В окопах мы находим наших друзей (In The Trenches, We Find Our Friends)

      Пиетт принял вино и представление, взбалтывая насыщенную красную жидкость и наблюдая, как в бокале отражается свет. Он сделал глоток и почувствовал, как расслабились еще несколько ноющих мышц. Затем он посмотрел на другого мужчину.               — Я — капитан Фирмус Пиетт, как вы знаете. Вырос на Аксиле и всегда хотел служить на флоте. У меня есть мать, и нет другой семьи. Я пока мало что знаю о лорде Вейдере, кроме репутации, за исключением того, что он проходит сквозь офицеров, как сквозь мякину, и, по-видимому, нарушил мой график дежурств.               Вирс изучал его своим холодным аналитическим взглядом, и Пиетт воспользовался возможностью сделать то же самое. Полковник был высоким мужчиной с постоянно окутывающей его аурой «командирства», и красивым, хотя и жестким лицом. «Он из тех людей, — размышлял Пиетт, — которые отлично смотрелись бы на пропагандистских плакатах «Присоединяйтесь к Имперским войскам»».               — Теперь, — сказал Пиетт, делая еще один глоток и оценивая болеутоляющие, тепло, алкоголь и, о крифф, он скоро заснет. Он встряхнулся и сосредоточился на том, что хотел спросить. — Почему, во имя галактик, лорд Вейдер изменил расписание незначительного капитана?               Вирс с благодарностью сделал глоток своего вина, а затем, приподняв бровь, посмотрел на Пиетта.               — Возможно, не такого уж незначительного?               Пиетт на это фыркнул: — Что вы имеете в виду?               — У вас смехотворно длинный список благодарностей. О, и эта маленькая деталь о том, что вы командовали «Мстителем», прежде чем кто-то рекомендовал вас для перевода на флагман флота.               Пиетт принял это к сведению. И выпил еще вина: — Вы исследовали меня.               Вирс улыбнулся настоящей открытой улыбкой и отсалютовал своим бокалом вина. — Совершенно верно, Фирмус.               Пиетт почувствовал при этом небольшой толчок. Он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то называл его по имени. У него не было друзей в аксиланском антипиратском флоте, и он не дружил со своими подчиненными или вышестоящими офицерами. Конечно, не на флагмане Вейдера. Он снова посмотрел на этого необычного человека, стоявшего перед ним. Все еще его старший офицер, так должен ли он?..               — Кстати, я предпочитаю Макса, — вставил Вирс, прочитав его мысли. — Я не знаю, о чем думали мои родители с Максимилианом, кроме того, что это звучит более подходящим для Ядра, я полагаю.              Пиетт улыбнулся в свой стакан. Затем поднял глаза и отхлебнул, вино придало ему смелости: — Ладно, Макс, будет только справедливо, если вы расскажете мне о себе.               — Вы еще не провели исследование?               Пиетт бросил на него скептический взгляд: — И когда именно я должен был это сделать?               — Справедливо.               — Я знаю ваше имя и то, что вы работаете с AT-ATами, — полагаю, вы, в некотором роде, эксперт.               — Спасибо, — Вирс налил себе еще немного вина, и Пиетт глубже опустился на диван, поставив свой пустой бокал на стол. Вирс внимательно посмотрел на него, затем встал и пошел в спальню, вернувшись с подушкой и одеялом. Он протянул капитану одеяло и осторожно толкнул его в плечо. — Приподнимитесь, — потребовал он, и когда Пиетт неуклюже подчинился, аккуратно устроил подушку ему под плечи. — Я полагаю, вы предпочли бы не спать в своем служебном кителе, — заметил он, и Пиетт покраснел, потому что он был совершенно не против этого. Но у Вирса был взгляд человека, которому следует повиноваться, а этот взгляд Пиетт уже научился распознавать, поэтому он вздохнул и снова сел, осторожно расстегивая застежки и ремень. Полковник аккуратно и умело снял китель, и Пиетт вынужден был признать, что почувствовал себя намного лучше.               Они заняли свои места, и Вирс снова поднял свой стакан.               — Так уверены, что я собираюсь заснуть у вас на глазах, полковник? — поинтересовался Пиетт с легкой улыбкой.               — Капитан, я рассчитываю на это. А теперь история моей жизни, чтобы вас усыпить. Все началось, когда я родился...               Пиетт рассмеялся — по-настоящему рассмеялся — и понял, что тоже давно этого не делал. Вирс улыбнулся. И продолжил рассказывать свою военную историю. Пиетту удалось продержаться в сознании достаточно долго, чтобы услышать о том, что Вирс делал во время беспорядка на Явине, а затем — счастливое забвение.              ****               Вейдер согнул свои протезные пальцы, несколько бессознательно вращая с помощью Силы разные предметы у себя на столе. У них была возможная зацепка по новой базе повстанцев. Очевидно, на Амбрии действовала отколовшаяся ячейка, и Вейдер обдумывал свои варианты.               Оззелю очень хотелось прыгнуть прямо туда и превратить их в шлак, но это, казалось, было его ответом на все вопросы. Этот человек был ничем не лучше гаморреанца, как по внешнему виду, так и по поведению. К сожалению, он был следующим в команде после того, как предыдущий адмирал пострадал от неудовольствия Вейдера. Его Мастер не был доволен этим изменением, и Вейдер заплатил за свое решение. Однако Оззель был закоренелым подхалимом, что соответствовало целям Палпатина по сохранению верности флота только ему одному, насколько это было возможно.               Затем был пилот — пилот мятежников, положительно светящийся в Силе, — который произвел выстрел, уничтоживший «Звезду Смерти». Вейдер не сожалел о чудовище Таркина, за исключением, возможно, огромной траты имперских жизней и ресурсов.               Но этот пилот... Сила с ним действительно была велика, более того, она была знакомой, и это Вейдера встревожило. Он незаметно отправил Фетта и еще нескольких человек на поиски информации об этом столь успешном пилоте. Несомненно, Альянс будет гордиться своим героем — его личность станет нетрудно установить.               Император уточнил, что его приоритетом является охота на мятежников, поэтому на данный момент Вейдер смирился с использованием других в качестве своих инструментов в поисках пользователя Силы.               Но это вернуло его мысли к Амбрии и проблеме Оззеля. Вейдер медленно превращал «Эскадру Смерти» во флот, которым мог гордиться — более того, флот, который был предан ему превыше всего остального. Он по многим причинам ненавидел все, связанное с Корускантом, но уже некоторое время знал, что не заинтересован в том, чтобы занять трон — хоть когда-нибудь. Политические интриги и та власть, которую захватил Сидиус, не имели для него никакого значения. Со времени… ее смерти он жил в тумане горя и ярости — счастлив был быть оружием, которое можно направить и которым можно управлять. Однако недавно флот дал ему пусть и не радость, но определенное удовлетворение. Это давало ему свободу и возможность делать некоторые вещи, которые он так давно собирался сделать. Он был безжалостен к работорговцам и медленно наращивал силы, которые позволили бы ему безнаказанно сражаться даже с хаттами.               Когда «Палач» стал его флагманом, возникло нечто вроде родства. Леди[1] была особенной и тоже искала подходящего командира. До сих пор она терпела тех, кто командовал ее могучим мостиком, но еще не было такого единства, которое позволило бы флоту процветать так, как желал Вейдер. Он осторожно перевел на корабль многих офицеров — некоторые не выполнили обещания, даваемые ими в начале карьеры, в то время как другие…               Полковник Вирс был настоящей удачей. Сухопутные войска, которые несла Леди, под его руководством уже превращались во внушительную силу. Да, технически старшим офицером был генерал Ксарик, но было ясно, что люди, в основном, смотрели на Вирса.               Мысли о Вирсе вернули темного лорда к воспоминаниям о его смелости ранее днем. Смелость от имени миниатюрного аксиланского капитана, которого Вейдер перевел с «Мстителя». До сих пор этот человек держал голову опущенной и справлялся с отвратительным классовым шовинизмом Оззеля с замечательным терпением, но, на взгляд Вейдера, не отличался ничем выдающимся.               