Разрешите влюбиться, Капитан!

854 год. Спустя 4 года. Порой появляется дикое желание переместиться во времени и исправить совершенные ошибки. Перечеркнуть прошлое, начиная все с чистого листа. Может быть и люди были живы... И солнце светило ярче, и дышать было бы проще. Хотя кто обещал, что поступи ты по-другому, все сразу станет лучше. Может, итог неизбежен? Может, мы все катимся к печальному завершению, ругая себя за неправильные поступки? Но ведь никто не знает, как правильно. Мы поступаем так, как считаем нужным. И корить себя бесполезно, нужно просто пытаться исправить положение, если еще мы способны что-то изменить. Дирижабль в небе скрывают лишь густые облака, подсвеченные сиянием яркой луны. Летающий аппарат движется в сторону материка, на землю к людям, что не выносят существование тех, кто столько лет боролся против чудовищных титанов. Они считали и считают их исчадием ада, выродками, монстрами парадиза. Именно эти люди 7 лет назад спланировали и воплотили в жизнь план по возвращению на материк титана прародителя. Цель забрать не удалось. Только людей погибло слишком много... Слишком много, чтобы смириться с осознанием, какими руками все было воплощено. И это... Марлийцы. В кабине управления было на удивление тихо, лишь звук винтов за бортом разбавлял напряженную тишину. Темнокожий мужчина внимательно следил за полетом, а рядом Командующий разведкорпуса изучала примерные схемы их плана. Ханджи поправила очки, внимательно всматриваясь в ее же каракули, затем подозвала кого-то из темноты. В углу двинулся силуэт. — Эрен не дал точного расчета. Мы можем где-то прогадать и стать резко уязвимыми, — тихо твердит женщина, ожидая каких-либо комментариев. Выглядит измотанной. Озорной вид, что привыкли называть безумством, переменился, как только на ее плечи пала ноша в виде разведкорпуса. Былые деньки с бумажками и экспериментами испарились, уступая место тяжелым, но важным переговорам, построением планов и общей слежкой за всеми солдатами. На ее благо с разведчиками помогал Капитан, за что Зое была ему бесконечно благодарна. Хотя Леви не мог поступит иначе... это было обещание Эрвину. — Надеюсь, он знает, что делает, — твердит мрачный голос невысокого мужчины. Оньянкопон подает сигнал, что они уже близко, пора объявлять солдатам о скорой высадке. Капитан коротко кивает и направляется к остальным, про себя переживая, что с некоторыми, возможно, это будет последняя встреча. Нужно уже смириться, но никак. Каждый раз больно и обидно. Заталкивая поглубже свою тревогу Леви подзывает разведчиков ближе, дает указания. Теперь это не просто худенькие, бывшие курсанты. Высокие и коренастые, можно сказать элитные солдаты, полные решимости и боевого духа. Их вырастила разведка, вырастил Капитан Леви, Майор Зое, а самое главное — семя заложил Эрвин Смит. И Офицер ужасно горд за них. — Мы практически у точки сброса. План уже оговаривался много раз, но... Мы не можем быть уверены, что нам не дадут грамотный отпор. Будьте бдительны и старайтесь унести свою задницу, как только поймете, что ваша часть плана завершена. Не стоит просто крутиться там. Все четко и быстро. Дело за Эреном забрать молотобойца. Наше прикрыть. Прошу... аккуратнее, — последнее слово он дарит ей, обращая свой взор только на высокую девушку в центре толпы. Она не ответит, но он и не ждет. Микаса Аккерман потеряла подростковые черты, приобретая взамен утонченную женственность. Румяные щечки исчезли, на их место пришли неглубокие впадинки, скулы стали четче. Черные ресницы словно удлинились, а губы налились более алым пигментом. Фигура тоже преобразилась и никакой костюм не мог скрыть то, чем одарила ее природа. Единственное, угольный волос стал короче, концы которого доходили всего лишь до начала шеи, но Капитану