Часть 3
17 февраля 2023 г., 19:07
Вирс к данному времени был заинтересован в том, чтобы увидеть, как разыгрывается эта драма. И было что-то в худощавом капитане... Он ценил людей с характером, а у Пиетта тот был сделан из дюрастали. Как уроженец Внешнего Кольца попал в командный состав Оззеля?
Когда Вирс закончил свои тренировочные упражнения, он вернулся в свою каюту и начал кое-что изучать на своем датападе.
Капитан Фирмус Пиетт был по происхождению аксиланцем. Он вступил в аксиланские противопиратские силы и сделал себе там неплохое имя, в частности, благодаря тому, что был невосприимчив к коррупции и взяткам.
Вирс отметил этот любопытный факт и продолжил читать.
Многочисленные благодарности. Выбран лордом Вейдером капитаном «Обвинителя». Перешел на «Палач» после битвы у Явина. Нет данных о том, кто одобрил его перевод на флагманский корабль.
Вирс перешел от чтения к просмотру судовых журналов и отчетов за последние три месяца. Его уважение к Пиетту возросло. За это время Оззель посылал его к Вейдеру с отчетами не менее 5 раз. Учитывая высокий уровень смертности среди офицеров, приносящих плохие новости, это было действительно впечатляюще, а также подло со стороны Оззеля.
У Пиетта также был нелепый график дежурств — непонятно, как этот человек все еще держался на ногах, а Вирс считал себя одним из самых упрямых людей, которых он знал.
Итак, Оззель ненавидел Пиетта. Ну, это было, в основном, объяснимо — происхождение из Внешнего Кольца, повышение, несмотря на это, и служба в «Эскадре Смерти» — да, Оззель, который занимал свое положение, в основном, благодаря происхождению и деньгам, возненавидел бы это.
Крифф, Вирс не собирался позволять этому капитану сдаться без боя. Он заглянул в каюту Пиетта. Превосходно — не слишком далеко от его собственной. Сверившись с настенным хронометром, выяснил, что у него было 20 минут, чтобы встретить Пиетта, спускающегося с мостика.
Сначала он позвонил своему дежурному врачу и попросил его спуститься к нему в каюту с очень полным комплектом. Затем он снова надел кепи и направился, как бы случайно, по коридору к каюте Пиетта.
Он остановился, чтобы поговорить с удивленным артиллеристом AT-ST, который, казалось, был ошеломлен вниманием, уделяемым тому, как прошла его смена, но это дало повод задержаться, пока Вирс не заметил знакомую фигуру, выходящую из турболифта. Он закончил разговор и направился к капитану.
Пиетт двигался гораздо медленнее и даже остановился на мгновение, чтобы опереться рукой о переборку, словно пытаясь удержаться на ногах. Казалось, он даже не заметил Вирса, пока тот не оказался почти перед ним.
— Капитан.
Пиетт испуганно вскинул глаза на его лицо, и Вирс моргнул. Капитан выглядел ужасно. Его синяки еще больше выделялись на бледном лице, а рука слегка дрожала, когда он снова прижал ее к переборке. Но даже пока Вирс наблюдал, в карих глазах собралась стальная решимость.
— Я полагаю, полковник, вы были неправы относительно моей способности справиться с 7 часами.
Вирс на самом деле рассмеялся, пораженный дерзостью этого человека.
— Полагаю, что так и было, капитан. А теперь, могу я предложить вам немного перекусить в моей каюте? Я бы предположил, что вы...
Но он сделал паузу, когда Пиетт внезапно посмотрел на него с тревогой, его лицо побелело, и Вирс понял, что происходит, прежде чем капитан успел это сказать.
— Полковник... я... о... крифф... — и Пиетт начал падать.
Вирс обладал отличной реакцией и поймал капитана прежде, чем тот успел упасть на палубу. Проклиная себя (он действительно должен был это предвидеть), полковник поднял меньшего мужчину на руки и быстро направился в свою каюту, к счастью, миновав только одного члена экипажа, в которого впился взглядом, прежде чем войти внутрь.
Он осторожно уложил Пиетта на диван, подложив ему под голову подушку, а другую — под ноги, чтобы приподнять их и вернуть кровь туда, где ей было место. Его дверь звякнула, и он вскочил, чтобы открыть ее, пропуская внутрь медика, бесцеремонного и деловитого молодого человека по имени Бракстен.
— Все в порядке, сэр?
— Я в порядке, Бракстен, это не для меня.
