Разрешите влюбиться, Капитан!

854 год.

В темном коридоре слышен стук каблуков военной обуви. Каждый шаг, каждый вдох приближает ее к открытию истины или... к погибели? Микаса игнорировала требования командующих не приближаться к Эрену Йегеру. Ей было необходимо услышать правду, найти через слова брата какой-то выход. Их итог не должен быть тупиком. Сначала выяснила где находится Эрен(подслушала разговор Ханджи), далее ловко обманула Армина, а затем и постовых, считай обошла весь разведкорпус. А может все просто позволили в этот вечер им встретится, закрыв глаза на отчаянные попытки сестры... Это мало ее волновало. Главное результат. — Эрен, нужно поговорить. Пустые глаза обратили внимание на пришедшую девушку. Силуэт, подсвеченный одинокой свечей, медленно поднялся на ноги и, не приближаясь, промолвил: — Уходи, Микаса. Это бессмысленная болтовня заведомо ни к чему не приведет. Пустое сотрясение воздуха. — Ну уж нет. Я слушала подобное все эти годы. Ты никогда не рассказываешь, что замышляешь, а я хочу знать как спасти наш мир и тебя. Расскажи мне всё и мы решим это вместе, — она говорила уверенно, но при этом не стеснялась показать свое волнения перед ним. Голос немного дрожал. — Думаешь тебе хватит сил? Глупая, — Эрен подошёл ближе. Лицо озарилось светом, выражая полное удручение. Микаса поморщилась от обидного замечания. Она всегда была самая сильная физически, но вот вытерпеть муки совести казалось нужно ещё больше сил. Сейчас девушка бросает вызов не только себе, но и смерти. Не выдержав она погибнет. Только это не останавливает упертую натуру. — А ты думаешь один справишься лучше? — голос холодеет, становится жестким и колючим, — не упрямься. Хоть раз в жизни послушай меня, черт возьми. Я хочу тебе помочь. Эрен резко дергается на встречу к железным прутьям. Хватается за них, шепчет сквозь зубы. — Это он тебя научил? Вести себя так самоуверенно, — он прожигает зелеными глазами уже растерянную сестру, — ты даже не догадываешься куда лезешь. Брось капитанские замашки. — Ни чему он меня не учил, — а внутри себя понимает — обманывает. Учил, но многое ли это изменило? — Хочешь сказать тебе плевать на него? Слишком привязана, видно по глазам. Как только речь заходит о Капитане ты сама не своя. Я же видел, все эти годы... — Нет! Не правда! Перестань, — вот и треснула маска уверенности. Сломалась за секунды. Аккерман отшатнулась назад, опасаясь, что он скажет все вслух. Скажет ей, о ее чувствах к офицеру. — Если это ложь, тогда убей его. Наступает резкая тишина. Шокированная разведчица в оцепенении, не представляла о подобной просьбе. Как вообще он мог такое сказать? А главное зачем? — Эрен...что ты говоришь? Капитан Леви наш командир. Не враг, — Микаса медленно произносит каждое слово, пытаясь подобрать подходящее. С ужасом смотрит на сводного брата. — Он мне мешает. Капитан не должен увезти отсюда Зика. Для спасения эльдии нужны два брата, — звучало дико, но смысла лишено не было. Она отчаянно не могла принять факт, что придется лишить жизни сильнейшего. А главное, для разведчицы, девушки перенесшей столько боли по вине именно того, над кем нужно занести клинок, остаться бесстрастной. А ведь однажды она желала его смерти. — Но... можно же просто обезвредить. Не убивать... — Микаса, Леви не оставит Зика в покое. Они не позволят нам воссоединится! Раскрой глаза, теперь никто не понимает меня и только ты можешь помочь, если так сильно этого желаешь! — Но... — Так и знал, — носитель атакующего титана презрительно оглядывает напуганную фигуру, затем разворачивается к зеркалу. Теперь Аккерман обхватывает белыми пальцами ржавые прутья решетки. Всматривается в родные, но такие холодные глаза брата через потертое отражение. — Кем мы станем... когда совершим это? — вопрос не требовал