Осколки меня в нитях времени

Проводив Баджи, Казутора тяжело вздохнул и легко стукнулся головой о стену. Этот разговор выжал из него все силы, нервы были на пределе. Это не было удивительно - Баджи сумасшедший ублюдок, стремящийся к дракам, прокладывающий себе путь кулаками. Казутора был зол на старого друга из-за того, что тот причинил вред Такемичи, но несколько ударов по самодовольной роже Кейске успокоили его немного. Конечно, это не успокоило Такемичи, мальчик явно сильно разозлился - его холодная аура приобрела угрожающий оттенок. Ну, по крайней мере, эти двое не стали ссориться и драться сейчас, а значит есть шанс помирить их. Ну, Такемичи вряд ли так просто отпустит эту ситуацию - и он имеет полное право на это, а у Баджи скверный и взрывной характер. Ладно, он что-нибудь придумает. Что беспокоит Ханемию сейчас, так это то, что Такемичи хочет отправить его к той женщине. Аврелия, психотерапевт Такемичи. Она явно необычный человек, с угрожающей аурой смерти и жестоким, насмешливым взглядом - от этой женщины у Казуторы мурашки по коже. Ситуация приняла неожиданный оборот. Ханемия собирался убедить Такемичи сменить психотерапевта, потому что этой женщине он не доверяет. Сможет ли он убедить его сейчас? Казутора не уверен, что справится. - Долго ты будешь там торчать? Мне казалось, у нас есть, что обсудить. Парень вздрогнул, услышав чужой голос. Такемичи всё ещё вёл себя холодно, отстранённо, смотрел безразлично, но продолжал заботиться. С таким Такемичи парень не знал, как себя вести. Обычно мальчик тянулся к нему в поисках тепла и заботы, и это было взаимно, но теперь Ханагаки будто бы покрылся ледяной коркой. У него словно пропала необходимость в чьём-то присутствии или заботе, он не подпускал никого к себе, лишь позволял цепляться за себя, не подпуская к своим собственным уязвимым местам. Ханемия чувствует себя уязвимым и робким рядом с этим человеком. Что может так повлиять на человека, его характер и восприятие? Как с таким Ханагаки можно договориться? - Иду! На кухне всё также - грязная посуда на столе, Такемичи расслабился, когда посторонний человек ушёл, и спокойно заварил себе ещё кружечку чая. Казутора нерешительно проходит, инстинктивно стараясь издавать меньше звуков. Он знает, что Такемичи не станет нападать на него, но ничего не может сделать с этим. Казутора привык к этому дома, чтобы не привлекать к себе внимания. Казутора собирает грязную посуду и начинает её мыть, пытаясь вырвать себе ещё несколько минут для размышлений. Как завести разговор? Что сказать? Сердце от переживаний начинает биться сильнее, а Такемичи, словно услышав это, не торопит, сидит спокойно, неторопливо потягивая чай. Тёплая вода согрела похолодевшие от волнения ладони. Но посуды было немного, закончилась она быстро, и больше причин откладывать разговор не нашлось. Парень несмело садится напротив Такемичи, смотрит в спокойное лицо - словно совсем другой человек, не тот милый, нерешительный мальчик, каким он был. Ханагаки одним глотком допивает чай и с тихим стуком ставит кружку на стол. Он уложил щёку на ладонь, уставился на Казутору тяжёлым, внимательным взглядом льдисто-голубых глаз и отбивал пальцами чёткий ритм. На каждый стук Ханемия реагировал дрожью, что, конечно же, не скрылось от внимания Ханагаки. Для него всё вообще казалось прозрачным. Ну, это и не удивительно. У него есть воспоминания об этом мальчике. Может, не совсем чёткие, но Такемичи видел этого Тигра в разных жизненных обстоятельствах. Невинный ребёнок, ещё не тронутый чужой жестокостью, член банды - сломленный подросток, извергающий свои обиду и страх в виде ярости, член преступной организации - верный и жестокий, последовавший за кем-то во тьму, владелец зоомагазина - добрый человек, разрешивший свои проблемы, и многие другие вариации прошлого-настоящего-будущего. У Ханагаки есть знания о его личности, и он может предположить то, что этот парень чувствует или сделает. Конечно же, Такемичи знает, что Ханемия не в восторге от Аврелии. Он боится её, не доверяет ей и вряд ли захочет проходить терапию именно у неё. Ну, особой разницы нет, Казутора может