Осколки меня в нитях времени

Ноющая боль, сдавливающая виски, - первое, что Такемичи чувствует, когда приходит в себя. Он просыпается в своей комнате, на кровати, укутанный в одеяло. Ханагаки пытается вспомнить что-то, но память радует глубоким провалом. Мышцы неприятно ноют и болят, а ужасающая слабость не позволяет даже оторвать голову от подушки. Такемичи чувствует себя так, словно его разум заблудился в тумане. Ему на мгновение кажется, что в комнате есть кто-то помимо него, но Такемичи быстро отметает эту мысль. Он живёт один, единственные люди, которые могут его навестить - Аврелия и Адемар. Если это кто-то из них, Ханагаки не о чем переживать. Такемичи спокойно погружается в глубокую тьму сна. На самой грани сна и яви, он чувствует чужую ладонь в волосах. Очень знакомое движение - Аврелия часто ерошила ему волосы, и даже Адемар иногда снисходил до этого, вот только... Рука, которая сделала это сейчас, была ему незнакома. Намного меньше, чем у Адемара, и без длинных ногтей Аврелии. Тьма в его сознании сгустилась в ответ на чувство опасности. Рука дёрнулась в сторону оружия, но, прежде чем Ханагаки успел схватиться за нож, сон поглотил его разум, и движение замерло на середине. Казутора облегчённо выдохнул, когда Такемичи, пусть и ненадолго, но пришёл в себя. Последние несколько дней были очень напряжёнными. Чёртов Ханма принёс ему возможность отомстить Майки и всего несколько недель назад, Ханемия согласился бы без раздумий. Но прямо сейчас он в первую очередь должен был позаботиться о Такемичи. К тому же, Такемичи, вроде как, убедил его отказаться от мести. В любом случае, Майки и Ханма сейчас беспокоят его в последнюю очередь. То, что на данный момент беспокоит его больше всего, это ситуация с Такемичи. У Казуторы было очень плохое предчувствие, после того, как он был вынужден вернуться домой после неудавшейся слежки за Такемичи. Он не мог найти себе места, носился по квартире, пытаясь отвлечься и каждые пять минут порывался позвонить Такемичи. Но он не стал отвлекать его от психотерапии - это очень важно для здоровья Ханагаки, простое беспокойство Ханемии не должна мешать Мичи лечиться. Он ожидал несколько часов, изнывая от волнения, но, когда на улице уже стемнело, Казутора начал действительно бояться. Он связался с Такуей и Хинатой, и девушка в панике решила позвонить психотерапевту Ханагаки. Через пару минут взволнованная Хината написала в общий чат, что Аврелия-сан не отвечает на звонки и сообщения. Остальные разразились кучей напуганных сообщений с вопросами "что делать". Пока ребята паниковали, Казутора натягивал куртку. Вместо того, чтобы паниковать и трястись от страха, он лучше пройдёт по тому пути ещё раз и попробует найти своего друга. Но, стоило ему открыть дверь с намерением выбежать из дома и рыскать по городу, как злая поисковая собака, на пороге он столкнулся с высокой женщиной. Парень отскочил и оскалился, когда холодные золотые глаза снисходительно посмотрели на него. Это была незнакомая женщина - очень высокая, с длинными чёрными волосами и бледной кожей. Она была одета в красивую белую рубашку и чёрные брюки, с распахнутым чёрным пальто и в туфлях на каблуках - слишком дорого и легко для зимы. Но стоит только Казуторе посмотреть за плечо незнакомой женщины, Ханемия лишается дара речи. На руках взрослого мужчины лежит бессознательный Такемичи. Такой бледный, что это пугает. Казутора сразу же забывает об этой женщине и мужчине, концентрируясь на одном лишь Такемичи. Ханемия кидается к другу, но цепкая хватка - синяки наверняка останутся, мешает ему сдвинуться. Женщина смотрит на него холодно, почти жестоко, и не позволяет приблизиться к Ханагаки. - Кто ты, блять, такая? - Казутора злобно рычит, пытаясь вырваться. - Что ты собираешься делать, идиот? Возьми себя в руки, паникой ты Такемичи не поможешь. - голос у женщины ровный и спокойный, словно взбешённый Ханемия для неё не страшнее котёнка. - Я Аврелия, психотерапевт, а это Адемар, мой