нравилось и так. Девушка не подает виду, будто не замечая это волнение со стороны Леви. Смиренно ждет команды покинуть дирижабль. Вот только внутри железного солдата кошки скребут. Ведь ее Эрен где-то там и впервые за два года она увидит его. Заберет обратно от всех невзгод. Микаса шагает к точке высадки, в голове резко мутнеет, как только она чувствует холодный порыв ветра. Воспоминания на миг захватывают сознание. *** Они сидели на ступеньках городской улицы. Смотрели в небо, изучая яркие звезды на темном полотне. Прошло всего несколько дней после возвращения с Сигансины и, естественно, отойти полностью после этого события пока не было возможности. Внутри все еще оставалось чувство пустоты и боль невозвратной потери. Эрен перечислял имена ушедших, а Армин сразу рассказывал какую-нибудь историю с этим человеком. Микаса молчала, наблюдая за самыми близкими друзьями и радовалась внутри, что Эрен не назовет имя Армина. Он рядом. — Моблит... — Он так забавно бегал с Ханджи, вечно таскал ее бумажки...и...и...всегда поддерживал добрым словом, — Армин усмехнулся, смахивая блестящие капельки с глаз. — Я рад, что мы служили с ним в разведке. Да и вообще рад, что был знаком со всеми ребятами, которые уже не с нами. Микасе тоже помогал Моблит. Носил завтраки, когда она лежала в лазарете и так мило улыбался, если они случайно сталкивались взглядами. На ресницах юной девушки показались слезы, только выражение лица не изменилось. Эрен повернулся к ней. — Микаса, ты чего? Тоже плачешь?  — беспокойно поинтересовался он. — Ребята... Они ушли, чтобы мы жили дальше. Пообещайте мне, что с вами все будет хорошо, прошу... — Не переживай! Вместе мы справимся, — Армин поспешил успокоить подругу и только Эрен грустно вздохнул. — Неизвестно, как обернется наш бой, но я обещаю... несмотря ни на что, мы будем жить в мире, где нет титанов, нет ужасных смертей и нет стен, сковывающих нас. Верьте мне. Аккерман хотела коснуться его плеча, но парень уже поднялся на ноги, воодушевленный собственной речью. Продолжил говорить о заветном будущем, пока Микаса сидела с протянутой рукой. Она так и не услышала желанного ответа.Так и не прикоснулась к нему... *** — Действуй, Микаса. Аккерман взмывает вверх, четко всаживая в затылок молотобойца несколько громовых копий. Следом срабатывают снаряды. Волосы опасной брюнетки развеивает волна горячего воздуха, а облик подсвечивается огнями взрыва. В пустых глазах застыли тени, в панике бегущие прочь. Нет. Она не вершила правосудие, она лишь спасала единственного любимого человека... После появления Аккерман в наступление перешли и остальные разведчики. Их называли ничтожными людишками, отравляющими земли острова, теперь они демонстрируют на что способны так называемые "дьяволы парадиза". Сколько боевого опыта скоплено за долгие годы заточения в стенах. Сколько пролито пота и слез... крови, чтобы сейчас здесь воплотить в жизнь план Эрена и...Зика. Поэтому Леви не убивает его, при всем том огромном желании. Просто валит с ног и, пока Марлийцы в панике пытаются что-либо предпринять, вытаскивает его из плоти титана. — Ну здравствуй, — с неприязнью шипит Леви совсем близко у лица потрепанного мужчины, а в мыслях уже представляет как на двое поделит этого обезьяновидного. Ищет глазами Микасу. Уже вошло в привычку. Каждый раз, при любом боевом действии, он будет следить за ней, чтобы в самый нужный момент оказаться рядом, несмотря на то, что она в состоянии за себя постоять. Просто так спокойнее больному сердцу. В тумане из пыли обломков и пороха не рассмотреть ту самую цель. Капитан ругается себе под нос, но покидает площадь вместе с Зиком. Его часть плана выполнена. Микаса стоит на изувеченном теле атакующего титана. Смотрит на Эрена обиженными глазами, хоть и рада — он цел. Но то, что братец натворил вокруг, вызывало лишь ужас. Трупы детей и женщин под ногами двух титанов, обломки придавливали еще тех, кто дышит. Крики отчаяния и потери... Девушка теперь не может понять. А чем они отличаются? — Уходим Эрен. Довольно, — взывает к голосу разума, но парень словно не слышит. — Посмотри, что ты наделал...