пройти психотерапию и у другого специалиста. - Чего ты так трясёшься? Всё в порядке. - мужчина дёргает уголком губ в намёке на улыбку, пытаясь успокоить этого нервного кота. - Если ты боишься Аврелию, ничего страшного, я попрошу её подсказать другого специалиста для тебя. - Хорошо, но... - Казутора тяжело вздохнул, собираясь с силами. - Я хотел обсудить твою психотерапию... Стук резко оборвался, и Казутора вздрогнул, когда на него упал холодный взгляд. - Я не собираюсь сменять психотерапевта из-за твоих подозрений. Я работаю с Аврелией почти год, меня её работа полностью устраивает. И я уверен, что с любым другим специалистом не добьюсь такого же результата, как с ней. В худшем варианте моё состояние даже откатится назад. Любой другой специалист отправит Такемичи в психушку. Любой нормальный специалист так и поступит, услышав от своего пациента о путешествиях во времени. В этом плане Аврелия была лучшим вариантом, потому что была похожа на Ханагаки. У неё также есть дар ко времени, даже более сильный, чем у него, поэтому она серьёзно относилась к его словам. Более того, Аврелия находила его и в предыдущих временных линиях, даже там пыталась помочь ему. Он не собирается отказываться от помощи существа, у которого была такая же проблема. Вообще, проблема была не в даре времени. Такемичи за свои годы жизни научился пользоваться им в полном объёме. Он не боится заблудиться в череде прошлого-настоящего-будущего или потерять над собой контроль. Проблема в том, что он до сих пор не отпустил идею о том, что людей можно спасти. Как с Казуторой - парень был сломленным ребёнком без будущего, но вмешательство Ханагаки изменило его историю. Казутора стал хорошим человеком. А потом он - ещё юный и не потерявший надежду, решил спасти тех, на кого не стоило тратить силы. Некоторые люди могут измениться, но других бессмысленно спасать. Так было с Манджиро. Этому ублюдку было суждено стать преступником. Если взять десять попыток спасти Казутору, то в большинстве случаев - семь из десяти, результат будет удачным. Если взять такое же количество ситуаций с Манджиро, то только три из десяти закончатся хорошо. К тому же, при перемещении во времени прошлая личность Такемичи не стиралась полностью, а смешивалась с ним. И так сложилось, что чаще всего он перемещался в свою юную версию, не потерявшую надежду и веру в лучшее. Сталкиваясь с этими парнями - Казуторой, Баджи, Чифую, Майки, Дракеном и многими другими, эта юная версия верила, что сможет спасти тех, кого полюбила. Это происходило так часто, что, в конце концов, эта юная версия приобрела некоторую силу и стала будто бы отдельной личностью. Она зачем-то упрямо стремилась к тем, кто причинял им боль, пыталась их спасти, и Такемичи - взрослый, решил взять себе перерыв, дав этой новой, слабой личности возможность управлять телом. Ханагаки не особо-то беспокоился о том, что у него отберут бразды правления - эта светлая личность была слабой и покорной. Это сложно объяснить, поскольку, фактически, это всё ещё Такемичи - молодой, не потерявший веру в людей, одна из граней его личности, но это вылилось в подобный личностный конфликт. - Я понимаю. - голос Казуторы вывел мужчину из задумчивости. - Через несколько дней у меня встреча с Аврелией, тогда я обсужу с ней твой вопрос. Тогда я расскажу тебе о том, какие специалисты нам подойдут. - У неё... - тихо промямлил Казутора. Поняв, что Такемичи переубедить не получится, да и, если хорошо подумать, это действительно плохая идея, Ханемия решил хотя бы убедиться в том, что Аврелия хороший специалист. Он ничего не мог поделать со своим недоверием к этому человеку и с желанием позаботиться о благополучии Такемичи. Ханемия проверит профессионализм этой женщины, и только после этого доверит ей лечение Ханагаки. - Я хочу пойти на терапию к той женщине. Такемичи задумчиво смотрит на него несколько минут, а потом улыбается. Это была не угрожающая и не вымученная улыбка, а тёплая, будто Казутора, наконец-то, сделал что-то правильное. Парень не сдержал ответной улыбки, и едва не заурчал подобно коту, когда маленькая ладонь с тонкими пальцами растрепала