наставник. - Какого чёрта произошло... - Слушай внимательно. - женщина перебивает Казутору на полуслове, чем ещё сильнее злит парня, но она совершенно не беспокоится об этом. - Не перебивай меня. Я позволила Такемичи попробовать новую методику, но у него произошёл рецидив. Это было ожидаемо, и я предупреждала его, но Такемичи всё равно просил меня. Парень заставляет себя успокоиться, но вид бессознательного друга на руках незнакомого мужчины выбивал землю у него из-под ног. Казутора пытается осмыслить происходящее - Такемичи пытался сделать шаг вперёд, но, в конечном итоге, сделал несколько назад. Насколько плохо это было? Попытается ли Такемичи снова покончить с собой? - Теперь он будет более требовательным к вниманию, тебе придётся следить за тем, чтобы он не навредил себе, Ханемия. Также он должен принимать свои антидепрессанты и придерживаться прежнего режима. Если будет совсем плохо, у него есть сильные успокоительные, но это на крайний случай. - говоря это всё, женщина без спроса зашла в дом, а невозмутимый мужчина последовал за ней. Обескураженный Казутора последовал за ними, скидывая куртку в коридоре. Мужчина осторожно уложил Такемичи на кровать и укутал в плед. То, насколько бережно эти двое относились к Мичи, несколько успокоило Казутору, но он всё ещё был напряжён. Просто... У этих двоих была какая-то странная аура? Аура Такемичи была мрачной, но тёплой и уютной, защищающей. От этих двоих веяло холодком. - Следующий сеанс у нас в четверг, но, если что-то случится, можете связаться со мной раньше и я приду. - женщина кидает упаковку с не выговариваемым названием на прикроватную тумбочку. - Это успокоительное. Я знаю, что старая упаковка почти закончилась, поэтому, вот новая. Как я и сказала, давать только в крайнем случае и не больше одной таблетки в день, они довольно сильные. Женщина задумчиво оглядывается, видимо, думая, какие ещё указания она может дать. Аврелия говорила кратко и только по делу, видимо, не особо заинтересованная в разговоре, и Казутора чувствует себя обескураженным таким отношением и стремительно развивающимися событиями. Ему нужна была минутка, чтобы успокоиться и взять себя в руки, но ни Аврелия, ни Адемар не собирались давать ему этого. Не успел Казутора опомниться, как эти двое уже были около двери. - Пока-пока, Тигр. - женщина небрежно махнула рукой и захлопнула дверь прямо перед носом Ханемии. Это было довольно шокирующе и раздражающе. Эта встреча только убедила Казутору в том, что психотерапевт Такемичи не тот человек, которому можно доверять. Эта её странная, мрачная аура пугала, заставляла инстинкты беситься. От неё хотелось убежать, как можно быстрее и дальше. Защититься. Но Такемичи почему-то верил ей и уважал, словно не чувствовал от этой женщины ничего странного. В любом случае, Казутора должен попробовать убедить Такемичи найти себе другого психотерапевта. Это, наверняка, не будет лёгкой задачей - Ханагаки мягкий, но упрямый мальчик. Но Казутора хочет просто защитить его и не допустить чего-то плохого в окружении Ханагаки. Такемичи и так пережил достаточно боли, Казутора не может допустить ещё больше происшествий. Такемичи больше не должен страдать подобным образом, а эта женщина кажется олицетворением проблем. Ещё и мужик тот... Тоже странный. Он казался вполне обычным мужчиной лет тридцати пяти - со светлыми волосами и тусклыми голубыми глазами, довольно сильный и высокий. Но у него была такая же холодная, жестокая аура. Это пугало до дрожи. Такие люди не должны быть рядом с Такемичи. Это только для того, чтобы обезопасить мальчика. Казутора решился поговорить и во что бы то ни стало уговорить Ханагаки сменить лечащего врача. Это будет тяжело, но это для блага самого Такемичи. Он должен понять и послушаться. Но, глядя на закутанного в плед спящего друга, парень понимает, что беседа эта состоится не в ближайшее время. Парень осторожно ерошит чёрные волосы. Такемичи выглядит измученным, уставшим. Кожа, кажется, побледнела