Эрен... Парень не обращал внимания на муки совести, а лишь преследовал свои цели. Молотобоец вдруг подал признаки жизни, снова поднимаясь на ноги. Вывод один. Носитель не в шее. Микаса оттягивает брата на соседнюю вышку, сожалея, что все это еще не закончилось. *** Эрен забирается на дирижабль, пока остальные продолжают отстреливаться от хвоста в виде военных марлийцев. Теперь в его владении три титана. Он добился, чего так сильно желал. Армин протягивает руку, на что Йегер поднимает на него пустой взгляд. Тот ничего не говорит, тоже испытывая отвратительное послевкусие от всего случившегося. Привыкнуть к тому, что нужно убивать людей у него никогда не получится. Всегда будет плохо. Оказавшись на твердой опоре под ногами слышатся приближающиеся шаги. — Какой омерзительный вид, — едко выбрасывает Капитан, мрачно окидывая его презрительным взглядом. — В какого же скота ты превратился, Эрен. Йегер, будто дикий зверь, загнанный в угол. Молчит, ожидая дальнейших слов. Только на сей раз Леви не будет говорить. Замах ногой — Эрен впечатывается всем телом в стенку. Опускает голову, больше не издавая никаких звуков. Леви боковым зрением видит, как Микаса сдерживает свой порыв. Руки дрожат, сжимаются в кулак. Она в состоянии снести его с ног. Уже была практика... Но было бы глупо нападать на Капитана, и, возможно, не из-за их разницы в служебном положении, а из-за того, что Аккерман отчасти согласна с Леви. Поступок Эрена... был слишком жестоким. Он разворачивается к ней, заглядывая в глубокие омуты, будто спрашивая "будешь защищать до конца?". Грустно наблюдать за всей этой трагедией и Леви постепенно осознает тот ужас, что творится вокруг. Эрен сходит с ума. А самое опасное, вдруг он потащит за собой Микасу? Тогда Капитану не останется ничего, кроме как обеспечить безопасность для любимой. Пусть и ценой жизни ее брата. Микаса отступает на шаг, отворачивая голову от офицера. Не хочет говорить, хотя лицо выражает все намного яснее любых слов. Большие надежды рушились и обломками проваливались в небытие. Она будет бороться, пока все окончательно не превратится в прах, пока будет видеть в этом смысл. Выстрел. Оглушительный хлопок, пронизывающий своим убийственным звуком. Затем в дверях появляется напуганный Жан, сообщает о том, что на борту дети, ранившие Сашу. И всего через несколько минут ранение становится следствием смерти молодой девушки. Это Микаса слышит уже от Конни, у которого на лице в ту же секунду отображается боль от произнесенного: — Саша...Мертва... Она не верит. Нет. Не может быть. Бежит к толпе солдат и, когда те расступаются, видит бездыханное тело ее подруги. Сложно сказать, какие мысли были в тот момент. Это было просто отчаяние. Настолько не хотелось мириться с жестокой реальностью, что Аккерман, не выдержав, издала громкий крик сквозь слезы. Просила ее не уходить, опустившись перед ней на колени. Обняла. Не помогло... Больно. Леви слышал плач Микасы. Сердце сжалось от невозможности помочь. Он слышит, как ей плохо, но ничего не может с этим поделать. Лишь с новой озлобленностью Капитан окинул взглядом Зика Йегера... Сашку жалко. Девчонка постоянно попадала в беду, но пройдя столько испытаний Леви считал, она не достойна такой смерти. От рук ребенка... хотя, они кажутся детьми. На деле, тренированные воины, с пеленок знающие, что такое оружие. Впрочем, это все уже не важно... Это были тяжелые дни. Подготовка, а затем похороны одной из 