ему волосы. - Тогда я договорюсь с Аврелией. А сейчас пойдём спать, уже очень поздно. Стоя под тёплыми каплями воды в ванной, Ханагаки понемногу распутывает липкую тьму, в которую завернул свою юную версию. Он медленно передавал контроль мальчику - тот сонно щурился, зевал, лениво потягивался, но послушно просыпался. Уже полностью придя в себя, Такемичи - подросток, недовольно запыхтел, намыливая волосы. - Обязательно было это делать? Ему совершенно точно не понравилось чувствовать то, как липкая тьма грубо, крепко связывала его, не позволяя выбраться, а после запах красных ликорисов усилился в несколько раз, усыпляя его. Это было неприятно и немного страшно, он совершенно ничего не мог сделать, тонул в этой тьме с красными всполохами. Такого страха и отчаяния он давно не чувствовал. Но мужчина проигнорировал его недовольное ворчание, и Такемичи продолжил начатое им дело. Мальчик лениво вымыл голову, смыл шампунь и наступил мокрой ступнёй на мягкий коврик. Большое полотенце приятно проскользило по коже. Он чувствует усталость, небольшое головокружение и неприятную боль в горле. Насухо вытеревшись, Такемичи уставился в зеркало. Худое лицо с глубокими синяками, усталые тёмно-синие глаза и обкусанные бледные губы - всё как обычно, но... Отчётливый след от чужой ладони на шее налился синим. Прикоснувшись к синяку, Такемичи вспоминает то жуткое чувство, когда мужчина перехватил у него контроль. Тот был переполнен яростью и желанием защититься. Вздрогнув, мальчик вспоминает человека, спровоцировавшего такую реакцию. Черноволосый парень, ровесник Такемичи, с медными глазами и ярко выделенными, острыми клыками. Кейске Баджи. Человек из его прошлого. Что удивительно, так это то, что сейчас Ханагаки не так ярко отреагировал на появление такого человека в своей жизни. Может быть, дело было в том, что он встретил это не один, а с тем мужчиной. Он чувствовал себя странно, более сильным, когда этот человек поддерживал его. Кем является этот человек? Его старшей версией или призраком прошлого, Такемичи не может сказать точно. Ответит ли он, если Такемичи спросит? Парень надевает пижаму и шлёпает в свою комнату, чувствуя, что если не упадёт в свою кровать в ближайшее время, уснёт прямо на полу. Тогда Казуторе придётся тащить его в кровать, если он не бросит его. Мягкая, холодная постель приветствует своего хозяина тихим скрипом, мальчик с удовольствием закутывается в любимый плед и прикрывает глаза. Он сытый, немного уставший, но вполне довольный, а потому быстро проваливается в сон. Утро, правда, по ощущениям наступает слишком быстро. Кажется, будто он только закрыл глаза, а уже через минуту раскрыл глаза. Но чувствовал парень себя, на удивление, хорошо. Он даже выспался. Такемичи потянулся до хруста в слабых костях, зевнул и позволил себе полежать ещё несколько минут. С кухни доносилось копошение - Казутора уже не спит и хозяйничает на кухне. Такемичи, даже не расчёсываясь, тащится на шум. Казутора стоит у плиты, слушает какой-то музыкальный канал, помешивая что-то в сковороде. Парень, кажется, не слышит тихие шаги позади себя, и Такемичи неожиданно шаловливо улыбается. У него действительно хорошее настроение сегодняшним утром. Тонкие пальцы легко прикасаются к чужой спине, и Казутора от неожиданности громко визжит. Парень резко оборачивается, вооружившись силиконовой лопаткой. Зрачки в песочно-жёлтых глазах расширились от страха, но потом на вытянувшемся от удивления лице появляется улыбка. Такемичи начинает смеяться, поэтому не замечает того, как на него смотрит его друг. Казутора ошеломлённо смотрит на веселящегося мальчика, на его счастливое лицо и яркую улыбку. Он был совершенно очарован представшим перед ним видом. Хотелось видеть такого Такемичи - не обеспокоенного своим недугом, веселящегося, как и подобает мальчику его возраста, такого довольного и тёплого, - намного чаще. При виде этого у самого Казуторы невольно поднимается настроение. Парень улыбается Такемичи не менее ярко, чувствуя, что кошка в его груди снова начинает мурлыкать. Парни громко смеются, словно их жизни не омрачены чьим-то насилием и