ещё больше, чем было раньше, из-за чего синяки под глазами стали ещё глубже и темнее. Такой разбитый, утомлённый вид мальчика разбивал Казуторе сердце. Невыносимо было видеть своего друга в таком состоянии. В тот день Казутора даже не подозревал, какую боль он будет испытывать в ближайшем будущем. Такемичи заставит его очень беспокоиться - Ханемия будет ошеломлён и напуган всем происходящим позднее. Первые пару часов всё было относительно спокойно. Казутора написал в общий чат и успокоил ребят, приготовил еду и прибрался. Он был очень осторожен, чтобы не разбудить своего друга, но не мог не заходить в его комнату каждые несколько минут. Беспокойство немного улеглось, но не отпускало полностью - кусало легонько в районе сердца, неприятно тянуло. От этого зуда в груди хотелось избавиться, но привязанность укоренилась глубоко внутри него. Около десяти, возможно в половине одиннадцатого вечера Такемичи пришёл в себя в первый раз. Как раз вовремя, необходимо было дать мальчику его антидепрессанты. Ханемия был взволнован, потому что не знал, чего ожидать. Ему, наверняка, нужно будет успокаивать Такемичи. Услышав, что Ханагаки зашуршал одеялом в своей комнате, парень быстро зашёл к нему. Но, вместо ожидаемой картины - утомлённый и расстроенный Такемичи, завёрнутый в свой любимый плед, Казутору встретил острый, дикий взгляд. Льдисто-голубые глаза Такемичи были сосредоточены на нём - отслеживали каждое движение, наблюдали за выражением лица и глаз. Это заставило парня напрячься. Ему был хорошо знаком этот дикий, холодный взгляд. Раньше Казутора видел это каждый день в зеркале - его песочно-жёлтые глаза были злыми и жестокими, с колючим взглядом. Казутора немного ссутулился, чтобы казаться меньше и слабее, но вряд ли это обманет Такемичи - того, кем он стал после того, как его воспоминания о Казуторе были утеряны. Такуя, Хина и остальные каждый раз проходили через это? Что ж, пришло время и ему узнать, какого это. - Привет... - Ханемия неуверенно замер на пороге, не желая напугать мальчика. Атмосфера в комнате изменилась, стала более гнетущей и угрожающей. Казуторе даже показалось, что тени в углах сгустились, но его напряжённому разуму только казалось это. Распущенные волосы Такемичи лежали на тонких плечах растрёпанными прядями, обрамляли белое лицо с глубокими тенями, углубляя их, а льдисто-голубые глаза смотрели жестоко и спокойно. Такемичи вовсе не был похож на несчастного, болезного ребёнка. Он скорее напоминал дикое животное, достаточно сытое, чтобы позволить добыче ещё немного пожить, трясясь от страха. Это не совпадало с тем, чего он ожидал. - Ты, наконец, проснулся. Я беспокоился о тебе. - Казутора несмело шагнул в сторону друга, не сводя с мальчика глаз, чтобы отслеживать каждую реакцию. Он не хотел пугать или злить Ханагаки. - Ты... Помнишь меня? Льдисто-голубые глаза внимательно смотрели на Ханемию. Напряжение сквозило в каждом взгляде, движении, слове - оно искрилось между ними. Казутора тяжело сглотнул, чувствуя как его инстинкты сигнализируют от опасности. - Нет. - последовал короткий ответ. После этого установилось молчание, и Казутора не знал, как его прервать. Всё, что он мог или хотел сказать, казалось таким нелепым, неуместным и неправильным. Ханемия не имел понятия, что он должен сейчас сказать, как успокоить Такемичи и что вообще делать в этой ситуации. Как остальные ребята каждый раз справлялись с подобными ситуациями? - Что ты делаешь в моём доме, мальчик-тигр? - Казутора вздрогнул, когда услышал прозвище, которым его называл Такемичи раньше. Ну, то есть, его Мичи, который помнил об их отношениях. - Тебя не должно здесь быть. Ты вломился сюда? Хм, нет, не похоже. Мальчик задумчиво осмотрел его домашнюю одежду и растрёпанные волосы, явно не делающие его похожим на взломщика. К тому же, Казутора действительно беспокоится за мальчика и это кажется совершенно очевидным. Такемичи, похоже, это отчётливо видит, читает в каждом взгляде и движении. Но