Трудности любви

      Это ненормально. Это дикость. Это, чёрт побери, опасно!.. Но Клаус не мог не осознавать того, что еще это заставляло сердце биться чаще, щеки пылать, а голову приятно кружиться. Этого не хватало...       Он и так с опаской принял, что ему нравятся близнецы не как племянники. Он очень долго свыкался с мыслью, что и любит-то его не один человек, а сразу двое, — ещё и в одном теле. Но когда отпустил тревоги и позволил себе расслабиться, то показалось, что он с головой окунулся в тёплые воды океана, а воздух пропитался приятным ароматом цитрусовых. Мирные волны укачивали, а солнце аккуратно согревало кожу, не желая лишний раз опалить. Он влюбился вновь и больше не захотел отпускать этой легкости и окрыленности.       Но что-то пошло не так в один летний, наверное самый жаркий за все три месяца, день. Мальчики должны были прийти в гости. Собирались посмотреть какой-нибудь забавный фильм, пообниматься и подержаться за руки, не беспокоясь о том, что их кто-то увидит. Без пристальных взглядов родственников, часть которых уже обо всём догадалась, но всячески сдерживалась от распросов, а другая — он же один лишь Пятый, — тоже догадалась, но мастерски делала вид, что ничего этого нет. И вот всё начиналось хорошо, Клаус мирно ждал их с ведерками мороженого, включенным кондиционером и счастливой улыбкой. Но улыбка в миг глупо покривилась, когда после звонка он открыл дверь.       — Это какой-то пиздец...       Обычно они приезжали на велосипеде, но сегодня всё пошло не по плану с самого начала, потому пришлось им бежать, сломя голову. Запыхавшиеся, с красными щеками, изможденные, в поту... Что медленно стекал по аккуратным чертам лица, и либо срывался с подбородка и булавки в ухе, либо затекал под некогда белую, а сейчас почти прозрачную майку. Часто облизывал пересохшие губы. Смотрел устало, но почему-то казалось, что ещё как-то томно, возбужденно, но в более откровенном и постыдном смысле.       — Не ругайтесь, — нервно рассмеялся Клаус, хватая за горячую руку и утягивая племянников в дом.       — Но ведь серьёзно! — От двухголосого рыка аж мурашки побежали.       В следующем году им всего восемнадцать, а выглядели на все двадцать пять. Такие мужественные и одновременно юные, стройные и крепкие в своем изящном подростковом теле, что не до конца, наивно верилось, созрело. Захотелось посмотреть сразу на них двоих, чтоб на одном была чёрная майка, но такая же липкая и выделяющая лучшие качества торса. Не о том думаешь! Клаус быстро замотал головой, благо, мальчики решили, что это он так противился ругани, что порой срывалась с их уст раз сорок за пару минут.       — Ладно... не будем... — Они правда пытались, отвлекаясь на прохладу кондиционера, но увы, сорвались. — Да блять!       Отстранился, когда братья решили стянуть надоевшую липкую майку и принялись утирать ею лицо. Грудь слабо блестела от влаги, а неожиданно тёмные маленькие соски вмиг затвердели от прохлады. Короткие кудри на подмышках выпрямились, как и на голове из-за обилия пота и трения. И даже так, аромат апельсинов ни капли не испортился, а наоборот, приобрел какие-то терпкие грейпфрутовые нотки. Остановись!       — Ты не против, если мы сходим в душ?       — Ам... да... — Завис, не в силах оторвать глаз от груди, что перестала так часто вздыматься. Очнись! — Да! Конечно! Я принесу сменное белье и оставлю у двери!       — Спасибо, Клаус. — Роланд стал чаще проявлять себя, что не могло не радовать, но эта хрипотца в голосе опять вызвала мурашки.       Они скрылись в ванной, а Клаус, ещё несколько секунд помедлив, резко отвесил себе пощечину и опустил взгляд. Если бы не длинная мешковатая рубашка почти до колена, мальчишкам бы предстала очень смущающая и, вероятно, неприятная картина. Возбудился от собственных миражей при наблюдении за подростковым телом. Отлично, чёрт побери! Был наркоманом, алкоголиком, основателем духовной общины, тем, кто переманивал на "радужную" сторону солдатиков, развратником, сейчас он инцестник — не важно, что раз сорок обсуждали отсутствие реального родства... В этом списке как раз не хватало ещё быть извращенцем, у которого встаёт на малолеток!       — Нельзя, Клаус, нельзя! Тебе самому должно быть стыдно! Держи свои шары и мыслишки при себе! Они ж подростки, с которыми ты целовался раза два от силы! — тараторил он сам себе, вспоминая, что их уговор — серьёзная близость и прям отношения-отношения начнутся только тогда, когда Фроуду и Роланду исполнится восемнадцать, а лучше девятнадцать, — пока в силе. А им семнадцать! С половиной... Так!       Из борьбы с собственными мыслями вывел шум воды. Они сейчас полностью голые, нежатся под горячей струёй душа. А как бы маняще они выглядели вдвоем... Близнецы, что аккуратно и бережно намывают друг друга... Интересно, они сами воспринимают это как нечто интимное?..       — Нет! — завопил ни с того ни с сего во всю глотку, да тут же закрыл рот. Его услышали.       — Клаус! У тебя всё в порядке?!       — Д... Да! Просто мороженое начало таять! Мойтесь! — крикнул в ответ и убежал в спальню за одеждой.       Порывшись в шкафу, отыскал самую бесформенную большую и скучную футболку, которую только мог найти, нижнее белье — чертовы узкие боксеры в рыжую полоску? Откуда они у него?! — и стрёмные шорты, в которых он чаще всего занимался уборкой на чердаке. Сложив всё стопкой, сначала зашёл на кухню умыть лицо прохладной водой, а потом направился в ванную. Но не успел оставить вещи на тумбе, как дверь открылась и повалил ароматный пар.       — Как раз вовремя! — рассмеялись мальчики одним голосом, забирая из рук одежду. Чуть дрожащих рук. — С тобой точно всё в порядке?       С ним всё было отлично! Просто откровенно залип, разглядывая раскрасневшуюся от мочалки грудь, живот со впалым пупком, под которым виднелась медная дорожка волос, и полотенце, скрывавшее кое-что очень любопытное и явно уже не детское. Слишком заметно. И под полотенцем, и пялился.       — Клаус? — тихо позвали братья, склоняясь в одном своём шикарном теле к мужчине. Их глаза такие блестящие. — Кла-а-ус?       — Одевайтесь! — таким командным резким тоном выдал, что Фроуд и Роланд тут же выпрямились и, покрепче ухватившись за одежду, скрылись за дверью, перед хлопком которой успели испуганно воскликнуть. Там полотенце упало, а он так и не увидел!.. Очередная пощёчина.— Угомонись, распутник!       Остаток вечера они просидели в полном молчании. Даже самые глупые сцены в фильме не обсуждали. А всё потому, что Клаус, укутавшись в плед по пояс и заставив себя подушками, словно за баррикадой, сел к противоположному подлокотнику и как-то агрессивно ел шоколадное мороженое. Близнецы же боялись издать звук. Просто сидели рядом и периодически бросали взгляд на дядю. Пока не стало так скучно, что они, покачиваясь и поклевывая носом, не уснули, рухнув на мужские колени.       Быстро засопели, периодически шмыгая носом и странно причмокивая. Неописуемо нежные и такие уязвимые. Будь они в разных телах, можно было бы отдать душу ради того, чтобы они лежали по обе стороны и сладко спали... Зарывался бы пальцами в рыжие прохладные кудри. Поцеловал бы каждого в висок, коснулся бы веснушек на их лицах. Ро-Ро, наверное, казался бы чуточку взрослее и мужественнее, а Фроуди так и оставался милым негодяем с личиком ангела...       — Ах! Быстрее! — воззвал похотливый женский голосок из телевизора.       Как давно там была эротическая сцена?! Хорошо, что спящее тело не подало признаков пробуждения от стонов. В панике разыскивая пульт, Клаус заёрзал так сильно, что чуть не свалился, но крепкая правая рука вовремя поймала его. Фух, не упал!.. Минуточку... Роланд не спал! И всё это время, не в состоянии разбудить брата и подать голос, слушал возгласы сомнительной страсти. Мог бы хоть намекнуть, что не нравится! Он подавал, — нервно дрожащей ладонью сминал плед, — просто кое-кто был занят своими мыслями.       — Прости, Ро-Ро! — виновато прошептал мужчина, целуя в прохладную правую щеку, но почти промахнулся, задевая губы из-за странно томного, хриплого...       — Клаус...       Нет! Не опять!       С психу столкнул с себя тело прямо на пол, подскочил, но, опустив взгляд на бугорок под своей футболкой, схватился за подушку, чтобы прикрыть пах и сел обратно.       — Что случилось?! — воскликнул явно Фроуд, потирая ушибленную голову. — Вы чего не успели поделить? Чего драться нача...       