Осколки меня в нитях времени

Дом встречает их теплом и уютом. Такемичи задумчиво хмурится - он не помнит, когда это место перестало быть таким пустым и наполнилось жизнью. Раньше оно было холодным и пустым, простое убежище, в котором он мог только спать и прятаться от мира. Могло ли присутствие Казуторы, этого травмированного ребёнка, помочь ему снова считать это место уютным домом? Такемичи кривит губы, пытаясь скрыть печаль. Он привычно отгоняет расстраивающие его мысли, чтобы сосредоточиться на тех двоих. - Поставь чайник. - сурово приказывает Ханагаки, оставляя Казутору и Баджи позади. Он переодевается, всё ещё удерживая свою младшую версию в путах липкой тьмы и яда ликорисов. Должен ли он вмешиваться ещё больше? Одно дело привести их к себе домой и дать место для обсуждения, но совсем другое - участвовать в этом разговоре. Направлять их. Такемичи придётся взять на себя ответственность в случае, если он продолжит вмешиваться. Ханагаки мог бы оставить всё как есть, но он - взрослый человек, давно не сбегающий от проблем. В отличие от этих малолетних, жертвенных ублюдков он возьмёт на себя ответственность. Такемичи давно не пятнадцать лет. Ему даже не пятьдесят, сто, тысяча... У Такемичи нет возможности спрятаться от жестокости реального мира в безопасном месте. Он даже немного очень сильно завидует своей младшей версии. Мальчик мог в любой момент убежать из реальности и спрятаться в его объятиях, доверить своему старшему решение всех проблем. Хотел бы и он иметь такого человека. Шиничиро... - Ха... - мужчина проводит по своему юному лицу ладонью, чувствуя, как головная боль сковывает виски. Утомление привычно кусает мышцы, раздражая и без того настрадавшуюся психику. Он так устал... - Нельзя оставлять этих двоих наедине. Эти взбалмошные дети... Ханагаки переодевается сразу в пижаму. Мягкие штаны и пушистые тапочки не давали замёрзнуть - и не причиняли боль грубым шрамам, - а огромная футболка свисала почти до колен. Тапочки, правда, чужие, но его это не волнует. Усталый взгляд натыкается на манящую кровать с тёплым пледом, Такемичи едва подавляет желание забить на всё и лечь спать. Он на мгновение прикрывает глаза, пытаясь собраться с мыслями. С кухни слышатся крики - Баджи практически рычит на напряжённого Казутору, и Ханагаки понимает, что ему действительно пора вмешаться. Эти дети когда-нибудь сведут его в могилу своими характерами, поведением и поступками - вообще-то уже свели, и не единожды. Мужчина тяжело вздыхает, когда видит то, как эти двое практически кинулись друг на друга с кулаками. - Довольно. - раздражённо бросает Ханагаки, проходя мимо них. Он делает себе чай и садится за стол, буравит сконфуженных подростков тяжёлым взглядом. - Уточняю для идиотов, я не доброжелательный и гостеприимный хозяин, чай себе сами сделаете. Садитесь. На этом терпение Баджи заканчивается, и парень пытается схватить Такемичи за ворот футболки. Мужчина с небольшим усилием остаётся на месте и не дёргается, хотя ему очень хочется - доверия к этому человеку совершенно нет, горло до сих пор болит, а этот ужасный синяк на шее ещё не скоро сойдёт. Это всё ещё невыносимо злит Такемичи, но он привычно преобразовывает эти эмоции в топливо для себя, чтобы не остановиться на полпути или не сорваться. Впрочем, защищаться нет необходимости - Казутора бьёт своего друга, чтобы не дать ему навредить Такемичи. Мужчина прячет довольную ухмылку за кружкой. Он знал, что этот прирученный кот не позволит кому-либо навредить ему, в этом и есть смысл его привязанности и преданности. Парни дерутся и ругаются ещё несколько минут, но Такемичи не вмешивается. Не его дело, чем они занимаются - дерутся, предают или убивают. До тех пор пока ничто из этого не касается Ханагаки. - Угомонись, Баджи! - Казутора рычит и прижимает друга к полу. У Тигра наливается синяк на щеке, у Кейске фингал под глазом, но Такемичи всё равно не вмешивается. Это не его дело. - Как трогательно... - мужчина насмешливо фыркнул и тут же спрятался за кружкой, когда на него обратили внимание. Он привык к вниманию, был публичной личностью, но