Казутора перестал понимать своего маленького друга. Такемичи словно стал совсем другим человеком или, может, спрятался в этом образе, как в крепости. В любом случае, Казутора больше не мог читать его ни по взгляду, ни по движениям, а его инстинкты вопили об опасности, чего никогда не было раньше. Ни в отношении Ханагаки. - Итак, кто же ты такой, мальчик-тигр? Мальчик осторожно спускается с кровати, тонкими ступнями касаясь пола, и медленно приближается к Казуторе. Страх окутывает разум Ханемии, и он ловит себя на том, что отступает. Шаг за шагом. Медленно, чтобы не спровоцировать Такемичи. Он по-настоящему боялся. Но это же был его Мичи - добрый и болезненный мальчик, не способный причинить кому-либо вред. Такемичи попросту был слабее него, Казуторе не составило бы труда справиться с мальчиком, но всё-таки он боялся. Такемичи смотрел на него с холодным любопытством, словно учёный разглядывает распятую иглами бабочку. Это сравнение заставляет мурашки пробежать по коже - напряжение ошпаривает разум Казуторы, будто кипяток. Ему хочется сбежать, но парень не смеет пошевелиться. Вовсе не от страха. Казутора очевидно сильнее, даже если Такемичи вдруг нападёт, он не проиграет. Ну, конечно, если у мальчика вдруг не окажется оружия. Казутора незаметно щипает себя, чтобы выбросить из головы глупые мысли - Такемичи незачем нападать. Даже если мальчик не помнит его, Ханемия не собирается провоцировать своего друга. Казутора должен позаботиться об этом парне, поэтому ему для начала нужно заново представиться. - Я - Казутора Ханемия, твой друг. - парень говорит медленно, раздумывая о том, что ещё он должен сказать. - Я попал в неприятную ситуацию, и ты разрешил мне пожить с тобой вместе. - Вот как? - льдисто-голубые глаза смотрят внимательно, сурово, но никакой агрессии по-прежнему нет. - Почему это я подобрал бездомного кота? - Эм, ну... - Ханемия тяжело вздыхает, пытаясь подобрать простые слова. Вопреки его ожиданиям, Такемичи, лишившийся воспоминаний, вовсе не был напуганным кроликом. Он был собранным и уверенным - полной противоположностью того, как он вёл себя обычно. Это было странно, потому что Ханемия привык к другому. Такой Ханагаки давил аурой - мрачной, тяжёлой. Чужой. Словно перед ним совсем другой человек. Кто-то опасный. - Мы пересекались пару раз, помогали друг другу, так и подружились. Я ведь бездомный был, меня из дома выгнали... Мы потом ещё столкнулись на кладбище, у Шиничиро, тебе там плохо стало... - Казутора понял, что начинает нести бессмыслицу, которая Такемичи не расскажет ровным счётом ничего, а, скорее, только больше запутает. - Ну, в общем, да, мы друзья. Ты предложил мне... Эм, Такемичи? Казутора тянется к худым, дрожащим плечам мальчика. Льдисто-голубые глаза смотрели с яростью, недоступной для понимания Ханемии. Что именно вызвало такую реакцию? Неужели, снова имя Шиничиро Сано? Но в прошлый раз у Такемичи была паническая атака, а сейчас он был поглощён безумной яростью. Что такого сделал Шиничиро, чтобы вызвать такую реакцию? Тощее тело, дрожащее от эмоций, переполняющих его, быстро теряло свою силу. Казуторе пришлось удерживать парня за плечи. Он почувствовал, что тело Ханагаки нагревается - от резкого всплеска эмоций у него подскочила температура. Ханемия попытался отвести Такемичи в кровать - нужно было дать ему лекарства. Если Мичи продолжит так нервничать, ему станет ещё хуже. - Спокойно, Такемичи, прошу тебя, успокойся! - но Ханагаки вдруг зарычал, как животное, и начал выдираться. Парню пришлось грубо прижать Мичи к себе, чтобы тот не навредил себе. - Эй, эй, хватит! Тебе нужно успокоиться! - Этот ублюдок! - Такемичи, очевидно, не мог бы долго сопротивляться, Казутора был куда сильнее. Мальчик быстро потерял силы и позволил уложить себя в кровать, голос тоже стих. - Если бы не этот эгоистичный, лицемерный ублюдок... Я бы не... Мне бы не пришлось... - Тихо, тихо... - Казутора погладил мальчика по голове, пытаясь успокоить. - Сейчас, потерпи