104 корпуса. Пришло много людей, даже Леви и занятая Ханджи провожали отличного солдата в последний путь. Офицеры стояли поодаль. Зое, сдерживая печаль, постоянно поправляла букет желтых цветов, чтобы хоть немного отвлечься. Леви же молча наблюдал за скорбью разведчиков. Вот одна из первых слишком значимых потерь для ребят. Ведь спустя годы, погибшая была для них не просто чудной девчонкой, которая постоянно ела. Саша Браус была светлым и добрым человеком, обладающая храбрым сердцем. Была их другом. Спустя время плачь возле надгробной плиты утих. Люди побрели по своим делам, а близкие с друзьями больше не могли стоять под промозглым ветром. Нужно было жить дальше. И только Микаса, не смирившись, осталась сидеть на холодной земле, прислонившись спиной к каменной плите с надписью "Саша Браус". Слез уже совсем не осталось, а в груди ощущалось полное опустошение. Осознание, что человек больше не сможет улыбаться и дарить радость вокруг заставляло сильнее сжаться, носом утыкаясь в колени. И зачем-то сейчас Аккерман вспоминает тот вечер, когда она подарила ей свое платье... "Прости Саша, я так больше его и не надела..." Как назло, все связывающее ее и подругу перелистывалось в голове с бешеной скоростью. Даже тот день, когда она, не раздумывая, спасла ее от взрыва, когда будила ее на посту, когда смотрела на ее восторженное лицо сквозь потертое зеркало. Микаса не соврала, назвав Сашу в тот вечер другом. Она правда ее считала самой близкой, после Эрена с Армином. Жаль, не успела это повторить... Послышались негромкие шаги, а затем теплое прикосновение к растрепанным волосам. Микаса подняла голову. — Зачем вы здесь? — тихо спрашивает девушка у Капитана Разведки. — Не хотел оставлять тебя одну, — скрывать истинное отношение к молодой разведчице Леви уже не видел смысла. Врать себе за столько времени надоело. — Все в порядке. Я справлюсь. Может эти слова бы сработали в случае с Эреном, но Капитан лишь поморщился от мнимой уверенности Аккерман. Сидит одна на земле. Жалко смотреть даже. Мужчина молча протягивает руку. Не торопит ее, просто ждет. А Микаса немного сомневается, но то самое чувство защищенности резко придает уверенности и она отвечает на его жест. Поднимается на ноги и в ту же секунду утыкается носом в плечо Капитана. Вдруг вновь подступают слезы. Она горько плачет, тонкими пальцами цепляясь за влажный плащ офицера. Леви же просто гладит по спине, не смея даже обнять. Боится, что она вмиг оттолкнет его. Ему не нужно пугать девушку, лишь помочь обрести спокойствие. Пусть она почувствует наконец защиту, даже от такого мерзавца, как Капитан. — Я могла ее спасти! Однажды получилось, почему сейчас нет... — дрожащий шепот Микасы рвал душу офицера, на что он сильнее прижал ее к себе. — Не все в наших руках, Аккерман, — его голос звучал так обволакивающе, будто где-то внутри солдата, отзываясь по телу мурашками. — Нет твоей вины. Пришло время, когда она должна была уйти. — Это было необратимо? — обреченно вопрошает разведчица. — Ты все равно ничего не изменишь, пытаясь в прошлом найти лазейку. Поверь мне, я пытался, — на этих словах Микаса отстранилась от мужчины, заглядывая в его потемневшие глаза. — Вы правы, — она скромно поправляет офицерский воротник, намокший не только от дождя, но и от слез. Вновь принимает вид без эмоционального солдата. Леви каждый раз не по себе от того, как ловко брюнетка может отключить любые чувства. Как теплый взгляд может резко измениться, приобретая леденящий оттенок. Теперь она контролирует все внутри себя и где-то глубоко в душе, спрятав за решетку, она продолжает быть той Микасой, которая и вызвала пожар в сердце Капитана. — Прошу прощения за допущенную слабость. До свидания, — вот и сейчас. Ответ холодный, отчужденный, как самая суровая