Все чувства

Первым делом я забрал у Марконе пакеты. И не потому, что, неся их на кухню, у меня появлялась лишняя минута на обдумывания дальнейших действий.              Вообще-то, если вы не в курсе, вовремя не поставленная в холодильник кола напрочь теряет все свои вкусовые качества.              Устало привалившись к покоцанной кухонной стойке, я мысленно приказал себе прекратить убегать. Не сказать, что это мой излюбленный способ решения ситуаций — я, скорее, по глупости ринусь на проблему в лобовую атаку, чем стану юлить и изворачиваться. Просто… это же был Марконе. Так что, сделав парочку глубоких вдохов, я собрался с духом и вернулся в гостиную.              Было чертовски странно видеть Марконе у себя дома.              На самом деле мне пришлось незаметно ущипнуть себя ещё разок, потому что всё стало подозрительно походить на начало одного из влажных снов, которые преследовали меня последние несколько недель. Но боль тактично подсказала, что это реальность. Марконе действительно был здесь.              Адские бубенцы.              Марконе устроился на диване; я же остался стоять, держась ближе к развалившемуся возле камина Мышу. Присутствие пса дарило мне столь необходимую сейчас уверенность.              Кроме того, садиться рядом с Марконе было довольно рискованно, ведь кто знает: может, я решу вновь прикоснуться ему — и тогда пиши пропало. И, как назло, именно сейчас он решил снять бейсболку. Непривычно растрёпанные, снова после сна, волосы выглядели настолько соблазнительно, что мне безумно хотелось запустить в них пальцы.              — Сперва нужно прояснить один момент… — нерешительно протянул я, сглатывая ставшую разом вязкой слюну.              — Я весь внимание, мистер Дрезден, — понукающе произнёс Марконе, когда пауза начала затягиваться.              — С возрастом некоторые волшебники развивают в себе магическую способность под названием «Зрение», — выпалил я. — Оно работает не как третий глаз, а, скорее, как внезапное озарение. Ну, даёт волшебнику увидеть вещи… знание о которых по каким-то причинам конкретно для него должно быть важным.              Марконе одарил меня нечитаемым взглядом.              Я облизал внезапно пересохшие губы.              — Впервые подобное приключилось со мной на острове, когда тебя схватили динарийцы. Раньше там я никогда не был, но отчего-то точно знал, как все выглядит, включая количество ступеней и состояние коттеджа. Но что особенно важно, я точно знал, чем станет для меня коттедж: домом.              — Никогда раньше не слышал о подобной способности, — прохладно отметил Марконе.              — Умудрившиеся дожить до седин волшебники предпочитают о ней не распространятся. Да и я сам бы не узнал, что со мной происходит, если бы не капитан Луччио. Правда, она не упомянула, что Зрение распространяется на других людей.              Глаза Марконе нехорошо прищурились.              — Подписание договора.              Меня ничуть не удивила его прозорливость.              — Ага.              — Вы ещё тогда нечаянно ко мне прикоснулись, после чего повели себя… странно.              Я кивнул и сосредоточился на выцветших диванных подушках: с ними беседовать гораздо проще, ведь как-никак они не являются обладателями пронзительных зелёных глаз.              — Я знаю, что у тебя три серебряных пломбы, и сколько у тебя шрамов, и где, и даже как ты их получил. — Я снова сглотнул и храбро продолжил: — И также знаю расположение всех твоих эрогенных зон. Прости.              — Получается, когда вы дотронулись до моей шеи, то прекрасно понимали, какую реакцию это вызовет, — припечатал он.              Я кивнул, снова начал извиняться, и тут Марконе сказал то, что разом заставило меня заткнуться и позабыть все прокрученные по миллионному разу слова. Могу поклясться, в воцарившейся тишине можно было услышать звук, с которым моя челюсть поздоровалась с полом.              — Мне нужна наглядная демонстрация, — повторил Марконе. Его взгляд был прямым, свирепым, но всё-таки слегка подозрительным.              