Разрешите влюбиться, Капитан!

852 год.

Первый день на материке.

Поместье Адзумабито было радо встретить эмирово племя. Госпажа Киеми одарила ребят мягкой улыбкой, жестом указывая куда присаживаться гостям. Место было приятным на глаз, а самое главное — укромным для их переговоров. Это Ханджи и собиралась начать. Микаса не сильно заостряла внимание на обсуждаемых темах, даже как-то смогла абстрагироваться, улавливая лишь обрывки фраз. Одно она знала точно: главнокомандующая рассчитывает на организацию по защите народа Эмир. И даже если их идеология не до конца понятна, эльдийцам всё равно нельзя было упускать любой шанс на мирный исход всех событий. — Кстати, завтра после конференции намечается небольшой фуршет с живой музыкой. Я бы очень хотела видеть вас на этом мероприятии, — азиатка хитро улыбнулась, словно лисица, караулившая свою добычу. — Оу, мы очень благодарны за приглашение, но... как-то не были готовы к чему-то подобному, — Ханджи криво улыбнулась, разведя руки в стороны. Остальные оживились. Даже в их положении не хотелось упускать возможность испытать что-то новое для себя. Когда им выпадет возможность представить себя аристократией, что посещает балы каждые выходные? — Не стоит беспокоиться. Я предоставлю всем гостям наряды для надлежащего вида на фуршете. Юные леди будут в платьях. Вам, Ханджи, могу предложить изумительный белый костюм. Уверяю, в этом нет проблем, соглашайтесь, — Адзумабито вновь тепло улыбнулась, от чего у любого пропало бы желание отказываться от такого предложения. — Ну раз вы настаиваете! Разведчики радостно среагировали на согласие главнокомандующей, и только Микаса равнодушно оглядела госпожу Киёми, не понимая до конца, что же испытывает от этой новости. В принципе как и от принадлежности к клану Хидзуру тоже не знает как относиться. Облокотившись щекой на руку, Аккерман рассуждала о своем положении. Безусловно она была азиаткой, но также в жилах текла кровь сильнейшего рода. То, что дало настолько потрясающую силу, раскрыв которую, трудно было найти равных. Она не сомневается — способности явно не с неба упали. Аккерман. Такую фамилию носил и он. Тот, кто сейчас сидел отдельно на кресле, также погруженный в собственные мысли. Он медленно дышал, уперев мрачный взгляд на небольшой столик с бумагами. Тоже облокотился головой на костяшки левой руки, а пальцами правой еле заметно постукивал по подлокотнику.  Родственники ли они? Скорее всего за столько времени граница стерлась и теперь двое всего лишь принадлежат к общему гену, что выделяет и превозносит их на фоне остальных. В момент раздумий Микаса медленно разглядывала помещение, останавливая взгляд на некоторых предметах, пока вдруг не заметила, что в гостиной не хватает одного единственного человека. —Постойте... а где Эрен? *** Девушка бежала к темной фигуре на холме, ощущая страх и нарастающую злость за странное поведение ее брата. Микасе не нравилось то, что происходило в буйной голове молодого человека, поэтому она узнает причины именно сейчас. — Эрен! Почему ты ушел? — с некой тревогой начала названная сестра, пока Эрен что-то рассматривал вдали. Он давно перестал проявлять эмоции, угасая с каждым днем все сильнее, словно свеча на рабочем столе любого солдата. Пока не останется до тла сожженный фитиль вместе с густым дымом. Этого и боится Микаса. Вдруг в один прекрасный момент вместо яркого света, она будет в ужасе собирать раскаленный воск. Столько времени все вокруг не видели, а точнее специально закрывали глаза на состояние носителя атакующего титана. Им всем было так спокойнее... — Скажи... что с тобой происходит? — девушка уже стояла напротив брата, что так и не проронил ни единого слова. Оказывается он смотрел на поселение беженцев, чьи земли атаковали марлийские войска. Жили примерно также, как и Эльдийский народ, только стен не было. Но даже без них чувство отнятой свободы не покидал, что один народ, что другой... — Микаса, ответь, почему ты меня защищаешь?  — неожиданно спросил Эрен, — потому что я защитил тебя в детстве или что-то больше? Внезапный вопрос сбивает с толку. Трепещущее сердце теперь колотится с бешеной силой, не оставляя даже шанса на самоконтроль. Микаса в ступоре. Вот и пришло время признаться ему... себе. Кто для нее Эрен? И вроде сомнений не должно быть. Он смысл жизни. Ведь она встает каждое утро с точной уверенностью — ничто не посмеет их разъединить. Стремясь защитить от любой угрозы, Микаса слепо следует указаниям и установкам, заложенным еще в детстве — он ее жизнь... А правда ли это так? —Я... ты для меня... — она запуталась. Как же понятно было все до появления в их хрупких отношениях Капитана... Строгий голос будто вновь вторит в сознании: "не будь его тенью" "живи не только ради других" "не смей мыслить про себя, как про безличностного бойца!" Все эти фразы были произнесены в минуты, когда юной разведчице было трудно совладать с эмоциями. Когда казалось у боли нет границ и девчонке оставалось потерянно блуждать по углам своего сознания в поисках ответа. И именно Капитан Леви дал свет в кромешной тьме, освобождая от оков самозаточения. Показал, что испытываемое к названному брату совсем не искренняя любовь. Скорее страх и от того сильная привязанность. Значит она не любит? Безусловно Эрен для неё семья. Важнейший человек. Но... первой любовью навсегда останется Леви Аккерман. Каким бы итогом не были их отношения, он все равно успел подарить ей незабываемые чувства, что грели сердце, к сожалению, не так долго. Она смотрит в родные, изумрудные глаза брата, где почему-то до сих пор пытается рассмотреть грозовые тучи. Говорит увереннее, чем ожидала сама от себя. Она выросла. Она знает, что чувствует теперь уже точно. —Эрен... ты моя семья. *** — Куда ж они подевались? — Ханджи в темноте пытается рассмотреть хоть что-нибудь. Выходит хреново. — Найду его — получит по шее, — рассерженный офицер шагал за главнокомандующей. Желание искать особенного мальчика на вражеской территории совсем отсутствовало. Только сбежавшая за ним Микаса будто заставила идти следом. Где-то в районе сердца жгло странное предчувствие. Может их нужно оставить вдвоем и не мешать? Леви повело от такой мысли. Может и звучит логично, только принять подобное все еще тяжело. Ханджи уже скрылась с глаз, продолжая поиски в другом направлении. Мужчина же остался один. Собственно, как и всегда... Смешно от осознания, что если назойливая Ханжди покидает Капитана, тогда он радуется тишине всего лишь ничтожные мгновения. После наступает пустота... ведь кроме нее уже никого не осталось. Леви слышит знакомые голоса и, в надежде поскорее закончить эти прятки, ускоряет шаг. Внезапно внутри все скручивает от жгучей досады, как только офицер видит... она стоит к нему ближе чем обычно. Виновница его бессонниц, поразившая словно всеми видами оружия израненную душу, сейчас вогнала последнюю стрелу. Она со свистом врезалась в плоть, заставив жертву выдать хриплый стон на выдохе. Казалось Леви чувствовал как по телу стекает кровь. Это было весьма предсказуемо, отчего же тогда потрясло увиденное?  Брюнетка завороженно оглядывала молодого юношу, пытаясь выразить ему свои чувства... А Леви обреченно наблюдал, как рушится мир вокруг. Его мир. Видимо, Капитану не стоило видеть подобное, но злорадная судьба, как обычно, уготовила совсем иную издевку. Пусть платит по полной, за тяжелые грехи и испорченные девичьи сердца. Два силуэта становятся еще ближе... Аккерман отшатывается назад и именно в этот момент Микаса поворачивает светлый взгляд на потревожевшего их покой. Наверняка она дико обрадовалась, увидев растерянность, безысходность сильнейшего человека. Глаза блеснули в мраке. Считай отомстила... да так красиво. Длинные пальцы коснулись девичьей щеки, возвращая внимания на себя. На этом все оборвалось... — Дьявол... — злость и отчаяние смешались в диком вихре сознания. Леви поспешил убраться от туда, пока не допустил больших ошибок. Он не знал, что может снова так ударить по душевному состоянию. Не знал насколько невыносимо смотреть за счастьем любимой... Вновь хотелось вмазать себе, да так, чтобы отключиться и больше ни черта не чувствовать. — Леви, ты нашел их? Леви? — Зое немного пугается болезненного вида мужчины, — Что случилось? Говорить