проблемами. Они смеются так долго и громко, что в конце хватаются за разболевшиеся животы и немного задыхаются. Прерывает их шипение со сковороды, и запаниковавший Казутора с ещё одним громким визгом кинулся к плите. Такемичи от этой картины смеётся ещё громче, от нехватки воздуха у него краснеет лицо и начинает болеть голова. Мальчик садится на стул, опирается на стол и пытается успокоиться. Ошеломлённый мат со стороны Ханемии, ругающегося на подгоревшую яичницу, нисколько не помогает в этом, и Такемичи, в итоге, утыкается лбом в дерево стола и медленно умирает от нехватки воздуха. Из-за неудобного положения помимо живота, начинает ныть ещё и спина. Это начинает походить на истерику, но Такемичи не может прекратить смеяться. Такая ошеломляюще яркая эмоциональность была нормальной реакцией после долгого приёма успокоительных. Те действительно имели очень сильное воздействие, превращая пациента в послушную куклу, не способную выразить даже тени эмоции. Конечно же, это не означало, что эмоции вовсе не испытывались пациентом, они просто накапливались где-то внутри, а после прекращения приёма успокоительных вырывались наружу. Чем дольше принимаешь эти лекарства, тем сильнее будет последующий выброс. Казутора этого, естественно, не знал. Поэтому парень начал сильно переживать, увидев эту откровенную истерику. Сначала он был рад, что Такемичи так ярко улыбается и смеётся, но сейчас это выглядело скорее пугающе, чем успокаивающе. Парень бросил лопатку в раковину, тихо подошёл к Ханагаки со спины и осторожно сжал тонкие плечи в ладонях. Смех всё не прекращался, и Ханемия начал переживать. Казутора бережно размял плечи, пытаясь успокоить эту вспыхнувшую истерику, нежно растирает спину. Он растерялся - нужно ли дать Такемичи те успокоительные или посоветоваться сначала с остальными? К счастью, через несколько минут Такемичи сам пришёл в себя. Мальчик тяжело дышал и потирал болезненно пульсирующие виски. Обеспокоенный Казутора налил в кружку прохладной воды и заставил Ханагаки выпить. Такемичи не упрямится - горло после оглушительного хохота саднило, голос неприятно сипел. Прохладная вода успокоила боль в горле, да и дышать стало легче. Боль в животе и спине тоже постепенно сходила на нет, особенно после осторожного массажа от Казуторы. Мальчик благодарно улыбнулся своему другу, и Казутора не смог скрыть радости, когда понял, что Такемичи, наконец-то, действительно пришёл в себя. Больше не было той угрожающей, колючей, холодной ауры превосходства. Теперь это был хорошо знакомый ему мальчик - немного неловкий, добродушный и открытый. Облегчение затопило разум Ханемии, и он не смог скрыть ответной улыбки. Да и не хотел, смысла в этом не было никакого - Такемичи всё равно прекрасно читал его настроение. Завтрак пришлось готовить заново, но даже это не сильно беспокоило Ханемию. Ему не было сложно ещё немного повозиться с завтраком, наоборот. Удивительно приятно о ком-то заботиться и получать такую же заботу в ответ. Так по-семейному. Для Казуторы, который никогда не знал о семейном тепле, это было непривычно, но он уже чувствовал некоторую жадность в отношении Такемичи. Это неправильно, Такемичи - живой человек, со своими желаниями и волей. Если он захочет уйти, никто не в праве его переубеждать или заставлять. И всё-таки Казутора не хочет лишиться этого. Не хочет лишиться своего младшего брата. Ради этого он готов терпеть холодный, насмешливый взгляд золотых глаз, инстинктивное желание убежать и спрятаться, в общем, всё то, что его ждёт на психотерапии у Аврелии. Эта женщина ему не нравится, но ради Такемичи Ханемия готов терпеть это. - Завтра я встречаюсь с Аврелией-сан. - говорит Ханагаки, уже позавтракав. - Ты уверен, что хочешь проходить терапию именно с ней? Кажется, она тебе не очень нравится. Без доверия между врачом и пациентом хорошего результата сложно добиться. В тихом голосе слышится беспокойство. Казутора улыбается своему другу, нет, младшему брату, немо благодаря за заботу. Но он уже всё решил, нет необходимости так о нём беспокоиться. Когда Ханемия поймёт, что та женщина действительно хороший специалист, который