ответа, все было понятно сразу, — кем стану я в глазах наших друзей? — Тебе важно мнение наших друзей или спасение Эльдии? Бред. Это всё не может быть настоящим. Их реальность настолько жестока и отвратительна, что хочется убежать, сбивая ноги в кровь, лишь бы подальше от этого ужаса. Микаса закрывает глаза, шепчет короткое "нет",  затем хватается руками за голову. Эрен видит сопротивление буйствующее внутри сестры. — Я знаю, что он сделал. Он разбил тебя. Заставил страдать. Так зачем же отрицать очевидное? — носитель титана загоняет в угол, сдавливает горло без рук, — вспомни как было больно когда он отверг тебя. — Эрен... прошу, не нужно, — ногти молодой разведчицы впиваются в кожу, глаза становятся красными. Вот вот пойдут слезы. Слишком больно вскрывать практически зажившие раны. — Бросил как шавку... — Замолчи! — яростный крик души волной окатывает Йегера.Сравнение с собакой было последней каплей. Этого она не забыла, — Я сделаю так, как ты хочешь. Я убью Леви Аккермана. Взять клинки с упм было поспешным решением и единственным вариантом. Кухонным ножом Капитана явно не лишить жизни. Микаса брела по пустому коридору не испытывая угрызения совести. Не испытывая ничего. Пустота, зияющая дыра в груди раскрылась вновь, сколько бы юная разведчица не старалась залечить больное место. И вместе с этим, напоминала о ненависти к офицеру. Чистой и настолько ярой. Сомнений не было. Чтобы перестать страдать нужно просто выполнить требования брата. Боль не исчезнет. Пока один из них не умрет. *** Сна ни в одном глазу. От того и нет смысла мучить подушку. Леви, готовый покидать городской штаб всего через несколько часов, в последний раз оглядел стол со всякими бумажками, которые вскоре (или уже) не будут иметь смысла. Складывая все в стопку, под руку попалось давнее письмо от Эрвина. В груди тоскливо заныло. Мужчина раскрыл написанное покойным Командором и прочитав лишь последнюю фразу, тяжело выдохнул. "Я верю в вас. Верю в тебя, Леви" — Зря. Надежды я не оправдал, — тихо промолвил усталый голос. Казалось все обещанное Капитаном каждому: не важно солдату, другу, либо вышестоящему, не оправдалось. Всё кануло на дно, как затонувший корабль надежд. Всех поднел. Никого не сделал счастливым. А главное везде выжил, хотя многие были куда более достойны этой жизни. И сделали бы намного больше для эльдии... — Неожиданный визит, Аккерман, — мужчина лишь услышал скрип двери и характерный лязг металла. Испугался ли он? Нет. Скорее удивился, что только сейчас Микаса додумалась избавиться от него. Разведчик медленно развернулся, лицезрея безжалостный вид своей подчиненной. Холодна и опасна. —Значит всё таки не простила? — Леви был спокоен. — Ничего личного, Капитан. Так следует поступить, — ее же голос создавал впечатление чего-то нечеловеческого. Утратившего жизнь, — мне очень жаль. Офицер кивнул, опуская погрустневший взгляд на оружие в руках девушки. Он догадывался кто мог подтолкнуть разведчицу на отчаянные шаг, но имело ли это сейчас смысл? Позже... раньше... Она бы все равно пришла как ангел смерти, забрать его никчемную жизнь. — Сражаться со мной, думаешь хороший вариант? Легче было бы воткнуть нож пока я сплю. — Я не лишина морали, простого уважения. Быть убитым так подло — удел животных, — на этих словах она кидает лезвие на пол в сторону офицера. Клинок приземляется у его ног и в отражение метала виднеется печальный взгляд сдавшегося человека. Он бы и не сражался, но она хочет иначе. — Дороги назад не будет. Кто-то из нас не покинет больше порог этой комнаты, — Леви поднимает оружие, — надеюсь ты знаешь, что делаешь. Она, не ответив, наносит первый удар. Спокойствие мгновенно сменяется дикой яростью направленной на человека, что  вознес ее душу, а затем оборвал полет так, чтобы разбиться о