что-либо не имеет смысла. Капитан грубо отталкивает женщину, когда та, в попытках выяснить причины разбитого вида, преграждает ему путь. — Они на холме... хочешь иди. Мне там делать нечего, — с откровенной неприязнью произносит Леви, а Ханджи отпускает, понимая естественный ход событий. Такое должно было произойти... он просто не был до конца готов. *** "Ты мой брат, Эрен..." Когда слова, сдерживаемые столько времени наконец слетают с дрожащих губ, становится неимоверно легко. Теперь она до конца честна и совесть больше не шепчет тихими ночами о признании. Конечно перед одним единственным, она не сможет повторно открыть сердце. Но думается ей, Леви и без объяснений всё прекрасно понимает. Картинка перед глазами начинает искажаться, от редких слезинок, появившихся на длинных ресницах. Микаса смахивает влагу с лица, отворачиваясь он Эрена. Взгляд цепко впивается в невысокую фигуру, что стоит, словно мираж, посреди ночной темноты. Бледная кожа горит от сияния луны, придавая ему неестественный вид, подчеркивая четкие складки между бровей. В голову прокралась шальная мысль: "ему так же больно, как мне тогда?" По выражению уставшего лица, можно было сказать, как задело Аккермана открывшаяся картина. Может ему больно больше... может нет. Теперь это не важно. *** Она выпила больше положенного, хотя сколько там положено выпивать если на вражеской территории делишь бутылку с Сашей? Гостеприимный народ, что так радушно встретил незнакомых людей, угощал скромной,  но все же национальной едой и выпивкой. Крепкий алкоголь быстро распространялся по сосудам, притупляя любые тягостные мысли. Микаса сама не ожидала, что сможет настолько расслабиться и, наконец, не думать о грядущем будущем. Туманный взгляд плавно перемещался с друзей на веселых жителей. Ватное тело плохо слушалось, от чего она ведомая, покачивалась из стороны в сторону, как только ее плечи обхватывал Эрен или Жан, погруженные в новую культуру с задористыми песнями. Время будто замерло на месте. Счастливые лица сослуживцев расплывались все больше, пока голоса командующих разведчиков не прервали веселое времяпровождение. К этому моменту половина ребят мирно дремали на расстеленных коврах, а остальные допивали шальной напиток. —Тц, и как их тащить обратно? — этот голос принадлежал Капитану. Его не спутать даже в таком состоянии. — Пусть уже тут спят. Завтра рано утром заберем, — снисходительный тон Главнокомандующей уже звучал где-то за пределами палатки. — Думаешь хорошая идея их тут оставлять? Микаса неожиданно почувствовала силы подняться на ноги. Покачиваясь, она уложила Эрена на плечо к спящему Армину, накрыв того своим пиджаком. Видимо Аккерман думала, что сможет разъяснить ситуацию разведчикам, дабы завтра их не ждал триумфальный разнос от офицера. Только она не учла своего же положения в данную секунду. — Ханджи... я все объясню, — брюнетка удивилась от произнесенного так вяло и неправдоподобно, но останавливаться не смела, — этот народ пригласил нас, мы не могли отказать... Капитан и Командующая развернулись на тихий голос, ожидая дальнейших объясненией от солдата. Мужчина окинул ее проницательным взглядом, что не сулил ничего хорошего. Оценивая состояние девушки, он громко цокнул, возвращаясь обратно к палаткам. — Извините... мы слишком рас... слабились, — Микаса издала странный звук, напоминающий икоту. — Конечно, как же ты не попытаешься их защитить, само милосердие, — Леви выглядел сердитым, но глаза источали тепло, несвойственное сильнейшему, — раз встала идем в поместье. Леви заметил как ее кожа покрылась мурашками от ночной прохлады, поэтому скинул с себя пиджак, накрывая им женские плечи. Девушка поежилась, отрицательно покачала головой. — Я не оставлю их... — А если прикажу? — мягко спросил Капитан, когда они оказались близко друг другу, так, чтобы Зое ничего не слышала. — Я выполню любой приказ, но не тот, что заставит бросить моих друзей, — уже четче, чем прежде, произносит разведчица. Леви несколько долгих секунд всматривается в ее туманные глаза, пока тишина не начинает обволакивать обоих. Запах выпитого доносится до Капитана и он резко холодеет. Воспоминания недавней картины скребут под ребрами, призывая отступить. — Уговоры бесполезны? — Вы все видели сегодня, так ведь?