Осколки меня в нитях времени

Такемичи падает, падает, падает. Всё тело болит, словно его избили, Ханагаки кашляет, чувствуя жжение в груди и пытается открыть глаза. Но вокруг лишь непроглядная тьма, он не видит и не слышит ничего, на чём мог бы сконцентрироваться, чтобы успокоиться. Такемичи страшно, но он пытается взять себя в руки. Мальчик сжал руки в кулаки, пытаясь отрезвить себя лёгкой болью, выравнивает дыхание, мысленно считает до десяти. Это не очень-то сильно помогает, но теперь Ханагаки может воспринимать окружающий мир. Пространство наполнено чернильной, липкой тьмой - она холодная, неприятная на ощупь, из неё растут большие красные ликорисы - их бесчисленное множество, они испускают мрачное сияние и пахнут кровью. Обстановка напрягает, Такемичи не нравятся холод и кровь. Парень оглядывается, чтобы найти хоть что-нибудь, что подскажет ему выход из этого места, но кроме чернильной тьмы и красных паутинных лилий здесь нет ничего. - Потерялся? - звучит сзади тихий, хриплый голос. Такемичи, испугавшись поскальзывается на липкой тьме и падает. Колени простреливает болью из-за столкновения с полом. Он похож на тонкое стекло, покрытое трещинами - Такемичи чувствует, как с порезанных пальцев течёт кровь. Тот, кто стоит позади, видимо, понимает, что Такемичи порезался и роняет смешок. - Ой-ой, тебе стоит быть осторожней. - человек неспешно обходит его, одежда шелестит, а шаги звонко отскакивают от стеклянного пола. Это кажется Ханагаки странным, ведь пол покрыт этот липкой чернотой. Парень, наконец, осмеливается посмотреть на единственного живого человека здесь, кроме него самого. И когда он поднимает глаза... Пустые льдисто-голубые глаза с научным интересом смотрят на него. Перед Такемичи молодой мужчина - лет двадцать пять, ну, не больше двадцати восьми точно, с неаккуратно обрезанными, заплетёнными в хвост чёрными волосами. Он не очень высокого роста - на несколько сантиметров выше самого Такемичи, очень худой и болезненно бледный. На осунувшемся лице ярко выделяются тёмные мешки под глазами, говорящие о плохом состоянии здоровья. Отвлёкшись, Ханагаки думает о том, что они с этим незнакомцем могут посоревноваться в глубине и темноте мешков под глазами. Мы похожи. Такемичи ещё раз осматривает мужчину перед собой и понимает, что да, они очень похожи. Словно один человек. - Ты, наконец-то, начал принимать это? - мужчина усмехается насмешливо, но глаза всё также пусты, в них нет ни единого отблеска эмоций. Такемичи глупо моргает, пытаясь осознать ситуацию. Он погрузился во временной поток, чтобы узнать информацию о ближайшем будущем - ну, точнее, Аврелия закинула его сюда, но вместо этого парень оказался здесь, среди тьмы и ликорисов. Почему он здесь и... Какого чёрта он не один? - Поднимайся. - мужчина протягивает взволнованному мальчику худую, дрожащую ладонь. - Ты замёрз. Ханагаки сам не знает, почему без раздумий протянул руку в ответ. У него даже не возникло мысли оттолкнуть чужую ладонь, подняться самостоятельно. Это просто произошло инстинктивно. Рука мужчины костлявая, холодная, кажется слабой, но хватка цепкая. Он очень осторожно помогает Такемичи подняться и устоять на ногах. А потом неожиданно кладёт ладонь на голову Ханагаки, гладит ласково и улыбается, словно маленькому ребёнку. Такемичи мог бы поверить этой улыбке, если бы эти пустые глаза наполнились эмоциями, но те остались также холодны. Это напрягает парня, даже пугает - мужчина кажется крайне опасным, но, к счастью, не агрессивным. По крайней мере, пока что. - Не трясись так, я не укушу тебя. - чужая рука продолжает ласково поглаживать Такемичи, растрёпывая волосы. У мальчика бегут мурашки вдоль позвоночника, напряжение в его разуме возрастает. - Почему ты здесь? - А... Вы не знаете? Льдисто-голубые глаза смотрят на него с мрачным любопытством, будто на интересный эксперимент, нежно, почти с любовью - и это пугает Такемичи больше всего. Чужая рука соскальзывает с макушки на плечо, и парень весь сжимается от страха. - Знаю, но... - сердце Такемичи едва не выпрыгивает из груди, оно колотится так сильно, что ему становится дурно. Мужчина, кажется, замечает его резко ухудшившееся состояние, мягко сжимает второй рукой другое