всё равно не любит это. Когда была возможность заставить кого-то другого представлять его на встречах, Ханагаки обязательно этим пользовался и отправлял вместо себя Сейшу, Коко, Изану или Какучо. Ну, это было тогда, когда Ханагаки был главой организации. Сейчас ему нет необходимости привыкать к чужому вниманию - мало кто заинтересуется болезным подростком с очевидными психологическими проблемами, - или прятаться. По той же причине, ведь прямо сейчас Такемичи Ханагаки не часть преступного мира, а обычный ребёнок. Ему всего пятнадцать, отстаньте все. - Ты! - Кейске грозно хмурится, вырывается из крепкой хватки, но после ещё парочки ударов начинает успокаиваться. Спустя ещё пару минут Баджи вытирает кровь с губы салфетками, с подозрением глядя то на Такемичи, то на Казутору, а Ханемия хозяйничает на кухне. Парень разогревает ужин - впервые на троих человек, готовит чай для себя и Кейске. Такемичи голода привычно не чувствует, но всё равно заставляет себя немного поесть. Тошнота комом стоит в горле, но Ханагаки знает, что совсем не есть тоже не выход, так что приходится терпеть. Баджи садится напротив, Казутора - рядом с Такемичи. Мужчина игнорирует то, как Ханемия цепляется за него в поисках поддержки, позволяя парню найти свой способ достичь некоторого спокойствия. Сейчас Казуторе нужна поддержка, мужчина хорошо понимает это, но жалость или излишнее внимание к этой проблеме только разозлят парня. Ханагаки раздражённо хмурится, но не возражает и не вырывается. За время позднего ужина Баджи немного успокоился, а Казутора взял себя в руки. Допивая свой чай, Такемичи удовлетворённо прикрывает болящие от усталости глаза - атмосфера теперь была вполне располагающей к серьёзному разговору. Медные глаза Кейске Баджи сверлили напряжённым взглядом мальчика. На Такемичи это давно не действует - иммунитет выработался из-за жизни в преступном мире. Майки... Тот ублюдок частенько сверлил его похожим взглядом, когда Такемичи делал что-то, что ему не нравилось. Ханагаки сжимает в руках кружку, чувствуя, как давний страх, презрение и боль ползут по позвоночнику. Фантомные прикосновения обжигают тонкую кожу, вынуждая мужчину хотеть защититься. Всё хорошо. Этого больше не повторится. Тот ублюдок мёртв, он больше не причинит мне вреда. Его младшая версия не сможет одолеть меня. Я в безопасности. Всё хорошо. Сделав несколько медленных вдохов и выдохов, Ханагаки успокаивается. И хотя потребность защититься всё ещё заставляет его разум быстро оценивать ситуацию и искать пути отступления, инстинкты мужчины немного улеглись, позволив снова расслабиться. Он дома. Здесь Казутора. Баджи не сможет ему навредить. - Итак, начинайте. - мужчина благосклонно смотрит на парней, сделав изящный жест рукой. - Что? - недовольно рычит Баджи, сжав руки в кулаки. Казутора, однако, сразу же понимает Такемичи и подбирается на месте. Ханемия немного успокоился и взял себя в руки, решив, что именно он хочет сказать своему другу. Он медленно дышит и сжимает тёплую ладонь Такемичи, а потом смело смотрит в медные глаза Кейске. - Прости меня. Баджи недоумённо моргает. - Что? - Прости меня, Кейске. Из-за меня погиб Шиничиро. Майки и ты много страдали из-за того, что я сделал. Мне жаль, что я и Майки разрывали тебя между собой. Теперь тебе не нужно беспокоиться об этом. Я... Не могу прямо сейчас принести Майки извинения. И я больше не хочу связываться с бандами, поэтому не собираюсь претендовать на место в Тосве. Казутора игнорирует ошеломлённые крики Баджи, продолжая вываливать на него переживания, накопившиеся в нём за последние годы. Маленькая, тёплая ладонь Такемичи бережно сжимала его собственную. Пусть сегодня Такемичи и вёл себя странно, а сейчас пытался казаться отстранённым и незаинтересованным, этот мальчик всё ещё поддерживал его. Поэтому, зная, что Ханагаки действительно заботится о нём и желает только хорошего, Казутора готов согласиться на ту вещь, о которой даже думать не хотел раньше. - Помимо этого, я собираюсь пройти психотерапию. Я понимаю, что семейная ситуация... Я понимаю, что насилие отца и