Но сегодня... что-то вызвало интерес Вейдера. Капитан не жаловался, хотя было ясно, что его сильно избили, без сомнения, кто-то из шайки Оззеля. Он, очевидно, хотел сражаться в своих собственных битвах, учитывая его чувства к Вирсу, когда они стояли перед Вейдером.               И Вирс был одновременно храбр и умен, чтобы поделиться этой информацией с Вейдером. Он тоже ненавидел Оззеля и, по сути, только что предложил Вейдеру возможную альтернативу.               Вейдер еще раз проверил досье Фирмуса Пиетта — тоже с планеты Внешнего Кольца, его ненависть к контрабандистам и работорговцам сделала его настоящей легендой в борьбе с пиратами. Вейдер прослушал запись инцидента в ангарном отсеке и заметил вмешательство спокойного капитана от имени команды шагохода. Затем он просмотрел различные приказы Оззеля за последние 24 часа и нашел то, что искал. Прекращение наблюдения в техническом крыле корабля. Однако Леди никогда по-настоящему не отключалась, и Вейдер заговорил с ней.               — Леди, пожалуйста, покажи мне любые кадры, изображающие капитана Фирмуса Пиетта в коридорах 241-B и C.               Тут же на его столе появилось голографическое изображение, и он увидел, как худощавый капитан выходит из турболифта. Вейдер увидел момент, когда Пиетт понял, что происходит, и бесстрастно наблюдал, как на капитана напали. Он был свирепым бойцом, хотя и оказался безнадежно превзойден численностью. Когда все закончилось, Пиетт, наконец, пошевелился, но его инстинкт подсказывал скрыть произошедшее, явно решив не позволить Оззелю получить удовольствие.               Вейдер поднял список дежурных на мостике. Да, действительно, старый ублюдок назначил капитану еще одну смену, и между ними почти не было перерывов. Вейдер почувствовал мрачное удовлетворение от изменения этого порядка, а также решил провести завтра на мостике значительный период времени.               Волна удовлетворения от темной стороны прокатилась по нему.               Оззель это возненавидит.              ***              Вирс осторожно обошел свое основное жилое пространство, нашел сапоги и осторожно надел их, чтобы не разбудить капитана, в отключке пребывавшего на его диване. Вирс был беззастенчиво доволен собой за то, что помог манипулировать событиями, позволившими Пиетту спать спокойно и без прерываний впервые за бог знает сколько времени.               И Вейдер явно понял сделанный Вирсом довольно недвусмысленный намек. Был ли он согласен с долгой игрой, которую Вирс затеял в своей голове, еще предстоит выяснить. Да, у «Палача» имелся капитан, но он был в кармане у Оззеля и являлся всего лишь рупором того, что адмирал хотел сделать. Вирс не испытывал к этому человеку никакой особой ненависти, кроме неприязни армии к флоту, но тот был бесполезен во всех смыслах и целях.               Однако иметь в команде такого человека, как Пиетт... Он был справедливым, умным и, как подозревал Вирс, бойцом. Они сумели бы работать вместе, и полковник не мог вспомнить, когда в последний раз у него были позитивные мысли о вакоголовом. Он поймал себя на том, что улыбается… улыбается!!? термину и смирился с тем фактом, что, по-видимому, только что подружился с худощавым капитаном флота, чье упрямство соответствовало его собственному. Он схватил свой датапад и ввел для Бракстена обновленную информацию, касающуюся его пациента, а также код доступа к его каюте, убедился, что у Пиетта в пределах досягаемости есть стакан воды, и вышел в коридор, где к нему тотчас же обратились.               — Это правда, сэр? — сержант Хэвелл пристроился рядом с ним, когда они направились к нижним ангарным отсекам.       — Хэвелл, этот вопрос слишком обширный, особенно до того, как я выпил каф...               — Сплетни говорят, что аксиланский капитан...               — Его зовут Пиетт.               — Да, эта банда вакоголового Оззеля хвасталась о том, что они с ним сделали. Сэр...               