этим можно работать. - Вы беспокоитесь, что Такемичи пострадает из-за этого. – Казутора абсолютно уверен в этом, ведь, как бы хорошо Казуши не знал ситуацию в мире банд, человек, который участвовал в этой жизни, знает гораздо больше. – Правильно делаете. Сам Хаккай или его сестра вряд ли навредят Такемичи, но мы должны держать в тайне от них его связь со мной. Я убил старшего брата Майки… - Казутора говорит ровно и тихо, и он сохраняет спокойное выражение лица, когда холодная ладонь Такемичи незаметно для остальных сжимает его собственную в жесте поддержки. – Хаккай не знает подробностей, но он может рассказать Майки о встрече со мной. Это подвергнет Такемичи опасности. Старший брат Юзухи и Хаккая тоже не должен знать обо мне, Такемичи вообще лучше не пересекаться с ним. Он опасен, жесток и довольно умён, у него большой авторитет и множество людей, готовых выполнить любой его приказ. - Мы так и думали. – Такуя беспокойно хмурится, сжимая руки в кулаки. Он выглядит мрачным и решительным, и Казутора чувствует, как зарождается его уважение к этому человеку. Когда Такуя снова смотрит на него, Казутора догадывается, что может услышать. – Научи нас драться. Парень усмехается, представив этих четверых хилых парней против Тайджу или Майки. Но он не собирается насмехаться над их желанием защитить своего друга. Ему ли не знать, на что способны друзья, чтобы защитить своих более слабых друзей. Майки разбивал лица виновным, Дракен подставлял своё надёжное плечо, Мицую в шутку называли мамочкой их банды, примеры можно приводить вечность. Даже Баджи… Кейске манипулировал им, чтобы Казутора не натворил глупостей, не пошёл мстить Майки за свои собственные грехи. - Вряд ли вы сможете на равных противостоять Тайджу или Майки, не в ближайшее время точно. Но даже так вы сможете защитить Такемичи, поэтому я помогу вам. - Я тоже присоединюсь. – Казутора едва не задыхается от удивления, когда Хината уверенно делает шаг вперёд. Он настолько удивлён, что не может связать буквы в слова, но парень приходит в себя, когда тонкие пальцы Такемичи сильнее сжимают его руку. После удивления пришло уважение. Немногие девушки готовы заниматься подобными вещами, тем более, когда их противники – парни, привыкшие к кровавым дракам. Но потом Ханемия решил, что тут нечему удивляться. Эти пятеро заботились о Такемичи весь последний год, они видели его практически мёртвым – на что они способны, чтобы защитить Такемичи после всего, что им пришлось пережить? Особенно, когда они научатся чему-то от него. Казуторе на мгновение стало немного жаль тех, кто попытается навредить Такемичи. Но лишь немного, и всего на мгновение, больше ему было интересно увидеть это. - Хорошо. – Ханемия ухмыляется игриво, довольно, но его взгляд твёрдый и жёсткий. – Но не думайте, что ваше нытьё позже разжалобит меня. Особенно ты. – песочные глаза встретились с уверенным взглядом Тачибаны. – Я не буду терпимее к тебе только потому, что ты девушка. Девушка, конечно же, понимает это. Не все парни в мире банд будут терпимы к ней из-за её пола. Она должна быть равна им по силе, чтобы суметь защитить Такемичи. Хината приложит все силы к этим тренировкам, чтобы не дрогнуть даже перед безжалостным Тайджу или Непобедимым Майки. Это был большой шаг для их сближения, сделанный, конечно, для благополучия Такемичи. Они не доверяли друг другу полностью, но они все вместе собираются работать над своими взаимоотношениями, потому что Такемичи любит их всех. Они не могут враждовать, ведь это расстроит их друга, а в его состоянии они просто не могут допустить негативных реакций. Если Такемичи будет счастлив только в том случае, если они все будут рядом с ним, у них нет другого выбора, кроме как сблизиться. Это они и собираются делать. Сближение не будет простым для них, потому что Ямагиши до сих пор боится Ханемию, но каждый из них готов к сложностям. Они, придя к согласию, покинули комнату Такемичи, всё ещё притворяющегося спящим. Как только Такуя прикрыл за собой дверь, мальчик раскрыл глаза. Он едва сдерживал улыбку и слёзы, гордясь своими друзьями. Они