безразличие матери имеют на меня серьёзное влияние. И убийство Шиничиро тоже не прошло бесследно. Это было сложное решение. Раньше Ханемия не хотел признавать этого, но теперь он готов. Ему нужна профессиональная помощь. Казутора может сколько угодно притворяться, что он в порядке, но это не решит проблему. Он больше не хочет убегать. Он должен стать надёжным человеком, чтобы суметь помочь Такемичи. Ханагаки улыбается ему уголком губ и смотрит тёплым взглядом - Казутора чувствует, как в груди у него сворачивается тёплый клубок чувств. Им, кажется, гордятся. Ханемия чувствует, что действительно сделал большой шаг вперёд. Он сможет исправить свою жизнь к лучшему, и сможет вытянуть Такемичи. Конечно, это не будет легко. Это тяжёлый труд для них двоих, но Казутора готов пытаться снова и снова, пока не добьётся спасения для себя. Но, самое главное, спасения для Такемичи. Этот мальчик заслуживает всего лучшего в мире, испытав достаточно боли в своей недолгой жизни. Вина становится сильнее. Этот ужасный синяк на шее... Если бы Казутора остался рядом с мальчиком, то Такемичи бы вовсе не пострадал. Ну, прямо сейчас он должен разобраться с Баджи. - Ты... - Баджи со сложным выражением лица смотрит на своего лучшего друга и хмурится. Это было не то, что он ожидал от Казуторы. Кейске понимал, что Казутора разбит из-за своего отца, а произошедшее с Шиничиро окончательно добило парня. Тот инцидент отразился на них обоих - вина и сожаление до сих пор жрут изнутри. На Майки это, конечно, повлияло больше всего. Он лишился любимого старшего брата, члена своей семьи. Своей опоры. Майки до сих пор не оправился, хотя старательно делал вид, что он в порядке. Нихрена не было нормально, но Майки не хотел это обсуждать, упёрся, как баран. Это также повлияло на самого Баджи, но он пришёл в себя. Иногда он вспоминает тот день с содроганием, но мама всегда чудесным образом понимает это и поддерживает его. У Кейске была мама, у Майки - его семья и Тосва, но... Казутора был один. Отношения в его семье были довольно плохими, а отношения с большинством друзей были разорваны. Баджи был единственным, кто всё ещё поддерживал с ним контакт. Хотя он не уверен на счёт Дракена и Мицуи... У Дракена было его стоическое выражение лица и баранье упрямство, если он что-то и сделал, то не расскажет об этом просто так, пока не доведёт дело до конца или не поймёт, что не справляется своими силами. Мицуя не сильно отличался в этом плане, но, может, если припереть его к стене, он признается. В любом случае, у Казуторы не было кого-то, на кого он мог бы положиться. Баджи пытался как-то повлиять на своего друга, но мало что получилось. В конечном итоге, когда время заключения Казуторы окончилось, тот неожиданно оборвал с ним все связи. Это, конечно, не обрадовало Баджи. Он готов признаться, что очень испугался за своего друга. Казутора был в очень шатком состоянии, и Кейске переживал, что его друг натворит глупости. Но сейчас, сидя напротив этих двоих, Баджи понимает, что зря переживал. Кем бы ни был этот парень, как бы он не познакомился с Казуторой, он каким-то образом вразумил Ханемию. Казутора теперь казался более спокойным, уверенным, словно... Словно он нашёл своё безопасное место, человека, с которым может пройти по жизни, не беспокоясь о своей спине. Злость кольнула где-то в груди, ну, это скорее была ревность - раньше Казутора так сильно доверял только Кейске. И вообще, кто этот Такемичи такой? Непонятный пацан, который вылез из неоткуда и зацепил Казутору так, что тот прекратил общение со всеми, даже Баджи. Более того, эти двое живут вместе, и им довольно комфортно рядом с друг другом - Казутора уверенно хозяйничает на кухне, а этот пацан заботливо вытирает соус и крошки с его лица. Они явно близки. Настолько, насколько не был близок с Казуторой даже Баджи. Это... Неожиданно болезненно. Баджи знает, что эти чувства неправильные - Казутора заслуживает любви, всей, которую ему дают. Кейске может быть глупым грубияном, но он действительно заботится о своём друге. Просто то, с каким доверием Казутора смотрит на этого