плечо мальчика, придерживая. - Я не понимаю. Такемичи так страшно, но он не смеет отвести взгляда от чужого бледного лица. Он чувствует, что его сожрут стоит ему только отвернуться, как маленького зверька. Из-за едва удерживаемой на цепи паники, мальчик чувствует, как давление бьёт в голову. Из-за этого противный ком тошноты встаёт поперёк горла, а головная боль сдавливает виски. Ноги подгибаются, вынуждая мужчину поймать Такемичи - чужие руки тонкие, но очень сильные, цепкие. Спокойный даже в такой ситуации мужчина осторожно заставляет Ханагаки сесть. Стеклянный пол кусает Такемичи холодом, отрезвляет - и парень осознаёт себя отчаянно вцепившимся в чужое тело, дрожащим от слабости и нервного потрясения. Мужчина, к удивлению Такемичи, прижимал его к себе предельно осторожно, нежно и говорил что-то успокаивающее - его ровный, негромкий голос проникал в сознание парня даже сквозь гул, заставляя концентрироваться на нём. Мужчина погладил мальчика по голове и слегка отодвинулся, когда понял, что Такемичи более-менее пришёл в себя. Мальчик впивается ногтями в ладони, пытаясь заставить себя мыслить трезво. Он не совсем понимает, кто этот человек и почему они с ним встретились здесь, но без этого мужчины Такемичи не сможет разобраться в ситуации. Что-то подсказывает ему, что этот мужчина - его ключ к временному потоку и выходу из этого места. Даже если Ханагаки напуган до чёртиков, он способен мыслить более-менее трезво. Ну, ладно, может с мышлением у Такемичи есть определённые проблемы, но его инстинкты были обострены как никогда. И хотя то, что они твердили сейчас, было несколько двойственным, - инстинкты Такемичи говорили ему об опасности, но доверии, и это сбивало с толку, - но парень доверял им. - Ну-ну, не нужно так сильно бояться меня. - мужчина ласково гладит Такемичи по лицу прохладными пальцами, улыбается нежно. - Я не могу навредить тебе, ты же знаешь это. И мы оба знаем, что это ложь. - А теперь... - чувство опасности снова окутало Ханагаки плотным коконом, сбило только успокоившиеся мысли в запутанный клубок. - Скажи мне, по какой причине ты снова хочешь подвергнуть себя мучениям? Тебе не хватило всех тех страданий, которым эти люди тебя подвергли? Такемичи глупо моргнул, поняв, что его... Отчитывают? Такое странное чувство. Но, в любом случае, он здесь, чтобы получить информацию для обеспечения безопасности своим друзьям. Хината, Такуя, Ацуши, Казуши, Макото и, конечно же, Казутора - Такемичи не может допустить того, чтобы они пострадали. Они ни в чём не виноваты, парень в этом уверен, но этот мужчина говорит об обратном. Говорит так, словно знает всё о нём - и о его друзьях тоже, - от и до, самые скрытые, ужасные вещи. Может ли быть так, что этот человек действительно знает то, чего не помнит сам Ханагаки? - Мои друзья не сделали ничего плохого... - Такемичи возражает, но не так уверенно, как планировал. Мужчина смотрит на него снисходительно и смеётся печально, так горько, что мальчику плакать хочется. - Да что ты говоришь? - чужие глаза смотрят снисходительно, с мрачным весельем и затаённой болью. - Как ты можешь утверждать, если не можешь ничего вспомнить? Не ври себе, Такемичи, и не смей врать мне. Тонкие холодные пальцы с силой сжимают подбородок. Такемичи всхлипывает тоненько от боли, пытается вырваться, но мужчина не отпускает его. Ханагаки дёргается, но мужчина ведёт второй рукой вдоль позвоночника, нажимает с силой, прижимая к себе ближе. Парень чувствует, как чужие кости трутся о его собственные - это больно и страшно, мужчина приближает лицо непозволительно близко, трётся щекой о щёку. Такемичи жмурится, чувствуя тошноту, головную боль и головокружение - тревожное эмоциональное состояние остро отражается на физическом. Мужчина ласково гладит мальчика по спине, оглаживает лопатки и выступающие позвонки, и Такемичи дрожит в его руках, слабый и напуганный, не имеющий ни малейших сил для сопротивления. Горячее дыхание обжигает ухо. - Твои драгоценные друзья когда-то причиняли тебе такую же боль, как и... - незнакомое имя режет слух, Такемичи не услышал не единой буквы, но всё равно почувствовал невыносимую боль в груди. Красные ликорисы колыхнулись, хотя в этом месте не было