— встречный вопрос вгоняет ступор. Он вновь не знает, что отвечать. Микаса медленно снимает пиджак и продолжает говорить, пока это имеет смысл. Зачем? Просто в её мыслях было непозволительно оставлять мужчину с откровенной ложью. Сначала, конечно, эта идея промелькнула в голове, неся в себе мстительный характер, но затем очнулась совесть. Каждый имеет право знать правду. Пусть она ничем не поможет для них обоих, но хотя бы между ними не будет лжи. — Я призналась Эрену, представляете, за столько времени я сказала, то что было на сердце. — Я рад за тебя, — она чувствует как трудно даются ему эти слова. Сложно скрыть печаль, заточенную несколько лет, которая отравляла и отравляет жизнь непробиваемого мужчины. Он забирает свою вещь из рук молодой разведчицы и ступает прочь. Отходит на несколько шагов и только после слышит: — Я сказала ему, что он моя семья. Мой брат, — лицо Микасы озаряет легкая улыбка, когда Леви разворачивается, снова сбитый с толку. Опасения вновь опередили рассудительность. В который раз он грубо ошибся, обжигаясь о свои же предположения? И так по кругу... Ему трудно понять мотивы смелой девчонки, что босиком стояла на холодной земле. — Я правда рад... Облегчение? Наоборот, больше вопросов, от которых разрывало голову. Бесконечный поток несвойственных размышлений убивало привычный уклад жизни. И сейчас должно было все стать на свои места, но и тут она переиграла Капитана... уничтожила, оставив запутанного в больших сомнениях. Эрен не пуп земли? Эрен не занимает ее сердце? Она отказалась быть его... *** Переговоры окончены. Все решения в подвешенном состоянии, а Эльдийцы в незавидном положении. Хотя, может, все образуется? Так считал каждый. Утешали себя, дабы не сгинуть от отчаяния. Вера предавала силы сражаться дальше. Как и было обещано госпожой Киеми, разведчики получили подходящие наряды для фуршета. И если мужской состав надевали хоть и солидные, но привычные пиджаки, то девушкам выпала удача надеть платья совсем не похожие на те, что они носили в стенах. Никаких хлопковых тканей, простых юбок, и скучных расцветок. Здесь предоставляли роскошные вещи, подчёркивающие женственность, только одним моментом: платья были от лямок до конца подола практически обтягивающими. Ткань красиво облегало подтянутое тело, демонстрируя все достоинства Микасы Аккерман. Но при этом не вульгарно, так как длина прилично ниже колена. Материал был блестящим, скорее всего шелк. Девушка раньше не видела такой красоты. Даже представить не могла себя в подобных вещах. Большее удивление отразилось на лице, как только она подошла к зеркалу. — Ох... я не могу так выйти, — пара глаз уставилась на удивительную, молодую  женщину в красном. О таких мечтают мужчины, из-за них развязывают войны, а они загадочно улыбаются, стреляя соблазнительным взглядом на поражение. Каблуками встают на глотку, получая желаемое. Микаса не такая. Ей даже кажется, она просто не достойна носить подобное. — Почему же? — Киеми показалась в отражении зеркала, снова хитро прищурив глаза. — Для меня это слишком, — скованно произносит разведчица, желая прикрыть открытые плечи. — Слишком? О, дорогая, неужели ты не получала от окружения восторженных взглядов? — усмехнулась женщина обхватывая ее плечи, будто читая мысли. Брюнетка засомневалась. То, о чем говорит азиатка, отличалось от пережитого. Все восхищение полученное на службе было связанно со способностями молодой разведчицы. А даже если и были тайные воздыхатели, то они не смели признаться и в открытую разглагольствовать о красоте лучшей из сто четвертого. А может она просто не замечала раньше за ненадобностью?  