зима. Уже после ухода разведчицы офицер осознает — она извинялась не за слезы. А лишь за то, что позволила проявить свое заточенное не самое равнодушное отношение к Леви. За то, что припала к его плечу, ожидая поддержки. Все годы она продолжала любить мужчину и в то же время ненавидеть. После, гнев притупился, а любовь смешалась с тоской и печалью, обрекая молодого солдата на безвкусное существование. Где радостью по прежнему оставался один Эрен Йегер. Хотя Микаса осознавала, что Леви Аккерман слишком заботлив к ней, слишком мягок, но больше не позволила повториться той боли, что девушка испытала 4 года назад. *** 851 год. Микаса впервые смотрит на водяную гладь, что простилась до горизонта. Солоноватый воздух непривычно вдыхается, но легко. Свободно. А ведь море и правда выглядит так, как описывал Армин. Бесконечная и красивая вода. Ее много настолько, что другого берега увидеть невозможно. Солнечные лучи красиво переливаются на воде, а небольшие волны с пеной у берега так и лезут облизать ноги растерянных солдат. Девушка впервые за последнее время испытала искренний восторг от увиденного. Такая красота столько времени была недалеко от них. Она снимает ботинки, затем закатывает брюки, не отрывая взгляда от манящей воды. Бежит по рыхлому песку и совсем у цели останавливается. Все-таки страшно впервые зайти в такое большое соленое озеро. — Пойдем, Микаса, не бойся, — зовут ее друзья. Аккерман кивает и все же какая-то невиданная сила заставляет ее развернуться в сторону офицеров. И не ошибается. Сердце пропускает пару ударов, от чего она останавливается на вдохе, не имея возможности спокойно выдохнуть. Причина всему проклятый Капитан разведки, который так бесстыже рассматривает солдата. И если данный факт не новость. За прошедший год она привыкла к практике осязаемому взору брюнета, проходя этапы злобы, а затем принятия неизбежной слежки. Сейчас Микаса замечает, что взгляд изменился, словно он увидел то, что потрясло его сознание. Девушка просто не знает, что Леви вспомнил единственный красивый сон с участием бедовой особы. И это вновь так отразилось на лице, что закрадывается мысль, будто он испугался. Вещие сны не по его профилю, но это так похоже. Так неестественно прекрасно, что не может быть реальностью. И в нее мужчину возвращает бывший Майор. — Леви, что с тобой? Настолько поразил пейзаж? — Ханджи приподнимает очки, с интересом изучая поведение Капитана. — Типа того... Микасе незачем продолжать эти глупые переглядки. Может он вообще был поражен видом моря, а не ее странной позе возле берега. Все-таки она заходит в воду, медленно передвигая ногами. Постепенно ребята начинают привыкать к воде и уже вовсе не стесняются побрызгаться в ближайшего соседа. Смех каждый раз накатывается с новой силой, как только один из ребят оказывается полностью мокрый. Только Микасе не нравятся эти игры. Она аккуратно пытается обойти всех и оказаться рядом с Эреном, что застыл со странным выражением лица. — Берегись! — Жан все-таки нарушает планы смурной разведчицы. Аккерман неудачно наступает на что-то острое, в попытках спастись от ненужной влаги. Ногу поражает жгучая боль и девушка моментально издает звук похожий на шипение кошки. Никто не замечает. Слишком заняты глупым дурачеством. Ей же на руку, она не желает привлекать к своей персоне много внимания. Только недомогание в ноге никуда не уходит. Ни через час. Ни вечером. Разведкорпус, зачищая территории от оставшихся титанов, к ночи устанавливали импровизированный лагерь. Несколько палаток для сна, крытая зона для дальнейших обсуждений их движения и костер посередине. Также всегда оставались четверо солдат, для дежурства. Особенно опасно было с наступлением рассвета. Ведь земли в теории были уже очищены, но по фактам никто не мог сказать