твёрдую землю. Она больше не позволит обмануть себя. Не позволит сделать ей больно. Сейчас Микасе кажется, что если Капитана просто не станет —все страдания закончатся. Резкое соприкосновения металла. Громкий скрежет. Он отталкивает ее, занося руку для новой атаки. Промах. Аккерман блокирует, скидывая в круговую клинок. Ударяет ногой в грудь, так чтобы мужчина врезался в стену. Пытается вновь нанести удар. Видит как ему трудно дается борьба. Не из-за физического превосходства Микасы, скорее от того, что именно она должна либо убить, либо умереть... Смерть. Это то, что пугало многих, заставляла дрожать, размазывая по лицу скопившиеся слезы. Кричать от безысходности. В конечном итоге терять рассудок. Сколько раз носители роковой фамилии видели как обрываются жизни. Сколько раз хоронили товарищей, дорогих им людей. Отчего же не страшно расстаться со своей? Капитану разведки хватило лицезреть смерти своих друзей, чтобы возненавидеть внешний мир и себя. Микаса же поняла всю жестокость их бытия, когда мама кричала ей бежать, истекая кровью рядом с бездыханным телом отца. Именно тогда девочка осознала насколько легко может все оборваться. А затем, время продолжит свой ход, будто тебя и не было в этом мире. Остаться в воспоминаниях брата это единственное, чего бы хотела Микаса, если она не переживет сегодняшнюю ночь. Ярость затмила все другие эмоции. Копившееся столько времени вырвалось наружу, снося огненной бурей все вокруг. В смертельном танце два разведчика устроили полный разгром. Мебель, зеркало, даже окно. Все было разбито. Вот так выглядит больная душа солдата. Полный крах. Перед глазами вновь всплывают обрывки воспоминаний. Прожитые годы казалось впустую, следуя все той же мрачной тенью за единственным членом семьи. Микаса так и не смогла избавиться от вредной привычки быть покорной... Даже сейчас она исполняет его приказ. Хотя сама же требовала хоть какой-то подсказки от Эрена, чтобы помочь ему. Эти мысли сбивают с толку разгореченную разведчицу и она пропускает атаку. Белую рубашку на плече рассекает лезвие клинка. Проступают капли крови, моментально впитываясь в тонкую ткань. Аккерман отшатывается назад, парируя новый удар, а затем еще и еще. Она труп. Девчонке не справится с этой силой. — Не сдавайся. Раз пришла сюда, сражайся до конца, Аккерман! — раздался рассерженный крик. Леви был зол, что в попытках отбиться от атак, ненароком задел обезумевшую. Но таковы были условия. Либо ты. Либо тебя. Конечно же Капитан не сможет оборвать жизнь настолько прекрасного человека. Но кажется, если он победит и оставит Микасу ни с чем, то она сама наложит на себя руки. Нужно действовать иначе. Сила не всегда решает проблему. А уж тем более смерть. Если офицер все правильно понял, то именно нерадивый братец послал сестрицу расквитаться с врагом всей ее жизни. Начиная от зала суда, заканчивая этим обшарпанным кабинетом. — Почему сейчас? — спрашивает он, пока она приходит в себя. — А вы знали, что я захочу вас убить? — шипит солдат, держась одной рукой за раненое плечо. — Догадывался. Только еще 4 года назад. Думал ты закончишь начатое. Леви вспомнил неистовый взгляд и взмах оружия над его головой на крыше Сигансины. Казалось, тогда разведчица была в состоянии поступить безрассудно. —тЯ это делаю не из-за личной прихоти, — Микаса вновь бросается в бой. — Эрен сказал? — он парирует удар, пытаясь зацепиться за ее туманный взгляд. Попал в цель. Выдало замешательство в глазах. — В этом состоит план по спасению народа Эмир.. — Черт. Он манипулирует твоими чувства, послал исполнить якобы доблестный поступок! — осознание происходящего повергло Капитана в шок, вгоняя в большую злобу. Йегер разбрасывается самым важным с таким пренебрежением, — ему плевать выживет ли кто-то из нас. Микаса! Прошу остановись! — Вы ничего не знаете! Вы... подлый, коварный, отвратительный человек! Таким не место на земле! — девушка с неистовой силой поражает соперника, но с каждым новым словом чувствует как проступают предательские слезы, — Вы все испортите! Я больше не хочу этих мук! Клинок Капитана отлетает в сторону, а она прижимает мужчину к стене, лезвием упираясь в его шею. Осталось последнее движение руки и всё закончится. — Ты правда веришь, что убив меня... станет легче?  — ему было плевать, что от смерти офицера отделает один взмах руки по горлу. Но он продолжает искать истинные причины её прихода. А ведь это просто многолетняя обида. Несправедливо причиненная горесть. Леви в полнейшем заблуждении безжалостно поступил с молодой и мечтательной девчонкой. Микаса просила лишь не отворачиваться, а он возомнил, что может решать за них двоих. Был слеп и глуп. Сам не знал, как правильно, от того и натворил столько бед. —Я... не знаю, — клинок немного дрожит, а в глазах Аккерман столько непонимания. — Меня не станет, но останутся воспоминания. Их не уничтожить холодным оружием. К сожалению нам не вернуться. Не исправить того, что я сделал, — Мужчина говорит тихо, прикрывая глаза, — Ответь же...убив меня,  станет лучше народу Имир? Станет тебе? Микаса опускает лезвие, откидывая его в сторону. Ее молчание резало куда хуже чем любое острие. Наверняка Капитан попал в самую точку. — Вы правы. Я слишком слаба, чтобы убить того, кого любила все эти годы... Дыхание перехватывает в миг. Годы. Все время, что он пытался найти оправдание своему поступку якобы ради неё... Были ничтожным враньем себе и только мысль, что Микаса будет счастлива с Эреном успокаивала. Слепо следуя собственной установке, продолжал рушить юную душу. До этого момента он был уверен: девчонка носит в сердце лишь скорбь о предательстве ее светлой любви. Но то что испытывает в эту секунду не мог даже подумать... — Любила... , — он не верит в произнесённое с такой тоской. Или не хочет верить. Сейчас понимает — они оба собственноручно выстроили стену из своих глупых убеждений. Ее гордость. Его сомнения... — Вам и подавно не нужна такая любовь. Вы не способны любить, а я дура. Да, дура! Так вы называли меня раньше ! — Аккерман снова ощущает поступающую злость, и с новой ярость ударяет кулаком в грудь Капитана, — И были правы, раз за столько времени я не смогла отпустить чертовы чувства! Слышите, не смогла! — Я такой же дурак... — Что? — она отстраняется в недоумении, бегая глазами по напряженному лицу офицера. — Микаса, я прожил все четыре года с мыслями о тебе. С желанием обрести вновь, но осознанием, что ты не будешь никогда моей, — признался, стоило только разрушить пространство вокруг и покалечить друг друга, — Получается мы оба дураки? Девушка с мокрыми глазами пытается найти в его взгляде хоть каплю обмана и когда не находит, посылая все гореть в адском пламени...целует Капитана разведки. Прижимается к нему с уверенностью — он не оттолкнет. Больше никогда не оттолкнет. Мужчина же подхватывает ее резкий перепад  настроения, не смея останавливать решительность любимой. Губы сталкиваются вновь и вновь, пока хватает воздуха пытаются насладиться трепетным моментом с полна. Леви растворяется в сумасшедших, громким вздохах молодой разведчицы, когда губы касаются нежной шеи. Оставляя влажные следы на ровной коже, ощущает как ее пальцы проходят по затылку, а затем сжимаются от возбуждающей ласки. Руки находят пуговицы рубашки и, не желая тратить время, разрывают белую ткать. Микаса издает странный звук удивления, но не думает останавливаться на этом. Медлит сам Капитан. —Ты уверена? Мы можем все прекратить если... — Еще одно слово, Капитан, и тогда мне точно придется вас убить, — шепчет прямо в губы солдат. Аккерману по нраву нетерпеливое