Будто им думать было не о чем. Единственный, кто сказал о ее красоте в открытую, был Капитан. Но и это уже не имело веса, чтобы так открыто себя показать. — Я не подхожу этому наряду. — Не правда, ты сопротивляешься, — Адзумабито обошла ее, заглядывая в растерянные глаза девушки. — Я не привыкла к такой... — Привлекательности? — усмехнулась она. — Да... пожалуй, именно это, — Микаса снова бросила взгляд на контур фигуры, изучая себя заново. Совсем под другим "углом". — Освободи свою женскую энергию, позволь ей пленить каждого сегодня, — госпожа аккуратно приподняла девичий подбородок двумя пальцами, продолжая уверенно говорить, — и не бойся того, что можешь быть поистине уникальной. Уникальная. Единственная в своем роде. Не просто сильнейшей, что выгодно в бою, а еще и красивой. Микаса проглатывает кричащий внутри страх и решает, что достойно выстоит в сегодняшнем сражении. В сражении со своей самооценкой. *** Непривычная атмосфера вызвала бурю эмоций у молодых солдат. Хотя каждый старался держаться особняком, будто им не впервой бывать на подобных мероприятиях, только разведчиков выдавали светящиеся глаза от вида расстилающейся роскоши. Ханджи заранее предупредила о правилах поведения, так как знала неспокойный нрав ребятишек. И все таки командующие разведчики  внимательно следили за порядком, пока остальные наслаждались вечером. Леви с толикой подозрения наблюдал за каждым присутствующим, словно охранник в подчинении у вышестоящих персон. Расслабиться не позволяло их положение и марлийские лица через каждого второго. Костюм, к слову, ему подобрали единственный в своем экземпляре. Черная жилетка и такой же прекрасно пошитый пиджак. Брюки были длинноваты, но это быстро подкорректировали прямо на мужчине, под аккомпанемент ехидных смешков Ханджи. В зал с невысокой лестницы спустилась глава клана Адзумабито, приветствуя всех на музыкальном вечере. Женщина вновь мягко приподняла уголки губ, и многим было неизвестно, что же скрывается за этой коварной улыбочкой. Спустя несколько коротких фраз, женщина объявила о вымышленной племяннице, что сегодня тоже изъявила желание присутствовать на фуршете. Двери раскрылись. И тогда десятки глаз узрели молодую женщину, на вид явно принадлежавшая к высшему сословию. Белая, фарфоровая кожа, синеватый блеск смоляных волос, немного раскосые глаза с пышными ресницами... И платье. Красное. Словно бросало вызов — попробуй отведи от меня глаз. Не девушка. Живая статуэтка, что стоит на полках богатых коллекционеров, поражая своей идеальностью. Брюнетка плавно покачивая бедрами, спустилась с лестницы, пока остальные прибывали в приятном удивлении. Лишь  разведчики не могли поверить, что перед ними их вечно хмурая, отрешенная Микаса. Они видели ее в юбках, платьях... но это... Как только перед Капитаном предстала его подчиненная разведчица в виде роскошной и поистине недосягаемой женщины, ему трудно было совладать с собой. Так и рвалось из внутри пакостное желание завернуть ее в первую попавшуюся скатерть и утащить подальше от прожорливых глаз. А какие мысли еще закрутились в голове офицера, стыдно даже представлять... — Не нервничай, Леви, — тихо буркнула Зое, подталкивая мужчину в плечо. — Не нервничать? Аккерман нарядилась как кукла на аукционе. Теперь придется следить чтобы не своровали, — рассерженно вымолвил Капитан, затем одним глотком осушил бокал янтарной жидкости. Главнокомандующая слегка удивилась. Леви так откровенно выпивал перед ней. Да и вообще выпивал... . Такое явно было впервые на памяти Ханджи. — С каких пор ты пьешь? — хмыкнула она. — Пью, когда слишком напряжен. Тем более здесь не то пойло, что предлагают наши. Более качественное что-ли, — он сам не ожидал, что сработает реакция семилетней давности. Вредная привычка, выработанная в подземелье, проявилась на фоне не менее вредного воздействия от одной чертовки. Микаса... Дьяволица. Несностное отродье. Его ночной кошмар и его личный яд. Созданная уничтожить единственного сильнейшего. Прекрасная... Леви не мог отвести взгляда от открытой, длинной шеи девушки. Не мог заставить себя даже двигаться, когда она мягкой поступью пробиралась сквозь толпу заинтересованых людей именно к нему. По началу так казалось. — Ханджи... надеюсь мы здесь ненадолго. Я ужасно себя чувствую от этого внимания, — лишь сейчас на бесстрастном лице проступили признаки тревоги. — Наслаждайся вечером. Если что Леви присмотрит за тобой. А ты же знаешь нашего угрюмого Капитана, тебе