заботиться о своих пациентах, он сможет доверять ей немного больше. - Не беспокойся, хорошо? Я уверен, что найду с ней общий язык через некоторое время. - Ну, если ты так говоришь... Оставшийся день прошёл удивительно хорошо. Казуторе даже не нужно было помогать мальчику - после окончания приёма успокоительного у него было очень много скопившейся энергии, которую ему хотелось выплеснуть. Поэтому Такемичи с энтузиазмом расчесался и оделся, а потом притащил в гостиную упаковку больших паззлов. Но у Казуторы была другая идея. Он собирался заняться физическим состоянием Ханагаки, но никак не мог начать. Теперь, наконец-то, такая возможность появилась. Было важно поддерживать тело Такемичи, потому что это кажется совсем нездоровым - такая худоба и хрупкость. Нужно начинать с малого, чтобы вернуть силы в это тело. - Может, немного разомнёмся, а потом пособираем паззлы? - Ханемия с хитринкой улыбается и протягивает руку Такемичи, успевшему с удобством усесться на пол с коробкой паззлов. - Не знаю, насколько меня хватит... - даже сомневаясь в своих силах, мальчик протягивает Казуторе руку и поднимается. Несмотря на сомнения, Такемичи слушается и выполняет все указания. Разминает шею, плечи, руки и так далее. Надолго его, конечно же, не хватает. Усталость быстро берёт своё, дыхание утяжеляется и мальчик не может больше продолжать. Но даже так, Ханемия гордится мальчиком - несмотря на плохое состояние, Мичи не жалуется, а упорно продолжает до тех пор, пока не становится слишком трудно продолжать. Если каждый день заставлять Ханагаки заниматься в течение пятнадцати-двадцати минут, то очень скоро он станет чувствовать себя лучше. В здоровом теле - здоровый дух. Казутора, абсолютно счастливый, треплет распущенные чёрные волосы уставшего мальчика и улыбается. Теперь он со спокойной душой распаковывает паззлы и высыпает их на пол. Они возятся с ними в районе часа, может немного дольше, но в итоге получается захватывающая картина какого-то города. Весь оставшийся день они ленятся и валяются на диване, смотря фильмы по телевизору. Такемичи весьма охотно ест и даже без споров пьёт антидепрессанты, радуя своим поведением Ханемию. Такемичи сегодня казался почти самым нормальным подростком, но Казутора больше не обманывается. Сегодня Такемичи может вести себя, как обычный мальчик его возраста, а завтра снова замкнётся в себе. Один раз Казутора позволил этому себя обмануть, но больше он не будет таким наивным. Бережно обнимая мальчика, Казутора едва заметно хмурится. Конечно, он беспокоится. А кто бы не беспокоился на его месте? Но волновать своего маленького друга он не хотел. Ну, Такемичи точно не беспокоился. Он с удовольствием смотрел кино, медленно пережёвывая сладкую моти. Ханемия извернулся и откусил небольшой кусочек. Такемичи удивлённо замычал, глянул на друга, но потом расслабленно улыбнулся. Казутора не сильно любит сладкое, но в этой тёплой, по-семейному близкой атмосфере не мог удержаться. Хотелось быть как можно ближе к Такемичи, и, пока мальчик не возражает, Казутора не отказывает себе в удовольствии. Кажется, что ещё немного и он свернётся у Ханагаки на коленях, подобно коту, и замурлыкает. Мальчик, похоже, и сам поддался этой атмосфере, потому что охотно жмётся к Ханемии, греясь об него, и трётся щекой о чужое плечо. Казутора пропускает тот момент, когда они принимают горизонтальное положение и засыпают. Чувство защищённости греет изнутри, что позволило Казуторе и Такемичи легко заснуть. Последней осознанной мыслью Ханемии было то, что нужно принести плед - болезненный мальчик может легко замёрзнуть, но ничего сделать он не успел. Сон был спокойный, Такемичи лежал на нём сверху и, кажется, совершенно не беспокоился ни о каком холоде. Мальчик уткнулся носом в шею Торы, размеренно сопел и, кажется, в ближайшее время просыпаться не собирался. Казутора зевнул и посмотрел на улицу через окно. Рассвет, похоже, был пару-тройку часов назад. Ну, сеанс у Такемичи будет только после обеда, так что пускай пока спит. Может быть, эти ужасные тёмные синяки под глазами хотя бы немного сойдут. Кстати, о синяках... Парень осторожно