поведения желанной женщины. И спорить с ней он точно не станет. Скидывая на пол лишние элементы одежды, разведчики продолжают утопать в бесстыжих звуках их любви. Мужчина краем глаза замечает нерадивые бинты на ее теле и пока хватает смелости на столь наглое действие, разрезает их карманным ножом. Наступает недолгая тишина. Девушка неловко сжимает руки у груди, пока офицер сдерживает бессовестную ухмылку. Загонять ее в краску, оказывается, войдет в копилку отдельных удовольствий строгого Капитана. Он мягко перехватывает девичьи запястья, покрывая их нежными касаниями губ и, наконец, припадает устами к пышной (и оказывается чертовски красивой) груди. Аккерман не в силах сдержать стон, когда влажный язык, что был способен ранее только на всяческие оскорбления, мягко проходит по пигментному кольцу бюста. — Ах... Капитан, — она так сладко продолжает произносить его должность, когда всякая субординация была уже нарушена. В штанах внезапно становится тесно от дрожащего голоска, и если сейчас кто-то посмеет их прервать — окажется трупом в тот же миг. Влечение настолько ярое, что им плевать где придется поддаваться необузданной страсти. Леви возьмет непослушную разведчицу прямо здесь, раз она так сильно просится. Скидывает офицерский плащ на пол, укладывая сверху обнаженную Аккерман. Нависает над ней, под светом луны демонстрируя глубокие шрамы. Микаса дотрагивается страшных отметин на его теле, пока Капитан вновь покрывает шею рваными поцелуями. Отстраняется, чтобы насладиться завораживающим внешним видом растрепанной девушки: розовые щеки, блестящие от поцелуев губы, вызывающий взгляд раскосых глаз.Он до сегодняшнего дня даже не подозревал, насколько сильно хотел ее в любом смысле(и любой позе). Слышится лязг металлической пряжки офицерского ремня, а следом Микаса чувствует как сползают вниз брюки. Стыд и одновременно дикое возбуждения заставляют сердце колотиться как бешеное. Что они творят? Когда мир на грани смертельной войны, двое оголодавших утоляют многолетнюю жажду. Плохо ли это? Аккерманы уже не задумываются над тем, чтобы угодить всему миру, если их мир сконцентрировался на сексе в разрушенной комнате. Одинокие души обрелили друг друга. — По началу будет неприятно, — жарко шепчет ей на ушко брюнет и пока она не успела ответить входит в нее плавный толчком. Микаса громко стонет, сводя ноги, прижимая ими бедра мужчины. Леви успокаивает девушку мягкими прикосновениями губ по шее. Громко дышит, ощущая какая она узкая и влажная внутри. "Сумасшествие" Единственное, что проносится в мыслях офицера. Спать с самой сексуальной разведчицей точно не входило в его планы. Так что подготовится к данному действию у них не было возможности. Но их желание компенсирует любой дискомфорт. Она быстро привыкает к горячей плоти, как только Леви начинает двигаться. Рассудок потерян, когда женские когти впиваются в спину. Когда она, даже не ожидая от себя, громко произносит его имя. Без всяких стеснений требует больше, глубже, сильнее... Лопатки больно упираются в пол. Плащ не очень спасает положение, но какая разница если Микаса отдает себя любимому мужчине? Желая взять инициативу в свои руки, девушка перетягивает Капитана на пол, оказываясь сверху. Вытягивается, запрокидывая голову назад. Леви вновь подмечает в мыслях факт того, что она была создана какими-то богами, неизвестные их миру. Он сжимает руки на женских бедрах от каждого движения безумно привлекательной брюнетки. И если до этого Аккерман вел себя еще культурно, то теперь он выжмет из этой ночи по полной (лишь бы на утро она на ногах могла стоять.) Рабочий стол, единственный элемент мебели, который они не успели в порыве ярости снести. Значит в порыве страсти добьют бедную атрибутику комнаты. Офицер, не разрывая их контакта, переносит солдата на стол. Снова хочет услышать свое имя из чувственных уст, пока она сдавливает томные звуки, рвущиеся изнутри. — Громче... Микаса, — с порывами гортанного звука, требовал Капитан, — скажи это. Разгореченные тела яростно сталкивались, соединяясь до самого конца, чтобы в ту же секунду создать между собой небольшое расстояние и вновь повторить громкий толчок. Ее грудь красиво вздымалась, под напором жгучего мужчины. Влажные губы дрогнули. — Леви... — Громче, Микаса!