— Хм, я вижу, сэр, — ответил медик, подходя к Пиетту и быстро открывая свою большую сумку. — Что случилось?
— Был избит прошлой ночью, насколько мне известно, а также отработал 3 смены за последние 48 часов, — лаконично отрапортовал Вирс, когда Бракстен оттянул веки Пиетта, чтобы посветить на них, прежде чем взять свой сканер.
— Треснутая скула, сломанный нос, но его вправили. Похоже, он прошел стандартное лечение медицинским дройдом. Ушибленные ребра и почки, смехотворное количество ссадин и, святой крифф, что они сделали с его рукой??
— Я предполагаю, что на нее наступили, — сухо сказал Вирс.
— Почему этот человек вообще был на дежурстве? — горячо потребовал Бракстен, доставая обезболивающие и вводя их.
— Оззель, — коротко ответил Вирс, и Бракстен пробыл здесь достаточно долго, чтобы знать, что это означает.
Медик сердито фыркнул, осторожно разматывая медицинскую ленту вокруг руки Пиетта.
— Черт возьми, это нужно было лечить немедленно, — воскликнул он, глядя на опухоль и почти черный кровоподтек, появившиеся в поле зрения. Вирс испытал искушение самому подняться на мостик и придушить Оззеля старомодным способом, так как вспомнил улыбку, с которой этот человек вручил Пиетту датапад.
— Вы сможете справиться с этим здесь, или ему нужно отправиться в медотсек?
— Я бы предпочел, чтобы он был в медотсеке, — ответил Бракстен, осматривая руку, — но предполагаю, что, поскольку он здесь, ему это не понравится.
— Правильно.
— Ну, да, я могу сделать это здесь. Но уровень сахара в его крови находится на нижних палубах — кто знает, когда он ел в последний раз? Может быть, вы, сэр, могли бы заказать что-нибудь с камбуза...
Вирс встал, чтобы сделать это, и вернулся как раз в тот момент, когда Бракстен ввел обезболивающее средство в запястье Пиетта, а затем начал работать над уменьшением отека с помощью холодного обертывания. Прикосновение холода, вероятно, привело капитана в себя, и он растерянно заморгал, глядя на них обоих.
Вирс положил руку ему на плечо: — Спокойно, капитан. Все в порядке. Вы в моей каюте. Это — Бракстен, наш медик. Он собирается взглянуть на вас.
Пиетт медленно выдохнул и снова перевел взгляд на Вирса.
— Прошу прощения, сэр. Я... я не думаю, что это случалось со мной раньше... — краска поползла вверх по его щекам.
— Честно говоря, чудо, что это не случилось раньше, вы, упрямый сын хатта, — сказал Вирс, но улыбался, говоря это, и сел на один из своих стульев напротив двух других.
— Я не хочу отрывать вас от ваших обязанностей, сэр, я уверен, что смогу вернуться в свою каюту...
Вирс недоверчиво кашлянул: — Капитан, вы не смогли бы пройти через эту комнату, не говоря уже о том, чтобы добраться до своей каюты.
Теперь он увидел уже знакомое упрямое выражение лица мужчины и усмехнулся: — Сила, Пиетт, я думал, что я — чемпион по упрямству на этом корабле, но вы составляете мне достойную конкуренцию. Я не на дежурстве. Вы останетесь здесь, пока Бракстен не разрешит вам перебраться. Бракстен?
— Вы не перемещаетесь, капитан.
— Это было неопределенно, — вздохнул Пиетт, прикрывая глаза свободной рукой. Бракстен снял холодную повязку, чтобы проверить руку Пиетта.
— Хорошо, сэр, я буду более конкретен: вам нужно поесть. Вы помните, когда в последний раз что-то ели?
Пиетт открыл рот и замолчал: — Я выпил немного чая? Прошлой ночью?
Вирс закатил глаза.
— Верно. И, я предполагаю, что вы спали, быть может, 5 часов или около того за последние 48? Не говоря уже о том, что вы выглядите так, словно полковник прошелся по вам в одном из AT-ATов.
— Преувеличение, — заявил Пиетт, все еще прикрывая глаза рукой.
— В общем, — продолжил Бракстен, начиная осторожно манипулировать костями в руке Пиетта, — вы официально непригодны к службе.
— Нет! — Пиетт отдернул руку от лица и в ужасе посмотрел на молодого медика.
— Вы не можете. Сэр, — он повернулся к Вирсу, — он действительно не может. Оззель будет… Я не могу позволить ему...