Завис с открытым ртом. Видимо, "система прогрузилась" и он начал разбирать то, что говорил брат. Слишком быстро, чересчур взволнованно.       — Всмысле ты против того, чтобы мы шушукались сейчас? — спросил Фроуд, хватаясь аккуратно за волосы. Почему вспомнилось именно это слово?! — Ро-Ро, о чём ты? Что ты почувствовал под...       — Ничего! — уже заголосил Клаус, чуть не роняя подушку. — Ничего там не было! Ничего я не скрываю! Ничего у меня нет! И вообще, время позднее, вам пора домой!       Не стали как-либо спорить, слишком много шума в ушах и голове. Да и если Клаусу становилось некомфортно, они тут же уходили домой, не желая сильно беспокоить своим присутствием — ещё одно из условий их договоренности. Но Фроуд всё равно расспросит брата, когда они придут домой, и узнает кое-что любопытное...       — Я не готов шушукаться! — пытаясь в злость, кричал из домашнего зеркала Роланд. Ни черта он не злился. Он смущался.       — А кто тебе предложил секс? — Фроуда интимная близость не пугала, потому что он не один и не двадцать раз был случайным, — или специальным, — свидетелем родительской страсти. Можно было сказать, что младший брат даже с нетерпением ждал, когда же наступит его миг восторженных стонов.       — Он возбудился, ты не понял?!       — И? Для мужчины его лет, у которого секса... — Роланд в отражении покривился. Честное слово, дитя малое! — ...давно не было, нормально возбуждаться из-за киношных постельных сцен.       — Он возбудился, глядя на нас!       Сначала замер с безэмоциональным лицом, а затем расплылся в лукавой улыбке. Для него это была просто прекрасная новость. Скоро им будет уже восемнадцать, а любимый мужчина уже проявлял признаки физической заинтересованности! Оставалось лишь совсем немного потерпеть и...       — Это отвратительно! — отвлёк непривычно взволнованный братский голос. Господи, да он алее маминого нижнего белья, купленного перед ближайшей поездкой, в которую родители собрались только вдвоём.       — Ро-Ро... Не ври себе, — усмехнулся Фроуд, прекрасно зная, что на самом деле испытывал близнец, деливший с ним одно тело.       — Делайте свои мерзости без меня!       Роланд просто исчез, разорвав связь. Такие всплески всегда отдавались болью в висках. Но Фроуд лишь прикрыл глаза, прикусив губу. Ничего, младший братик всё исправит. И шанс для этого выпал в ту же ночь, когда неожиданно позвонил Клаус. Это был не очень долгий разговор ни о чём, Фроуд просто что-то рассказывал, а про себя замечал изменения в поведении как брата, что пытался спрятаться, так и дяди, что очень странно и часто дышал в трубку. А потом снова. И снова. Тяжёлое дыхание в трубку и тихий скрытый вой в голове. А Фроуд несколько месяцев просто не подавал виду, — дожидался нужного возраста, — пока однажды не сказал, что всё понял. Пока не назвал его прекрасным в своих похотливых желаниях и действиях. Пока сам не признался, что желает увидеть мужчину за мастурбацией.       — Фроуди... — впервые за несколько месяцев этих разговоров Роланд подал голос. Такой жалостливый, обиженный... Обделённый. Но младший лишь посмеялся, выбирая наряд пооткровеннее, а после становясь в идеальную позу для фото, на которое можно "вздрочнуть".       Им прислали ответное. Хороший ракурс. Смотрелся очень даже эстетично в мужской ладони под тяжёлые братские вздохи в голове. Всё это так красиво, что уже не было сил терпеть и скрывать собственную испорченность. Упал на кровать, предварительно сняв домашние штаны и бельё, — те самые боксеры в рыжую полоску, — стиснул зубами подушку и, немного нервничая, прикоснулся к себе. Приятно, но слишком быстро, без определенного нормального ритма. Но так хотелось. Под кожей будто что-то плавилось, растекалось и сливалось в одно внизу живота.       — Не торопитесь так... — Послышалось из трубки с придыханием.       Хотелось уже застонать, забиться в экстазе, но долгожданное наслаждение не желало приходить и обрушаться на Фроуда с головой. Но внутреннее пламя разгорелось сильнее, когда за отвердевшую плоть взялась правая ладонь. Более грубая, такая же быстрая, но правильная. Роланд, не говоря ни слова, одним этим действием наконец-то признался самому себе — он тоже хочет. Фроуд же с удовольствием уступил ему главную роль, а сам сначала взял пальцы в рот, размазав по ним черную помаду и вязкую слюну, которую развел по головке для не самого лучшего, но все же приятного скольжения, а потом неловко смял внутреннюю сторону бедра.       