— звенела ненависть и страсть, а голос был пробивающим до приятных судорог. Она схватилась за его плечи, оставляя на теле еще больше царапин. Кровь мелкими каплями проступила на влажной коже, создавала необычное ощущение от тягучей боли. Прикусила губу, но он в очередной раз врезался в девчонку, вжимая ту в деревянный стол. Не сдержавшись она крикнула: — Леви! — Ещё! — офицер перехватил ее руки, полностью завалил на стол, нависая сверху, — кричи, Микаса. Разрядка волной окатила Аккерман и она, пораженная сильным ощущением, в последней раз выкрикнула заветное имя. Реальность рассыпалась на мелкие осколки, а перед глазами горел образ до безобразия сексуального Капитана. Через несколько мгновений обессилевший офицер упал на грудь к девушке, переводя дыхание. Тяжкие вдохи, влага на коже, запах недавних событий. Комнату поглотил аромат их безумия. Микаса не заметила как провалилась в сон, все еще ощущая теплые прикосновения заботливых рук, которые аккуратно перекладывали девушку куда-то. *** Она очнулась совсем рано, как только услышала шорох одежды. На горизонте только виднелись первые проблески рассвета. Девушка раскрыла глаза, наблюдая как Капитан накидывает на плечи офицерской плащ. Осмотрела себя. На обнаженном теле лежала белая рубашка, а под низом ее плащ. Импровизированная кровать явно не годилась для долгого сна, тем более нужно было уходить, пока кто-то не заявился с ранним визитом. — Мне пора, — послышался мужской голос,  когда Микаса тихонько одевалась. — Где я смогу найти вас? — она пока не знала как правильно обращаться к этому человеку после их ночи. — Не нужно меня искать, — Леви был спокоен, но нотки тревожности прослеживались в каждом слове. Аккерман в одной рубашке подскочила на ноги, рассерженно всматриваясь в напряженную спину офицера. Опять? Опять пытается бросить? — Это еще почему? Я должна знать где вы будете! — она подходит ближе. Мужчина медленно разворачивается. Опасения молодой женщины отступают, как только она видит теплый взгляд направленный на нее. — Это опасно, Микаса. Мы не знаем, что нужно Зику. Я не могу подвергать тебя такому риску... — Это говорит Капитан или... — Или, — мимолетная улыбка касается тонких губ, он любуется замешательством на светлом лице разведчицы, — я переживаю за тебя. Клянусь, это не надолго. Леви мягко дотрагивается костяшками пальцев до открытой девичьей шеи. — А откуда вы знаете когда это закончится? Война на пороге... я... боюсь бесконечной разлуки, — она опускает грустный взгляд. Они стоят в полном безмолвии долгие минуты, думая каждый о том, что обрели, и что могут потерять в жестоких надвигающихся событиях. Капитан тянет ее ближе, заключая в крепкие объятия. Вдыхает уже такой родной запах молодой разведчицы и также не желает с ней расставаться. Того требуют проклятые обстоятельства. — Тебе нужно остаться. Помогать ребятам. А после всего пройденного ада... мы будем вместе, — он не верит, что произносит это вслух. Испытывая ранее только боль, ощущает сейчас настолько нужную взаимность. — Я буду ждать, — все, что нужно сказать перед неизвестностью. Он уходит, а Микаса собирается с силами, чтобы вернуться как ни в чем не бывало в хрупкий мир на грани отчаяния. Она будет бороться, храня в сердце такие важные слова произнесенные любимым мужчиной. "Мы будем вместе..."