отстранился, боясь разбудить Такемичи, и бросил взгляд на тонкую шею. Синяк отчётливо выделялся на бледной коже ярким синим цветом. Злость снова вспыхнула в груди - Казутора хочет выбить дурь из Баджи, чтобы он больше не распускал свои руки. Такемичи и так тяжело болел, а подобное столкновение мало того, что причинило ему боль, так ещё и здорово напугало. А в его эмоциональном состоянии это могло откатить прогресс терапии далеко назад. Если это действительно произойдёт, Ханемия в самом деле изобьёт Баджи. Тяжело вздохнув, он укладывается обратно и прикрывает глаза. Тихое сопение и чужое тепло быстро усыпляют Казутору. Он дремлет ещё в районе часа, иногда выплывая из сна, находится в каком-то пограничном состоянии. Казутора полностью просыпается, когда Такемичи на нём начинает шевелиться и зевать. Мальчик потягивается, ещё не осознавая, что лежит на своём друге, и бьёт острым локтем по рёбрам. Случайно, конечно, но Ханемия всё равно дёргается от боли и ворчит. Такемичи удивлённо мычит и сонно моргает тёмно-синими глазами. - Извини... - мальчик говорит медленно и нечётко, ещё не до конца проснувшись. - Да ничего. - Ханемия зарывается пальцами в чёрные волосы, мягко треплет и поднимается. Такемичи сонно щурится, но, в целом, кажется, хорошо выспался. Пока мальчик пытался проснуться, Ханемия поставил чайник на плиту и разогрел завтрак. Пока он возится на кухне, Такемичи продолжает сидеть на диване в гостиной. Мальчик, похоже, в ближайшее время вставать не собирается. Поэтому, Казутора сам тянет Такемичи в ванную, где они умываются, чистят зубы, расчёсываются и переодеваются. Ханагаки недовольно бурчит на него, но слушается. А потом они завтракают, и, к сожалению, сегодня аппетит Такемичи значительно хуже, чем вчера. От полной порции остаётся больше половины, и больше мальчик не может запихнуть в себя ни кусочка. Казутора, естественно, расстраивается, но он был готов к такому повороту событий. Ну, хотя бы антидепрессанты он выпил без пререканий. Без особого желания, конечно, но весьма спокойно. Дело было ещё и в том, что Ханагаки волнуется. Дело было не только в скорой встрече с психотерапевтом, но и в молчании того мужчины. Такемичи пытался поговорить с ним, звал и прождал некоторое время, но так и не получил ответа. Из-за этого он нервничал, но не мог скинуть часть своих переживаний на Казутору. Ему попросту не поверят, сочтут совсем безумным и напичкают успокоительным. Он тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Нервное напряжение влияет на физическое состояние. Такемичи уже не хочет никуда идти и решать проблемы, он думает, что, может быть, остаться в путах липкой тьмы было бы лучше. Тот мужчина куда более уверен в себе и своих силах, знает, чего хочет и не боится действовать. А, может быть, Ханагаки окончательно тронулся рассудком? Но тьма внутри его разума всё ещё существует, тихо гудит под рёбрами в ожидании, растекается по телу вместе с кровью. Но как бы сильно Такемичи не пытался заставить её реагировать, тьма игнорировала его попытки, текла медленно, тянулась, как резина. Кажется, что-то было не так глубоко внутри, будто бы какая-то деталь выведена из строя. Связано ли это с чем-то, что произошло за то время, пока сам Такемичи был поглощён тьмой и спрятан где-то в подсознании? Он не помнит ничего из произошедшего, только какие-то отрывки - например, что Казутора хочет проходить психотерапию у Аврелии-сан. Или, что Казутора помирился с Баджи. Факты без подробностей. Чувство, будто его душа раздроблена на мелкие, обособленные кусочки усилилось. Тошнота вернулась при мысли о том, что Ханагаки - реальный псих. Что с ним? Такемичи как-то успел смириться с тем, что у него депрессия и проблемы с памятью - Аврелия-сан по-умному называет это диссоциативной амнезией. Но раздвоение личности? Это звучит страшно. Глаза горят от непролитых слёз, но Такемичи подавляет это горькое чувство и заставляет себя двигаться. Ему нужно на навстречу с психотерапевтом. Ему лучше не опаздывать, ведь мальчик и так собирается заставить Аврелию много работать. В конце концов, Казутора не будет лёгким и доверчивым пациентом.