Я ещё немного разинул рот. Неужели он думал, будто это какая-то уловка с моей стороны? Что я шутил?              Он наклонил голову и испытующе вскинул бровь. Прежде чем сказать максимально точно, не оставляя никакого пространства для манёвра трактовок:              — Если ваши знания настолько обширны, тогда докажите это.              Мыш, который соображал немного быстрее непутёвого хозяина, встал и протопал в смежную комнату, тактично прикрыв за собой дверь.              — Покажите точно, что вы знаете обо мне, мистер Дрезден, — продолжил Марконе, приглашающе разводя руками. — При всём уважении, но я предпочту самостоятельно оценить степень исчерпываемости вашей информации.              Звёзды и камни: этими словами он просто перечеркнул все причины не прикасаться к себе, которые я выдумал за прошедшие. Чтобы держаться от него подальше, чёрт возьми. Чтобы не поддаться желанию выяснить, насколько точной была моя информация не только об ощущениях его кожи, но и о его вкусе, запахе тела, звуках, которые он издавал, когда был возбуждён.              Я хотел воочию увидеть, как он выглядит сразу после того, как кончит. И я хотел, чтобы это было нечто большее, чем какое-то волшебно дарованное знание. Я хотел иметь настоящие воспоминания из первых рук. Я хотел, чтобы всё произошло на самом деле.              — Хорошо, — с преувеличенной бравадой изрёк я, садясь на пол. Хорошо, что он был устлан толстым ковром. Целомудренно опустив руки, я лукаво стрельнул глазами и как бы ненароком коснулся подколенной ямки Марконе.              Он резко вдохнул.              Подобная реакция заставила меня испуганно застыть.              — Эм, ты ведь это имел в виду, да?              Он медленно кивнул.              Обнадёженный, я скользнул руками вверх от его колен к бёдрам. Напрягшиеся под ладонями мышцы казались стальными канатами. Не нужно было иметь семь пядей во лбу и Зрение, чтобы понять: Марконе не должен быть таким зажатым.              — Джон, — выдохнул я, впервые благодарный за всю полученную информацию. Без неё мне было бы гораздо сложнее сказать следующее: — Поцелуй меня, и затем я тебе отсосу.              Находясь в непосредственной близости, я мог не только видеть, что мои слова сделали с ним, но и ощущать его реакцию. Он вздрогнул всем телом; зрачки расширились, оставив от зелёной радужки один тонкий ободок, а губы заманчиво приоткрылись.              Его возбуждение подстёгивало не хуже плётки. Я не стал ждать, когда Марконе соизволит наклониться; моментом подскочив, я накрыл его губы своими.              Он застонал, и тут весьма кстати вспомнилось, как ему нравится целоваться. Поэтому я выполнил всё по высшему разряду.              Медленно, глубоко и влажно.              Я дразняще неспешно лизнул его в рот, пробуя на вкус, прежде чем всем весом припечатать к спинке дивана. Марконе схватил меня обеими руками за подбородок, и я позволил ему перехватить инициативу.              Несдержанно охнув, я потянулся к верхней пуговице его ширинки, как он абсолютно не достойным образом прервал поцелуй.              — Я верю. Вам нет нужды продолжать.              — А мне хочется, Джон, — без каких-либо колебаний признался я, облизывая губы; они казались огонными и пересохшими. — Знал бы ты, столько раз мне это снилось.              Он закрыл глаза и да, на этот раз определенно застонал. Я снова облизнул губы, и уже в следующее мгновение обнаружил себя подмятым под Марконе.              Ничего не имею против.              — Полагаю, — отметил он, глядя на меня сверху вниз, — учитывая, сколько всего вам обо мне известно, будет справедливо уравнять условия игры. Мне потребуется как минимум несколько сеансов, чтобы восполнить пробел в знаниях.              Мои глаза широко распахнулись.              — Замётано, — хрипло согласился я.              Улыбка, которой он одарил меня, была совершенно хищной. Я вздрогнул, и Марконе воспользовался моментом, чтобы втянуть меня в далеко не последний поцелуй сегодняшнего вечера.