это с точной вероятностью. Аккерман, превозмогая неприятную боль, хромая, бредет к палатке Майора... точнее, Командующей Ханджи (до сих пор привыкают к ее новому званию). У той всегда были медикаменты и хорошие бинты. А так как Микасе еще всю ночь дежурить, то поправить состояние ноги было бы неплохо. Тем более, игнорировать это уже невозможно. Походка солдата оставляла желать лучшего и все, кому не лень, подметили сей факт. — Ханджи, я могу войти? — девушка отодвинула ткань в сторону, заглядывая внутрь палатки. — Да-да, что-то случилось? — та молниеносно появилась перед лицом, от чего разведчица растерялась. — Ох...у вас есть бинты? — Зачем? Кто-то поранился? — любопытство Зое всегда шло вперед здравого смысла (по мнению Леви). Микаса неловко переступила с ноги на ногу и тут же причина ее появления здесь подала знак. — Я. Сегодня в море наступила на что-то острое. Камень, наверное, — поморщилась Аккерман, хватаясь за раненную ногу. — Оу, дорогая, я бы помогла, но весь медицинский инвентарь теперь хранится у Леви. Сходи к нему и возьми бинты. Если не сможешь перебинтовать сама, то приходи ко мне, — после каждого следующего слова Командующей Ханджи хотелось провалиться под землю. —Далеко идти не надо, он напротив! — весело произнесла женщина и скрылась с глаз. "Прекрасно..." Мир рухнул. Паника захватила сознание и ей никто не дал выбора. Притупленные чувства вылезли наружу, как что-то слишком уродливое для всеобщего показа. Она попыталась проморгаться, дабы слезы не посмели выбежать из глаз и, наконец, развернулась. Прошел год с того рокового дня. Когда Капитан посмел собственными руками задушить зарождение светлых чувств. Они больше не разговаривали. Не ели за одним столом, не тренировались вместе. Больше она не проронила слов в сторону офицера, закрепляя за собой последнее "я вас ненавижу". А так ли это сейчас? Определенно, пребывание с ним в разведке по началу словно резало на живую. Затем пришло смирение, некое принятие того, что ничего не изменится и Микасе придется изо дня в день подчиняться своему палачу. И теперь, пока она не пересекалась с ним взглядом, пока Капитан не обращался к ней, приступа злобы и мучительной боли будто бы не было. Аккерман жевала нижнюю губу, не представляя, насколько сложно обратиться к нему вновь. Вдруг ткань напротив колыхнулась. Невысокий мужчина уже стоял напротив, осматривая взъерошенную разведчицу. — Я слышал разговор. Заходи, — бесцветный голос и полная апатия. Казалось, Капитану осточертел весь свет. Микаса молча юркнула внутрь, как только он освободил проход, рукой придерживая материал "двери". Ей лишь взять бинт и отправиться назад к Ханджи. Леви зашел следом, аккуратно обошел потерянную Аккерман и начал искать нужную коробку. Поиски продолжились недолго. Всего через несколько минут Капитан мочил вату каким-то раствором. — Сними сапог, я осмотрю рану, — приказной тон сразу трезвит Микасу, напоминая, что он не в ее сознании, а вполне реально стоит в двух шагах. Обиженная натура приказывает сопротивляться. — Не стоит. Мне нужны только бинты, — отрезает разведчица. — А мне нужно подчинение. Попрошу не усложнять, — по голосу и правда казалось, он слишком раздражен, чтобы сейчас Микаса могла показывать характер. Девушка усаживается на неизвестную ей коробку, стягивая кожаный сапог. Боль снова пробивает сквозь кожу. Нога пульсирует. Подтягивая наверх грубую ткань брюк, Аккерман старалась не смотреть мужчине в глаза. И вообще не смотреть на него. — Почему терпела столько? — спрашивает Капитан, приподнимая стопу. "Мне давно больно... какая-то рана уже не ощущается." В мыслях одно, но с языка срывается совсем другое. — Я не терпела. Только под вечер ощутила дискомфорт. — Ты не железная, Аккерман. Если травмируешься, то попрошу относиться