немного. Он кинулся на кухню, чтобы достать аптечку. Взгляд случайно зацепился за новую упаковку успокоительных, которую сегодня оставила психотерапевт Ханагаки. Но он отбрасывает эту мысль - таблетки мощные, его предупредили, что использовать их можно только в крайнем случае. Сейчас Такемичи хоть и разнервничался, ситуация не казалась критической. Таблетки он нашёл довольно быстро, хотя руки и тряслись. Обессиленный Такемичи на кровати тяжело дышал - тёмно-синие глаза пытались сосредоточиться на нём, но всё время соскальзывали куда-то в бок. В них вспыхнул ужас и Такемичи, кажется, начал задыхаться. Казутора пытался держать свои эмоции под контролем, но дрожь в руках усилилась. Немного воды пролилось на лицо и грудь мальчика, Казуторе пришлось грубо сжать руки Ханагаки - он пытался отчаянно сопротивляться, и даже начал плакать. Это слишком сильно тронуло сердце Ханемии, он действительно не хотел пугать или причинять боль своему другу, но ему было необходимо заставить Такемичи выпить лекарства. Его температура поднялась ещё больше - даже через ткань одежды парень чувствовал жар чужой кожи. Такемичи ещё немного трепыхался в его руках, но сопротивляться больше не мог. Это позволило Ханемии, наконец-то, заставить мальчика проглотить таблетки. Очень скоро парень опустил Такемичи на кровать и закутал в плед. Тёмно-синие глаза уставились куда-то в пустоту, перестав обращать внимание на что-либо. Казутора поджал губы и погладил мальчика по голове - его сердце разрывалось, когда он видел своего друга в таком состоянии. Парень решил оставить Такемичи отдыхать - эта истерика наверняка отняла у него очень много сил. Оставшись в одиночестве, Ханагаки перевернулся на бок. Его глаза сосредоточились на ночном небе, виднеющемся за окном. Он проследил за звёздами в созвездиях, чувствуя холод и удушающую тьму за спиной. Он слышит звенящие шаги и смех. Такемичи покорно прикрывает глаза, позволяя холодным, цепким ладоням утащить его в мир тьмы и красных ликорисов. Липкая тьма окружила его защищающим коконом. Чужие пальцы ласково вплетаются в чёрные волосы, массируя кожу головы. Такемичи, ужасно уставший, уже знает, что сопротивляться бесполезно - он в любом случае проиграет. Немного успокаивает лишь то, что ему в действительности не собираются причинять вреда. Тот человек - другой Такемичи Ханагаки, который помнил все те ужасные вещи, которые с ними произошли, - был странно заботливым. Каким бы пугающим он не был, Такемичи не нужно беспокоиться о нападении. Но, может он и не нападёт, доверять ему совершенно точно нельзя. Этот Такемичи Ханагаки был опытным, упрямым и знал всё об их судьбе - он действовал вне зависимости от того, чего хотела его более молодая версия. Если он решит, что ему необходимо убить всех тех, кого они любят, чтобы защитить себя, он это сделает. Иногда Такемичи страшно - ему кажется, будто его старшая версия медленно поглощает его самого. Он не уверен, что чувствовать по этому поводу и что ему с этим делать. Движение чужой руки останавливается. Потом конечность покидает его волосы, осторожно сжимает плечо и заставляет перевернуться на спину. Ласковые льдисто-голубые глаза смотрят в его лицо, холодные руки ложатся на щёки, убирают с него волосы. - Не нужно так переживать. - розовые, обкусанные губы растягиваются в нежной улыбке. - Ты же знаешь, я не причиню тебе вреда. - Хватит лгать. - Такемичи качает головой, но накрывает чужие ладони своими. - Пожалуйста, я просто хочу немного отдохнуть. Льдисто-голубые глаза смотрят на него внимательно несколько минут. Ханагаки, кажется, раздумывает о том, что должен сделать - продолжить круговорот безумия или дать небольшую передышку. В конце концов, мужчина улыбается и склоняется ближе. Он осторожно ложится сверху на Такемичи и обнимает. Такемичи благодарно смотрит в чужие холодные глаза и крепко обнимает мужчину в ответ. - Отдохни немного, дорогой. - чужой голос постепенно затихает, когда сознание Такемичи медленно угасает.