парня, немного разбивает ему сердце. Немного успокаивает, что этот Такемичи пусть и выглядит недовольным и раздражённым, явно заботится о Казуторе. Это заставляет Кейске немного ослабить своё напряжение к этому человеку. Конечно, это не означает, что Баджи начал доверять Такемичи. Впрочем, это справедливо для обеих сторон. Для Ханагаки этот жестокий, ненормальный парень - ублюдок, с которым лучше не связываться. Баджи - человек, в котором нет ничего, что могло бы понравиться Такемичи. Кейске Баджи был довольно проницательным парнем, он мог бы раскрыть свой потенциал куда лучше, если бы относился к этому серьёзно. Но он этого не сделал, застряв на одном уровне - бил и лаял без разбора, как глупая собака, предпочитал действовать один, когда очевидно, что нужна подмога, был жестоким ублюдком, которому без разницы, с кем сражаться. В конце концов, он умер глупой смертью, которую легко можно было бы избежать. Глупое самопожертвование, которое никому не принесло пользы. Проще говоря, упущенный потенциал. Следовало ли вообще спасать таких, как он? Такемичи холодно улыбается этой глупой, злой собаке, не скрывая своего отношения. Он не мог выбросить те годы из прошлого-настоящего-будущего, которые пережил рядом с ними. Верно, но ещё правдой является и то, что сейчас для Такемичи эти люди не имеют никакого значения. Они могли быть близки ранее, но прямо сейчас они чужие друг другу. Была одна важная вещь, которой Ханагаки научился за свою долгую, нелёгкую жизнь. Отвечай на добро добром, а на зло ещё большим злом. Простая, но очень важная вещь. Именно из-за такой политики жизни Ханагаки мстил Манджиро за каждый синяк, оскорбление и насилие, которые ему пришлось пережить. Со всей той жестокостью, которую он взрастил в себе, которую его вынудили взрастить. На самом деле, Такемичи даже не может с точностью сказать сколько раз он мстил ему. Просто в какой-то момент Ханагаки понял, что этого достаточно. Может, ещё один или два раза, если придётся. Он достаточно отомстил, чтобы успокоиться. Конечно, Такемичи не будет чувствовать себя в безопасности, если неожиданно встретится с тем ублюдком, но, по крайней мере, он не кинется с убийственным намерением. Пока Ханагаки не провоцируют, он будет спокоен. Баджи совершил большую ошибку. На добро - добром, на зло - большим злом. Небольшое количество боли не сильно беспокоит Такемичи, но он не собирается отказываться от своего кредо только потому, что Кейске Баджи - тупой идиот. Может быть, его маленькая версия будет не очень-то довольна, но он с этим справится. Младшая версия Ханагаки довольно легко поддаётся внушению, он может убедить его в необходимости этого. В любом случае, Такемичи не собирается прощать собаке этот раздражающий синяк. Баджи, поначалу смело ответил на чужой холодный взгляд, но не продержался против него долго. Опустив глаза, парень мелко вздрогнул, чувствуя холодок, бегущий вниз по позвоночнику. Кейске неожиданно почувствовал что-то близкое к страху, и это заставило его перерабатывать страх в злость. Только вот сейчас не время для злости - Казутора всё ещё смотрел на него в ожидании ответа. Баджи не мог молчать ещё дольше, потому что рисковал обидеть этим своего друга, которому и без этого было непросто. Кейске заставил себя успокоиться и не обращать внимания на этот потусторонний, пугающий взгляд мальчика, который выглядел младше и втрое слабее него самого. - Я... - парень снова смотрит в песочно-жёлтые глаза Казуторы, и стискивает руки в кулаки. - Конечно же, я прощаю тебя, идиот. Он вскакивает и притягивает к себе своего дорогого друга, сжимает его в крепких объятиях. Казутора сначала ошеломлённо охает и не двигается в чужих руках, будто окаменевший. Но потом на песочно-жёлтые глаза парня навернулись слёзы, Ханемия уткнулся носом в плечо Баджи и стиснул того в ответных объятиях. Теперь, наблюдая за этой трогательной картиной перед собой, Такемичи ожидает ответного важного шага. - И ты прости меня, Тора! - Баджи пытается сдерживать эмоции, но по его щекам всё равно потекли слёзы. - Я должен быть отговорить тебя! Если бы я отговорил