серьезно к своему здоровью. — Разберусь, — грубо отвечает разведчица, от чего Леви в ту же секунду поднимает рассерженный взгляд. Микасе не стоило так отвечать. Она это прекрасно понимает, но какая-то часть ее души не может спокойно разговаривать с этим человеком. Она протестует, в подтверждение подкидывая неприятные воспоминания. Ничего не забыто... — Понимаю тебя, — Леви проводит ваткой по небольшому ранению, от чего девушка резко вздыхает, сжимая пальцы обхватывающие колено. — Твое недовольство оправдано. Но я прошу быть внимательнее к себе. Для твоего же блага. Страх совсем покидает юное сознание. Микаса поджимает ногу ближе к груди, обрывая действие офицера. Тот вновь обращает свой взор на солдата. — Не вам говорить об этом, — тихо, но решительно произносит девушка. — Слишком поздно переживать за мое состояние, Капитан. В тот же миг становится отвратительно на душе. Яд, копившийся так долго, начал выходить наружу, прямиком из груди. Только облегчения не ощущалось. Снова этот камень на сердце. Леви не отвечает, но по лицу видно, что он в замешательстве. Неловко от горькой правды? Он берет бинты, возвращается обратно, усаживаясь на одно колено перед разведчицей. Поднимает голову вверх и чуть слышно шепчет: — Нет мне прощения, — нотки печали скользят в безжизненном голосе. — Но я всегда переживал и буду переживать за тебя. Этого не изменить, Аккерман. — Довольно... Капитан, я должна уйти, — она на грани. Еще хоть слово и пойдут слезы. — Прошу, позволь мне перебинтовать тебе ногу, а после ты продолжишь игнорировать мое существование. Микаса разрывается. Все внутри горит от противоречивого чувства. Она ненавидит также, как и тогда, в ту ночь. А вместе с тем, испытывает трепет и тепло от его прикосновений. Как это возможно? Что он с ней сделал? "Нужно уходить" — кричит гордость. Только привязанность и оставшиеся чувства подавляют спасительный вопль. — Хорошо...только быстрее... Услышав согласие, Леви аккуратно приподнимает ее ногу, фиксируя начало бинта. Все касания происходят в целях медицинских манипуляций, но Микасе кажется, что есть в них что-то нежное, заботливое, родное... "Не теряй здравый рассудок, Аккерман...ты сильная девочка, перестань о нем думать..." Пока она была занята самовнушением, Капитан разрезал бинт, затем завязал узелок. Его рука поднялась выше. Взявшись за штанину, офицер потянул ее ниже, закрывая небольшой участок забинтованной ноги. Наступила неловкая пауза. — Благодарю...— сухо произносит Микаса. Уже собирается надеть обувь, но и это делает за нее мужчина. — Будет слишком нагло с моей стороны пытаться оправдать себя в твоих глазах. Делать вид, что я исправился или еще что-то подобное. Нет. Знай, мое отношение никогда не менялось к тебе. И то, что я делаю сейчас — это не извинение. Это теперь часть моей жизни, — он слышит ее учащенное дыхание и, пока она не убежала, решает продолжить. — Твое благо, твоя жизнь теперь дороже собственной. Почему он признался? Неизвестно... Даже сам Капитан не мог честно ответить на этот вопрос самому себе. Единственная мысль: "Пусть она знает". А дальше хоть вновь попытается убить. Он сказал, что должен был. — Разрешите идти, Капитан, — это все, что может ответить потерянная Аккерман. — Иди... Прошло 3 года после того, как Леви обозначил девушку значимой личностью в его жизни. Микаса приняла тот момент, что мужчина будет участвовать в ее жизни, но дала слово сама себе — она больше не допустит той ошибки, когда посмела сократить дистанцию. Им лучше на расстоянии. Даже если оба тянутся друг к другу... даже если болит в груди. И вот в день похорон Саши она случайно нарушила собственное правило. Просто быть сильной больше не хватало сил. Истинные эмоции показались на поверхности, а вместе с ними и чувства к Капитану...