точно не стоит бояться грязных рук толстосумов. На этих словах Микаса впервые за день посмотрела в суровые глаза брюнета. Давно уже научилась "читать между строк" какие же на самом деле скрываются мысли в светлых радужках. За холодной апатичностью ярко выражалось "верь мне". И Аккерман поверила. Офицер не позволит кому-то причинить ей вред. Спустя несколько часов разведчики вдоволь насладились живой музыкой, вкусной едой и новшествами, что окружали повсюду. К этому моменту мужчины начали приглашать дам на вальс. Музыка сама намекала на то, что двое должны соединиться в танце, повинуясь плавной мелодии. — Эрен... может мы тоже? — Микаса стояла возле окна вместе с братом, что весь вечер смотрел на уличную суету. — Прости Микаса, но мне нужно выйти...я скоро, — он нежно коснулся открытого плеча своей сестры, когда она с тревогой в глазах оглядела парня. — Только не надолго... — Хорошо, — произнес Йегер уже направившись к выходу. Леви не сводил глаз с молодой Аккерман. В целях безопасности и от невозможности оторваться. А вот Ханджи немного позволила себе отвлечься от гнетущей реальности. Выпив совсем немного, ей хватило, чтобы снять галстук и пиджак. Закатить рукава белоснежной рубашки и распустить каштановые волосы. — Ты это чего? — офицер отвлекся от основного занятия, насторажившись несвойственными манипуляциями своего командира. — Хочу... станцевать, — игриво произнесла женщина, — не переживай, тебя звать не буду. Тебя ждет Аккерман. Леви закатил глаза, отворачиваясь от Зое, дабы та не вовлекла его в безумные игры. Но женщине не обязательно участие мужчин, она сама составит и приведет в действие свой коварный план. За время командования разведкой она ещё ближе узнала солдат. Что они едят, что их веселит, а также что они любят. Или кого? Раскусив Леви, ей не составило труда распознать чувства со стороны Жана к молодой разведчице, которая, оказывается, имела не мало воздыхателей.  Капитан и правда глупец, раз думает, что он "попозже" гарантировано получит желаемое. Если так тянуть ее мигом уведут молодые парнишки. —А ты старый останешься одиноким и несчастным! Благо у тебя есть я! С этим словами она направилась к Жану, что уже пересекал зал по направлению к Аккерман. Офицер не сразу переварил сказанное главнокомандующей, но зато прекрасно видел ее намерения. Несносная... — Жан, дорогой. Не откажешь выпившей женщине в танце? — она уже положила свои ладони ему на плечи, полностью разворачивая удивленного парня на себя. — Конечно... Ханджи, — выбора не было. И если для гостей она была просто из кучки приезжих, то для Кирштейна непослушание главнокомандующей могло обернуться непредсказуемо. "Что ты опять устроила?" Возвращая взгляд на Микасу, Леви замечает приближение двух незнакомых мужчин к одинокой девушке. Она также видит нежелательных гостей, пытающихся ворваться в ее личное пространство, поэтому  предпринимает попытки отступления. Выходит не особо удачно, так как с ней заводит разговор уже совсем другой человек, на вид лет 60-ти. "Отказать не сможет. Ладно. Я понял тебя, Ханджи." Капитан оказывается рядом всего через несколько секунд. Не глядя на мужчин окруживших Аккерман, протягивает ей руку. — Пойдем, станцуем. — Извините, но она уже согласилась танцевать со мной... — пожилой человек пытается возразить, но замолкает, как только брюнетка обхватывает ладонь пришедшего и ускользает в след за ним. Микаса не стала даже обдумывать предложение. Хотя танцевать именно с этим человеком было больше похоже на испытание, а не спасение. Сделав гордое выражение лица, она приняла тот факт, что обжиматься с мерзкими стариками ей хочется еще меньше. — Продолжаете меня защищать? — шепчет девушка, пока они не расцепляя рук следуют к центру зала. — Можно сказать и так. Не устраивает? — Капитан широкой ладонью обхватывает её талию, прижимая одним платным рывком к себе. Брюнетка порывисто выдыхает, заглядывая в потемневшие глаза офицера. Недовольство проступает в виде одной мягкой складки между бровей. — Терпимо. Но можно без резких движений. — Я постараюсь, Аккерман, — шепчет фамилию ей совсем в шею. Она на каблуках, ему