тебя, ничего бы не случилось! - Вот так-то лучше. - Такемичи говорит тихо, чтобы не привлечь к себе внимание этих двоих. Пускай они, наконец-то, разговаривают друг с другом, а не дерутся, как обычно. Как много проблем можно было бы решить простым разговором... Немного печально, что люди в большинстве своём по тем или иным причинам не могут договориться. В какой-то степени, Такемичи понимает, почему так происходит - сам он никогда бы не смог прийти к какому-либо решению с Манджиро. Не после всего того, что ему пришлось пережить из-за него. Даже сейчас, когда того ублюдка больше нет, а существует только его младшая версия, Ханагаки не сможет спокойно вести себя с ним. Конечно, он не собирается нападать на эту мелочь без причины. Такемичи, конечно, сильно травмирован этим ублюдком, но сейчас он готов отпустить его и не вмешиваться, если его маленькая версия захочет сблизиться с этим человеком. Пока Майки не причиняет вред им и тем, о ком они заботятся, всё нормально. Через пару минут всхлипываний и сумбурных извинений от этих двоих, Кейске и Казутора с опухшими лицами и покрасневшими глазами отстранились. Парни неловко посмотрели друг на друга, смущённые собственной эмоциональностью. В ярком проявлении эмоций нет ничего такого, но эти взбалмошные детишки считали себя сильными и крутыми, потому и делали вид, что они в полном порядке. Злитесь, когда вы разозлены, плачьте, когда вам грустно, и смейтесь, когда весело. Так и должны жить люди - не стесняться того, что делает их людьми. Особенно дети. Дети должны быть яркими и открытыми миру, они не должны подвергаться боли или отчаянию. А потом эти двое неожиданно вспомнили о наличие третьего человека. Они, неловко покашливая, сели на свои места. Ханагаки посмотрел на парней безразлично - его не волновало то, что они были взволнованны своими яркими эмоциями, он просто ждал, что будет дальше. Казутора прокашлялся, снова сжал маленькую ладошку Такемичи и начал рассказывать то, что происходило с ним с момента окончания заключения. О том, как его выгнали из дома, как он бродил и выживал на улице холодной зимой, о встрече с Такемичи и помощи друг другу, как они начали жить вместе. Ханагаки не вмешивался, позволяя друзьям общаться друг с другом по душам. Баджи задавал интересующие его вопросы, Казутора отвечал, а потом Ханемия замолчал на несколько минут. Парень набирался решимости, чтобы задать свои вопросы. Есть несколько важных вещей, которые его волновали. - Как... Как ребята? - неуверенно спросил парень, немного сильнее сжимая ладонь Такемичи. Мужчина бросил быстрый взгляд на Тигра, этого пнутого ранее кота, и позволил тому цепляться за себя. - Ну... Кейске заметил то, как Казутора инстинктивно потянулся к своему новому другу в поисках поддержки, и это вызвало волну чувств в нём, но он не смог разобрать в ней ничего конкретного. Вернее, не хотел об этом думать, тем более, сейчас не до этого. - Майки ещё не оправился, но упрямо делает вид, что он в порядке. Нихрена он не в порядке, но ты его знаешь - если вбил себе что-то в голову, его не переубедить. - парень пожимает плечами, думая, что рассказать. - Дракен запал на девчонку, Эмму. Но он ссыт и никак не пригласит её на свидание. Эмма, наверное, скоро сама его пригласит. Или прибьёт. Мицуя в порядке, но, кажется, ослеп, потому что я не понимаю, как он до сих пор не заметил влюблённый взгляд Хаккая. Па-чин и Пе-ян в порядке. Остальные... Ну, тоже. - Хорошо... - Казутора облегчённо выдохнул. - Хорошо... Как бы парень не пытался убедить себя, что он больше не хочет связываться с Тосвой или любой другой бандой, там были его друзья. Люди, которые были для него важны. Важны ли они для Казуторы сейчас? Парень не может ответить точно. Да или нет? Ему было немного стыдно показаться им и страшно. Очень страшно. Примут ли его назад? Не в банду, конечно нет, но хотя в круг общения? Казутора не уверен. Баджи тоже замолчал - им было немного неловко, потому что они всё обсудили. Такемичи понял, что разговор зашёл в тупик и перенял инициативу. - Я поговорю с Аврелией, чтобы она взяла над тобой