ветра. Такемичи сосредоточился на этом изящном движении - цветы очень красивые, хотя их значение пугает. А ещё он вспоминает брошь Аврелии в виде красного ликориса, и, кажется, это имеет большее значение, чем ему показалось изначально. Взять хотя бы того же Ацуши. Ты не помнишь? Он убил Хинату, девушку, которую ты так любил. Он сам умер прямо на твоих глазах. Всё ещё думаешь, что твои друзья невиновны? Синие глаза распахиваются в изумлении и ужасе. Такемичи захватывают воспоминания - плачущий Сендо на краю крыши, просящий о спасении, а после спрыгнувший вниз. Вид его изломанного тела в луже крови заставляет мальчика сжаться в комок в чужих руках. Его плечи трясутся от едва сдерживаемых рыданий, Такемичи зажимает рот ладонями, чтобы не завыть в голос. Мужчина смотрит на него спокойно - ни злорадства, ни жалости, обнимает осторожно в попытке утешить. Такемичи отчаянно цепляется за чужие плечи, утыкается носом в тёплую шею и пытается сдержать слёзы, отогнать воспоминания и вернуться в спасительное неведение. Мальчика окружает запах мужчины - сладкий аромат цветов смешивается с кровью и сталью, далёкий, едва заметный привкус лекарств и табака. Болезненно знакомо, и Такемичи жмётся ближе, ясно понимая, что его не тронут прямо сейчас. Однако, несмотря на все старания мальчика, воспоминания не желают покидать его уставший рассудок. Следом за изломанным телом Ацуши пробиваются другие кровавые картины с участием друга - в горящей машине, с ножом в боку и стекающей по лицу кровью, в наручниках и с отчаянно-решительным взглядом, чужой кровью на одежде. Но картины с Ацуши смазываются по краям, становятся неразличимыми и пустыми, не имеющими никакого значения на какой-то момент, но их быстро сменяют воспоминания с другим человеком. Хината. В одной смазанной по краям картине девушка - уже взрослая, с длинными волосами и всё такими же добрыми глазами, невероятно красивая и счастливая всего мгновение назад, - сидит с разбитой головой в смятой из-за аварии машине. Её ноги раздавлены, но она упрямо пытается вытолкнуть его самого, пытается спасти человека, которому отдала своё сердце, игнорируя свою собственную боль, жизнь, всё, что она может отдать Такемичи. Девушка никогда не сомневалась в том, чтобы отдать ему всё, что у неё есть. Такемичи отчаянно пытается её вытащить - в голове гудит из-за всхлипов, криков и громкого воя сирен, но Тачибана - без пяти минут Хината Ханагаки, - из последних сил выталкивает его из машины, а в следующее мгновение раздаётся взрыв. Такемичи прикрывает глаза, заслезившиеся из-за яркой вспышки, кожу лизнуло пламя, и он чувствует безысходность и отчаяние. Он снова не справился? Почему всегда Хината должна страдать? Нет, неправильно. Почему Такемичи всегда должен страдать? Такемичи наблюдает за воспоминанием, словно за видеороликом, который он смотрел сотни раз до этого. Ханагаки уже знает, что в другой машине сидит Ацуши, знает, что тот пытался убить и его тоже, знает имя человека, которого Сендо обвинит в произошедшем. Кисаки Тетта. - Нет-нет, с ним я уже расплатился. - Такемичи вздрагивает, возвращаясь в реальность, когда слышит голос мужчины. Чужие руки всё ещё нежно гладят Такемичи по спине, и от этой пропитанной ядом ласки ему хочется только убежать в страхе, но парень не смеет двинуться и спровоцировать мужчину, только вслушивается в его тихий, довольный голос. - Зато есть кое-кто другой, кто всё ещё должен расплатиться со мной в последний раз. Мальчика словно холодной водой окатывает. У него перед глазами кружится череда воспоминаний - невысокого роста блондин с чёрными глазами и широкой улыбкой. Громкий и уверенный, наглый упрямец, готовый защищать своих друзей до последнего. Несчастный ребёнок, лишившийся самого главного когда-то, отравленный тьмой этого мира и его жестокостью. - Нет, Такемичи, вспоминай. Черноволосый мужчина с пустым взглядом на уставшем лице, являющийся чьей-то кривой копией - ничего настоящего, лишь память о прошлом, которую пытались сохранить в таком уродливом, разбитом вдребезги виде. Отчаяние и безысходность, когда ты сам становишься причиной гибели тех, кого стремился защищать. Безумие и смерть, послушание чужим манипуляциям - слабость и