Хэвелл сделал паузу, без сомнения, из-за яростного взгляда Вирса.               — Это действительно правда. Проклятье, сэр, мы должны были присмотреть за ним, мы знаем, какие они.               — Это ни в коем случае не ваша вина, сержант, — выдавил Вирс, когда они вошли в одну из главных столовых, и Вирс направился прямо к автомату с кафом, Хэвелл все еще следовал за ним по пятам.               — Но, сэр, может быть, мы могли бы... ну, вы знаете... придумать способ отныне как-то его охранять.               Вирс сделал паузу в поглощении своего обжигающе горячего напитка и посмотрел на сержанта. Грубый, но честный человек — каким вы его видели, таким он и был, — и он был очень серьезен. Что такого было в Пиетте, что вдохновило подобного рода... ну, преданность? И от седого артиллериста АТ-АТа, ни больше, ни меньше!               — Это... благородная мысль, Хэвелл, хотя я не уверен, как бы вы это сделали.               — У нас могло бы быть что-то вроде смены, сэр, — ответил Хэвелл, когда они покинули столовую и продолжили путь в ангар. — Неофициально или что-то в этом роде, но когда один из нас не на дежурстве...               — Нас? — спросил Вирс, взглянув на него.               — Да, сэр. Любой из нас шестерых, за кого вступился капитан Пиетт, сэр. Все остальные ждут нас, сэр, и они обеспокоены. На самом деле, нам сейчас интересно...               — Капитан Пиетт в данный момент в полной безопасности, сержант, — вздохнул Вирс, когда они вошли в турболифт.               — Правда, сэр? Как вы можете быть в этом уверены?               — Потому что в данный момент он спит на моем диване, Хэвелл, — сержант на мгновение уставился на него, а Вирс сделал большой глоток черного и горького напитка.               — Я разберусь с этим, — наконец ответил Вирс, пожав плечами. — Так что вы можете отменить боеготовность, Хэвелл... Я попросил Бракстена привести его в порядок.               На лице Хэвелла появлялась все более глупая улыбка.               — Что?! — рявкнул Вирс.               — Извините, сэр, просто... Все говорят: «Железный Макс», а потом...               — Вы действительно хотите закончить эту мысль, Хэвелл?               — ...вы действительно мягкий!               — Хэвелл, — это было сказано ледяным тоном.               — Извините, сэр.               Лифт прибыл, и двое мужчин вышли, чтобы присоединиться к остальным сотрудникам подразделения, которые ждали, чтобы поработать над новым радиусом поворота «голов» шагоходов.               Вирс привел их в движение под бдительным присмотром генерала Ксарика и подождал, пока человек не окажется в дальнем конце ангара, прежде чем он подойти к шести мужчинам под шагоходом 5.       По их лицам он понял, что Хэвелл уже ввел их в курс его действий, и вздохнул.               — Хорошо, быстро выкладывайте, а потом поднимитесь туда и проверьте радиус действия пушек.               — Сэр, — сказал один из пилотов. — Прежде всего, сэр, то, что вы сделали...               — Никогда не будет обсуждаться за пределами этой группы, — отрезал Вирс, недовольный всеми этими слащавыми чувствами, которые, казалось, плескались среди его людей. — Пожалуйста, переходите к делу.               — Да, сэр. Итак, мы составили список нерабочих часов для каждого из нас, сэр. Но у нас, очевидно, нет доступа к расписанию капитана, поскольку мы армейцы, а не офицеры...               — Значит, вы хотите, чтобы я обеспечил это для вас, — вздохнул полковник. Сила, он не мог поверить, что ввязался в эту странную схему с телохранителями. Но, по-видимому, Пиетт внушил ему такую же преданность.               — Ну, сэр. Мы не думаем, что они нападут на него, пока он на мостике, сэр, но в других местах...               — Да, я понял идею, — Вирсу не нравилось думать о Пиетте, одиноком и загнанном в угол, где никто не мог услышать происходящего. Он подумал о том, как бы заставить Оззеля съесть свой бластер, и успокоился.               — Очень хорошо, до такой степени я буду в этом участвовать. А теперь идите и давайте посмотрим, как работает эта девочка.