все такие смелые. Они правда так сильно любят его, что готовы тратить свои время, силы, терпеть боль от тренировок лишь бы защитить его? Но почему? За что им любить его? Почему они собираются сделать всё это? Что-то подсказывает ему, что Тайджу и Майки – при упоминании последнего у него холодок по спине бежит, - чрезвычайно опасные люди, с которыми лучше не связываться, но Такуя – слабый здоровьем Такуя, и нежная Хина готовы встать между Такемичи и этими опасными людьми. Ацуши, Макото и даже трусишка Казуши – они тоже собираются тренироваться с Казуторой? А Ханемия? Почему он решил тренировать ребят? Почему он хочет защитить Ханагаки? Казутора не помнит ничего об их совместной истории из прошлого-настоящего-будущего, для него совсем недавно даже не существовало такого человека, как Такемичи Ханагаки. Всё дело в его обострённых инстинктах? В любом случае, что-то в Казуторе помнит Такемичи, их совместную историю, прошедшую через время, тьму и кровь. Конечно, там было что-то, кроме тьмы и крови. Там была забота, безграничное доверие, поддержка. Они вместе заботились о животных, вместе убивали, вместе готовили ужин дома. В конце концов, всё заканчивалось одинаково – море крови, приходящее к нему во снах неясными, поддёрнутыми дымкой воспоминаниями. Но прямо сейчас у него есть возможность изменить привычный сценарий своей жизни. У него есть дар, люди, которые могут помочь ему с этим даром совладать, люди, ради которых он хочет попытаться сделать это снова. У Такемичи нет только прежней решимости, которая позволяла ему в прошлом-настоящем-будущем прыгать на ножи, подставляться под пули, стоять перед более сильными противниками с гордо поднятой головой. Что он может сейчас? Он – травмированный и болезный ребёнок, с кучей психологических проблем. Но, помимо этого, он – глава банды, мафиози, держащий преступный мир Японии в ежовых рукавицах, безжалостный и жестокий человек, имеющий особый дар перемещаться во времени. Такемичи – не простой человек, живущий честной жизнью, работающий на обычной работе и имеющий любящую семью. Он больше, чем обычный человек. И у него есть знакомые, которые, как и он сам, не являются обычными людьми. Вспотевшими, холодными ладонями Ханагаки тянется к телефону, пока его решимость не истаяла. Дрожащие пальцы цепляются за гаджет и не с первого раза попадают по кнопкам. Ему почему-то страшно просить помощи – возможно, это потому, что раньше именно Такемичи помогал всем и каждому на своём пути, а не наоборот. Но ведь прямо сейчас Такемичи снова собирается помогать кому-то? Это сбивает с мысли, путает и пугает, но мальчик мотает головой, пытаясь отогнать ненужные мысли. Он сразу же жалеет об этом – мир смазывается по краям, а в висках пульсирует боль, но это также отрезвляет, заставляет снова сосредоточиться. Он не спасает всех и каждого. На этот раз это только его школьные друзья, Хината и Тора-кун. Вы 19 января 2005, 21:15 Мне нужна помощь. Такемичи не знает, почему он ждёт ответа прямо сейчас, но он продолжает смотреть на своё собственное сообщение. Она может спать, может быть занята, чем угодно и ответить только завтра. Но он продолжает ждать, грызя ногти из-за нервов и страха. Когда на экране появляется ответ, Такемичи чуть не теряет сознание. Картинка мира перед глазами плывёт и несколько минут Ханагаки не может прочитать чужое сообщение. Его сердце безумно колотится, почти выпрыгивает из груди. Аврелия-сан 19 января 2005, 21:17 Всё завтра. Помогу, а сейчас спи. Мальчик не понимал, насколько напряжён и напуган, пока не прочитал ответ Аврелии. Он выдохнул и рухнул на постель, потягиваясь всем телом. Кости и мышцы заныли от усталости и долгого сидения в одной неудобной позе. Усталость навалилась на него с новой, удвоенной силой, поэтому Такемичи послушно закутался в плед и прикрыл глаза. У него перед глазами сияли золотые звёзды, как всегда доброжелательные и игривые, и во сне мальчику привиделось, будто кто-то гладит его по голове. Так по-матерински ласково, что Такемичи невольно улыбается, чувствуя, как чёрная дыра в его груди наполняется теплом.