тяжело дотянуться до уха. Но это не проблема, все, что нужно ему, было под рукой... Леви и не знал, что может так управляться с собой и женщиной во время плавной музыки. Они ни разу не споткнулись, не растоптали друг другу ноги, хотя в армии точно не учат подобному. Все движения были четкими, грациозными. Словно они провели несколько репетиций. Она была слишком близко. Ему было тяжело наблюдать за ее движениями с такого расстояния. Хотя это сложно назвать расстоянием, скорее его отсутствие. Девичья грудь уже несколько раз коснулась его костюма, а тонкие пальцы гуляли от плечей к воротнику рубашки. Совсем скоро пальцы миновали преграду из одежды, притрагиваясь к шее мужчины. — Не увлекайся, последствия не понравятся, — офицер дергает головой, так словно разминает шею, затем выпускает ее из цепких объятий. Крутит брюнетку вокруг под сбившийся ритм. Теперь инструменталисты играют более оживленную музыку. — Это танец, Сэр. Здесь приходится дотрагиваться до партнера, — негромко поясняет Микаса, как только вновь прижимается к его груди. — Сдержи свой танцевальный порыв, — Леви ведет танец не отвлекаясь ни на миг от чарующих глаз. — А вы не дурно танцуете, Капитан, — при всем желании потерять голову, она не позволяет себе забыться и слушать неугомонное сердце. Сердце всегда кричит о любви. А вот горький опыт отрезает на корню любую возможно вернуть сильные эмоции. Пусть Микаса наслаждается близостью в этот миг, только закончив танец, она оставит чувства именно там. Именно в этом моменте, не неся их дальше по жизни. Не думая о нем больше в этом ключе. Никогда... — Никогда, — повторяет в слух, когда он придерживая ее бедро, опускает корпус в порыве танца. Леви не отвечает. Аккуратным движением костяшек ненавязчиво касается нежной кожи ноги. Они замирают в этом пикантном положении, пока случайные зрители восхищенно ликуют. Все же красивая женщина, прекрасно смотрится с таким же красивым мужчиной. Она не дергается, когда его голова опускается на ее плечо, когда Капитан шумно вдыхает запах ее тела. Даже когда он робко оставляет след своих губ на ключице молодой разведчицы, будто бы случайно задевая. — И это вы говорите о сдержанности? — они возвращаются в реальность, как только музыка утихает, а аплодисменты остаются где-то на фоне. — Для пущей убедительности. Пусть считают, что ты моя женщина. Тогда и лезть, соответственно, перестанут. — Это вы... хорошо придумали, — она, смущенная, отводит взгляд в сторону в поиске подтверждения его теории. Мужчины, что еще недавно пытались как-то познакомиться, отступали в сторону, больше не любуясь чужой женщиной. "Его женщиной" А ведь так могло случиться... . Жаль. В переломный момент никто не указал как следует поступать. Леви опускает ее теплую ладонь, как и серые глаза, что слишком ярко выражали искренние чувства. Лучше скрыться в каком-то углу и больше не контактировать с Аккерман, пока по глупости в любви не признался... Жан встревоженно наблюдавший такую картину, больше ничего не мог понять. Как и остальные разведчики, кроме Армина. Парнишка не стал произносить вслух бредовую теорию, тем более касающуюся личной жизни подруги. Всего через несколько минут думать всему разведкорпусу оставалось лишь о местонахождении Эрена Йегера. Микаса первая поняла, что брат не просто вышел... скрылся, желая воплотить свой собственный план. Оставил их. Оставил ее. — Эрен, вернись! — кричала сестра, уже босиком преодолевая коридоры большого дворца. Выбежала на улицу и была готова дальше искать за каждым кустом пропавшего. Понеслась на лестнице пока ее не схватили за руку. — Микаса, стой! — это был Армин. Он заботливо подтянул ее к себе, заключая в объятия. Арлерт тоже догадывался, что настанет момент, когда Йегеру будут мешать все. Тогда парень решит покинуть их. — Он знает, что делает. Мы будем ждать, — успокаивающий голос друга не оставлял выбора. Теперь только ждать. Долгие два года. Чтобы в конечном итоге узреть печальные глаза и полное безразличие к человеческой жизни... Микаса не позволит судьбе так жестоко над ними издеваться. Она возьмет все в свои руки и спасет заблудшую душу брата.