кураторство. - мужчина сцепил руки в замок и уложил их на стол, выпутавшись из чужой хватки. - Если она тебе не по душе или ты боишься её, я попрошу Аврелию посоветовать кого-то другого. В любом случае, в ближайшее время ты сможешь начать терапию. - Но... - Казутора поджал губы, потому что он собирался заставить Такемичи отказаться от терапии у той женщины, но прямо сейчас его записали в её пациенты. - Ладно. Сейчас не время для этого разговора. По крайней мере, не при Баджи, ему не обязательно знать о проблемах Ханагаки. Такемичи должен сам решать, кому рассказывать о своих проблемах, а не Ханемия. Баджи и так не особо доверял Такемичи - хотя и не должен был. Ну, это было справедливо для обеих сторон. Ханагаки явно был весьма холодно настроен к Кейске, не собираясь легко прощать ему ту попытку удушения и синяк на шее. - Тогда, на этом всё. Мужчина уставился на Баджи весьма красноречивым взглядом. Он не собирался и дальше терпеть этого ублюдка в своём доме, не важно, насколько Казутора дорожит им. Такемичи и так сделал слишком много для этой глупой собаки - временно стерпел нападение на себя, принял в своём доме, позволил есть свою еду, пить свой чай и контролировал их разговор, чтобы не допустить идиотизма или драк. Иными словами, Ханагаки уже сделал достаточно. Больше он терпеть не собирается. Баджи нахмурился и сжал руки в кулаки, недовольный тем, как мальчишка слабее него смотрит на него - с презрительной, холодной насмешкой. У Кейске кулаки зачесались, захотелось хорошенько ударить пацана, чтобы не пялился подобным образом. Но Тора явно не одобрит такого поступка, а они только помирились. Не хотелось начинать новую ссору, тем более, быть её инициатором. Ханемия явно не простит что-то подобное так просто и заставит не только извиниться перед Ханагаки, но и каким-то образом загладить вину. К тому же, Казутора точно припомнит Баджи ту ситуацию, когда он душил мальчишку... Парень решил не усугублять ситуацию. - Что? - сжав зубы, напряжённо выдохнул Баджи. Ему вовсе не хотелось вести себя вежливо, но Казутора не спускал с него внимательный взгляд. Да и эти льдисто-голубые глаза тоже напрягали. Пацан явно собирался что-то сделать, и Баджи стало интересно. Этот мальчишка сможет что-то ему сделать? Сейчас он не трясся от страха, как в первые секунды нападения, а имел какую-то подавляющую ауру. Кейске с удивлением понял, что эта аура странным образом напоминает ему старшего брата Майки. - Что? - насмешливо переспросил Такемичи. - Ты действительно глупая собака? У тебя есть дом? Даже если и нет, выметайся. Мой дом - не приют для бездомных. Баджи, конечно же, вспыхнул, как спичка. Ему не нравится этот мальчишка, возомнивший о себе невесть что, но Казутора вцепился ему пальцами в плечо. Песочно-жёлтые глаза парня сверкнули предупреждением. Баджи знает, что, скорее всего, победит в драке с Ханемией, но он не хотел драться со своим другом. Они только помирились, он не хочет испортить всё. - Давай обменяемся номерами. - предлагает мирно Казутора, отпуская плечо Баджи и немного отстраняясь. Ханемия всё ещё стоит так, чтобы скрыть от него Ханагаки. Баджи хмурится, злится, но отступает. Они обмениваются номерами, и напряжённый Казутора провожает его до двери. Кейске понимает, что сейчас чувствует Тора - с одной стороны его старый друг, а с другой его новый друг, выручивший в трудную минуту, когда никого не было рядом. Баджи неохотно готов признать, что немного ревнует. Раньше он, без преувеличений, был самым близким человеком для этого Тигра. Баджи понимает, что это неправильно, но ничего не может сделать. По крайней мере, они снова вместе. Они могут всё исправить. Баджи на прощание ещё раз крепко сжимает Тору в объятиях, треплет мелированные волосы и чувствует, как напряжение, копившееся в нём в течении последних недель, спадает. Кейске улыбается своему другу, и робкая ответная улыбка Казуторы будто бы освещает тусклый коридор. Даже необходимость идти домой по холоду ночью, знание, что недовольная мама будет ругать его за такое позднее возвращение - это всё не портит Кейске настроение.