— Поверьте мне, когда я говорю, что я прекрасно знаком с вашей ситуацией, капитан, но надеюсь, что мы справимся без необходимости запрашивать отпуск, — Вирс, пока говорил, просматривал список дежурных на мостике и Пиетт зашипел, когда Бракстен занялся его рукой.
— Извините, сэр, это обезболивающее средство должно подействовать с минуты на минуту, — Вирс поднял глаза и с минуту наблюдал, как работает Бракстен, и, таким образом, увидел момент наступления нечувствительности, когда напряжение в лице и теле Пиетта ослабло.
— А, — Вирс нашел то, на что надеялся. — Вы не включены в график дежурств в течение следующих 24 часов, капитан.
— Как это возможно? — Пиетт обвиняюще посмотрел на него. Вирс вскинул руки, защищаясь.
— Я не имею к этому абсолютно никакого отношения, Пиетт, даю вам слово.
— Я знаю, что я был назначен в следующие пять часов.
— А теперь нет, — весело ответил Вирс, когда в его дверь позвонили. Он встал и забрал у дройда кухонный поднос.
— Я знаю, что вы устали, капитан, и поэтому плохо соображаете, но, если помните, есть еще один человек, который может скорректировать ваш график, — заявил Вирс, возвращаясь и ставя поднос, в то время как Бракстен наложил шину на руку Пиетта и начал крепко перевязывать ее, распыляя герметик, чтобы поверхность затвердела.
Пиетт нахмурился и озадаченно посмотрел на Вирса. Вирс посмотрел прямо в ответ, и внезапно лицо Пиетта озарилось пониманием. Было забавно наблюдать, как этот человек не находил слов.
— Но... почему... Я не понимаю.
— Все готово, — объявил Бракстен и опытными руками помог Пиетту принять сидячее положение.
Вирс протянул медику бутылку воды, которую Бракстен открыл и передал капитану.
— Не торопитесь, сэр, я полагаю, вашему желудку нужно привыкнуть. Потом вы можете съесть немного хлеба и — отличный выбор, полковник — альдераанский рисовый суп.
Пиетт все еще явно обдумывал свои мысли и не хотел озвучивать их в присутствии медика. Вирс взял инициативу на себя.
— Ладно, Бракстен, у него есть 24 часа, каковы ваши приказы?
— Еда и сон, сэр. Если вы не возражаете, полковник, было бы разумно, чтобы капитан находился там, где за ним можно наблюдать.
— Истинная правда, Бракстен, что вы предлагаете?
— Не думайте, что я не слышу вопиющих манипуляций, которые здесь происходят, — вставил Пиетт, свирепо глядя на них обоих, но выглядя лучше и бодрее, поскольку вода и обезболивающие делали свое дело.
— Спасибо, что спросили, сэр, — я думаю, он должен остаться прямо здесь, на вашем диване, сэр, по крайней мере, на следующие 12 часов. Если хотите, сэр, я могу оставить успокоительное.
Пиетт от негодования поперхнулся водой.
— Или я мог бы привязать его к дивану, — небрежно заметил Вирс, безмерно наслаждаясь издевательством над капитаном.
— Это достаточно унизительно...
Вирс смягчился: — Спасибо, Бракстен, я буду держать вас в курсе.
Медик закончил упаковывать свои принадлежности.
— Я все равно проверю через 12 часов. Выздоравливайте, капитан.
— Спасибо вам, Бракстен.
Дверь с шипением закрылась, и двое мужчин остались смотреть друг на друга. Пиетт потянулся за хлебом и начал отрывать маленькие кусочки. Вирс снял сапоги, остановился, чтобы помочь Пиетту снять его, и, налив себе немного супа, со вздохом откинулся на спинку кресла.
Они оба ели в достаточно дружеской тишине, Вирс намеренно давал Пиетту время привести в порядок свои уставшие мозги и успокоиться. Когда они оба покончили с едой, полковник убрал посуду и достал бутылку вина.
Пиетт поднял брови, но Вирс покачал головой, прежде чем он успел что-либо сказать.
— Нет. Мы оба заслужили это, и я считаю это для вас лекарством. А теперь, — сказал он, протягивая стакан капитану, — давайте попробуем все еще раз с самого начала. Я — полковник Максимилиан Вирс из 1-й дивизии «Громыхающее Стадо». Армия была моей жизнью, я презираю Оззеля и полон решимости следовать за лордом Вейдером. Ваша очередь.
