Трудности любви

      Клауса не сильно, но всё же расстроило известие о том, что, после разделения, братья попросили немного времени. Им нужно было привыкнуть к столь серьёзным новшествам — почти тридцать лет Фроуд и Роланд сосуществовали в одном теле, а тут снова нужно, по сути, учиться жить, но уже самостоятельно, разными людьми. Однако это изменение не только для близнецов и родителей с сестрой, но и для Харгривза тоже, потому, пусть и с тоской, что не смог с ними увидеться сразу же после операции, он согласился и принял их решение. Ему самому не помешало бы подготовиться ко встрече уже не с нежным Фроудом, внутри которого скрывался страстный Роланд, а именно что с Фроудом и Роландом. Но даже по прошествию четырех месяцев реабилитации и привыкания, Клаус вздрагивал от волнения перед долгожданной встречей.       Чуть кружку с чаем не выронил, когда раздался звонок в дверь. Они пришли. Глубокий вдох. Глубокий выдох. Он потянул за ручку и расплылся в глупой улыбке, увидев на пороге Фроуда. Аккуратного, миниатюрного, вечно молодого по сравнению с реальным ментальным возрастом. Глаза светлее, а веснушки темнее, чем раньше. Без серьги, но с почерневшими пальцами. С буйными длинными кудряшками, по которым Клаус успел соскучиться, как и по привычной лучезарной улыбке.       — Здравствуй, любовь моя, — мягко произнёс парень.       Хотелось кинуться с объятиями, расцеловать лицо, вызывая звонкий смех, сказать, что мечтал об этой встрече, но лишь поддался вперед, прошептав робкое приветствие в ответ, и ухватился за дверной проем.       — А где Роланд?       Фроуд как-то обречённо вздохнул, словно не этого ожидал. Но всё встало на свои места, стоило ему посмотреть куда-то за спину и мотнуть головой, с намёком на приглашение подойти ближе и поздороваться. Сердце затрепетало от приближающихся шагов, а потом и вовсе пропустило удар — ещё одна рыжая кудрявая голова показалась, только значительно выше.       — Привет.       Роланд выглядел не особо старше брата, и все же казался более зрелым. Наверное, дело в том, что он был крупнее и сильнее близнеца. Такие разные, но при этом любимые одинаково сильно.       — Я так скучал по вам...       Наконец поддавшись эмоциям, Клаус накинулся на парней с объятиями. Их хотелось как можно крепче прижать к себе и не отпускать больше никогда, ведь было так невыносимо без тепла и холода, без запаха апельсинов, что стал уже родным, без ритма быстрого сердца, на который в собственной груди словно группа барабанщиков отыгрывала концерт. Без пьянящего чувства искр, взрывающихся внутри, словно звезды. Без губ, которые...       — Хах... — замялся Клаус, выбираясь из объятий хаоса и неохотно прогоняя дурман. — А кого из вас мне первым целовать? А то зная Роландини...       Не успел пошутить о капризности одного из братьев, поскольку близнецы переглянулись и, обменявшись лукавыми улыбками, одновременно чмокнули мужчину в обе щеки. Опять искры побежали, что аж зажмурился от удовольствия.       — Без разницы, — ответили в один голос. — Но лучше не на улице.       Под глупые смешки троица зашла в дом. А после Клаус просто завис, не в силах оторвать глаз. Нужно было их разглядеть! Фроуд манил своей хрупкостью и какой-то робостью — хотя именно он являлся тем ещё негодником и развратником! Роланд же в плане внешности был... если не богом красоты и мужественности, то сотворенным по образу и подобию, и не важно, что за статностью и строгостью скрывался невероятно чуткий и ранимый человек. Просто рассматривать их, подмечая отличия, было сродни удовольствию. И кое-что не осталось без внимания — одинаково аккуратные тонкие губы.       — Неужели ты так долго решаешь, с кем именно ты обменяешься слюной? — усмехнулся старший из братьев, пока вешал куртки.       — Ну что за выражения! — фыркнул Фроуд, да тут же прижался щекой к спине близнеца и посмотрел на хозяина дома. Что-то задумал, паршивец. — Или ты просто намекаешь, что хочешь быть первым? Вы же толком и не целовались.       Подловил. Очень ловко и удачно. Роланд смутился, опустив взгляд, но тут же паника заиграла, когда его потянули за водолазку и поставили лицом к лицу с Клаусом. И всё бы ничего... Они могли бы исполнить задуманное, но улыбающаяся моська между ними дико напрягала. Хотя казалось бы, когда делилось одно тело, подобных неловкостей из-за присутствия третьего участника не было никогда, всегда все ощущалось нормальным. Что сейчас не так? Чего мялись, как подростки?!       — Ну боже ж ты мой! — возмутился Фроуд, решая взять всё в свои руки. Буквально.       Быстро облизнув губы, недавно смазанные гигиенической помадой с привкусом пломбира, он, накрыв ладонями щеки, притянул к себе Клауса и поцеловал. Без капли видимой ранее робости, но с морем нежности, пылкости и трепета. Целовал аккуратно, мягко посасывая губы и мельком задорно фыркая из-за колючих усов. Методично медленно, выжидая, когда стройные ноги подкосятся. Чтобы Роланд, глядевший на происходящее, тяжело задышал. И лишь когда под свитер и рубашку заползли горячие пальцы их зрителя, Фроуд отстранился, шумно вбирая ртом воздух.       — Ты как всегда первый да?..       Не успел Роланд договорить, ведь его больно схватили за волосы на затылке, вынудили согнуться и увели в грубый, очень кусачий и влажный поцелуй. С братом он привык касаться себя, ублажать, испытывать что-то необычное, но вот целовались они впервые. Это было приятно. А ещё до безумия красиво для Клауса, взгляд и разум которого и без того заволокло туманом возбуждения. Только теперь оно было ярче, острее, горячее. Аж до тряски. Смотрел на близнецов, как младший, имитируя любимейшую утеху, посасывал язык старшего, вынуждая того мычать от удовольствия, как крупные ладони стискивали узкие бедра, подтянутые светлыми джинсами, как тонкие тёмные пальцы путались и тянули за кудри.       — Вот так, понял? — уже задыхаясь и теряя равновесие, спросил Фроуд. В ответ лишь кивнули, глядя раскосым блестящим взглядом. — Ну так в атаку, тигр!       С трудом из-за ватных конечностей, но схватился за затылок Клауса, продолжая держать брата за волосы, и вынудил двух любимых идиотов, наконец-то, поцеловаться. Да, может и поступил нагло, тем более с первым поцелуем Роланда, но иначе просто не мог — прошлось бы ещё лет десять ждать, чтобы они решились на подобное. И ни к чему было себя корить, ведь Фроуд видел — они, наконец, в полной мере наслаждались друг другом, касались без стеснения, пряча руки под одеждой. На это можно было смотреть вечно... Ну или минуты три, пока кровь не хлынула в голову, а собственное тело не начало протестовать. Все же, он тоже хотел, чтобы его трогали, обжигали и сводили с ума. Не кто-то один. Чтобы оба, одновременно. Но покорно ждал, потираясь щекой о лопатку брата. Благо, хаос почувствовал неспокойство за спиной.       — Знаете... — тяжело дыша, начал Роланд, придерживая поплывшего Клауса и смущаясь от того, как две пары рук пытались либо сжать покрепче его тело, либо заползти в джинсы. — Думаю, нам стоит практиковать подобное в... Помягче! — возмутился из-за ногтей, впившихся в ягодицу. — В спальне!       — Отличная идея! — в унисон ответили Клаус с Фроудом, не желая отлипать от горячего и смущенного парня, которого сейчас можно было легко повалить на пол и сотворить нечто очень постыдное.​       Так переживали из-за долгожданного воссоединения. Все трое. А в итоге всё разрешилось несколькими поцелуями.