боль, невозможность сопротивляться. Дуло пистолета холодное на ощупь - оно безжалостно прижимается к его лицу, а чужие глаза полны ярости и боли. Такемичи раскрывает руки, чтобы поймать его снова, пытается достучаться до чужого сердца, но пуля делает это быстрее него. Они оба плачут, но в чёрных глазах облегчение и счастье, а в синих лишь отчаяние и боль. - Больше. Пустые чёрные глаза и белые волосы, тёмные круги под глазами от недосыпа, осунувшийся и слабый. Заблудившийся в попытке спасти то, что у него осталось. Преступления и цепные псы вокруг, лающие и бросающиеся по приказу своего хозяина. Сплошная усталость и безысходность, самоотверженность - пострадать самому, чтобы защитить остальных. И ведь почти получилось, почти утонул во тьме, затянув за собой всех опасных людей. Такемичи вмешался, пытался снова вывести на свет, дрожа от страха. Он протянул руку, доверяя человеку, которого любит. - Ха-ха! Три прямых выстрела в грудь. Кровавое пятно расползается на одежде, боль сковывает тело судорогами, кровавым кашлем и жаром горячей крови. Это больно и страшно, но, по какой-то причине стоящий на краю крыши человек вызывает куда больше эмоций, чем собственное состояние. Такемичи захлёбывается кровью, давится ею, но крепко держит худую руку, пытаясь удержать на краю обоих. Он кричит до боли в горле, пытаясь достучаться до чужого сердца, пытаясь спасти, позабыв о собственных ранах, и, когда из чужих глаз катятся крупные слёзы, Ханагаки снова чувствует надежду. Чёрные глаза напротив сияют от отчаяния и любви, и Такемичи падает, чувствуя тёплые объятия человека, которому вручил своё сердце. Без малейших сомнений он открывает глаза в новом месте, зная, что на этот раз они будут вместе, идти рука об руку и добьются намного большего общими усилиями. На этот раз Такемичи не отпустит его руку. - Нет-нет, это ещё не всё! - голос мужчины звенит от радости и ярости. Чёрные глаза полны нежности и любви, но Такемичи может лишь дрожать от страха и боли. Его ноги скованы - железо грубо натирает кожу, звенит при соприкосновении с полом. Чужие руки жестокие и холодные, парень сопротивляется, но это бессмысленно. Он всегда был сильнее, и сейчас подавляет любое сопротивление Такемичи, даже не замечая его. Кровь и слёзы капают на холодный пол, Такемичи едва может дышать - ком в горле мешает. Он задыхается, но человека напротив это не волнует совершенно. Парень пытается вырваться снова - упрямый, как и всегда, но этого ублюдка это только забавляет. Боль простреливает колени, хрупкие кости ломаются и Ханагаки кричит, срывая голос. Он не может убежать, его держат взаперти. Прекрасная золотая клетка, в которой его заперли насильно. И любовь Такемичи обращается ненавистью. Парень, нет, мужчина - взрослый, имеющий огромный жизненный опыт за плечами, затаился, как хищник в траве, нацепил на лицо маску влюблённой наивности, влез под кожу и пробрался в самое сердце. Он смог обмануть их всех, этих преданных псов, а потом занял место их хозяина. Это не было сложно - заполучить их сердца, нужно было просто притвориться, что его собственное сердце принадлежит им. Но как Ханагаки мог полюбить хоть кого-то из этих ничтожеств? Эти наивные, послушные псы, предавшие своего хозяина. Они бы легко предали и его тоже, а какому хозяину нужны непослушные животные? Это не было сложно - заставить своё сердце замолчать. Отравленное ядом предательства, оно вытеснило из себя все чувства, оставив лишь тьму. Сердце Такемичи молчало, когда он обманом заставил своего главного врага забыть об опасности, а потом нанёс смертельный удар. Оно запело от счастья, когда оковы исчезли с конечностей Такемичи, оно выло яростным зверем, когда крови врага пролилось недостаточно много. Раны в груди Такемичи цветут красными ликорисами, золотые всезнающие глаза сверкают от удовольствия и радости, и Такемичи вторит смеху Аврелии. Больной и опустошённый, он вырывает всё сердце, позволяет яду паутинных лилий бежать по крови, отравлять его разум и душу, а потом погружается в кровавое безумие, расплачиваясь с виновниками. Имя врага Такемичи отмечено кроваво-красным в его изломанном, уставшем из-за долгой борьбы разуме. Манджиро Сано. Он должен оторвать этому ублюдку голову.