Они оба слышали хриплые вздохи, сами почти давились воздухом из-за стона, что ударялся в глотке. Их общее тело горело от удовольствия, сердце колотилось, будто в неистовом бешенстве, а голова опустела для мириады звёзд, готовых вот-вот взорваться. Братья дышали вместе, они чувствовали друг друга, чувствовали страсть, которая одинаково сильна, она носилась с кровью по венам, мелькала в нервах. Но в этот момент они не осознавали, как терялись в собственном хаосе, растворялись, забывались. Соединялись в одно и тут же разделялись. И так раз, второй, третий. Пока, наконец, не застонали в унисон, думая лишь о своём личном удовольствии, которое всё равно у них схожее:       — Я так хочу быть рядом с тобой...       С ними на другом конце соглашаются. Они счастливы, потому и залепетали любимое имя. Действительно хотели, чтобы Клаус был рядом. Хотели лежать с ним в одной постели, касаться друг друга, целовать, сливаться в похоти и разливаться чувствами по простыням.       — Я бы тоже хотел сейчас увидеть, как вы мастурбируете друг другу, представляя меня, мои маленькие очаровательные тыковки...       Тело скрутило судорогой, вызывая то ли всхлип, то ли восторженный крик. Голова опустела в тот же миг, когда ладонь покрылась тёплым семенем. Это был их первый общий раз. Чтобы они были вместе, а не так, что Роланд оставался в стороне. Именно благодаря старшему брату всё ощущалось... действительно правильно и полноценно. И не важно, что, как только перевели дух, тот тут же сделал вид, что разозлился. Просто не хотел признавать, что понравилось. Но пришлось отвлечься на простыни и одежду, на которых "красовались" белесые капли. Это же все было новым!       — Убить вас за подобное не должны, — приглушенный смех Клауса немного успокоил. Но не до конца.       — Да понятное дело, просто... Блять!       — Вместо того, чтобы переживать за вещи, может мы, ну...       Захотелось захохотать в голос с реакции Роланда, что всего мгновение назад пытался отрицать очевидно полученное удовольствие, а сейчас пылал от смущения — правая ладонь оказалась куда активнее. С ними двумя порой так нелегко, но чаще всего безумно хорошо. Ведь так весело было Фроуду смущать, казалось бы, взрослого состоявшегося мужчину и всегда сурового близнеца.       — Повторим? — с энтузиазмом и призывом поинтересовался Фроуд, готовясь к смущающей атаке.       Брат, естественно, тут же запротестовал, заискрился в недовольстве под кожей и затих.       — Заметьте, не я это предложил! Это твоя инициатива, Фроуди! Но... Ро-Ро не против?       Пытался противиться, но ничего не смог противопоставить младшему брату, что медленно и аккуратно разминал его грязную — во многих теперь смыслах, — ладонь. Какой смысл в очередном отрицании собственных чувств, когда можно просто, наконец-то, расслабиться и самим оказаться под тёплой океанской волной?       — Ро-Ро только за... — И ведь не слукавил, просто сказал так, как надо, а не так, как нелепо и мило промычал сам Роланд. — Давайте повторим. Но только по видеозвонку? Это, кстати, не моё предложение!       — Не смей лгать! — вспылил близнец, вызывая внутри приятные мурашки. А в голосе его всё ярче замелькали нотки смущения. Хотел повторить.       — Мы не будем смотреть на лица, а выставим камеры на кое-что другое, — с приторной улыбкой "успокоил" Фроуд, рассчитывая смутить всех ещё больше.       — Фу! — Впервые Роланд издал такой пронзительный крик.       — Где мой милый нежный одуванчик?! — нервно рассмеялся Клаус, понимая, что оказался в плену у своих любимых мальчиков.       — Любовь моя, — приторно потянул Фроуд в трубку, вновь облизывая пальцы, но на правой руке. Той, что принадлежит брату. Нужно было смутить окончательно, чтобы уже перестали отрицать простую истину. — То, что я или мы оба милые одуванчики — ошибочное мнение. Да нет ни одного одуванчика, который хотел, чтобы ему в рот затолкали член... У одуванчиков вообще рта нет, если так подумать...       — Развратник! — раздался вопль в голове и через трубку. Жаль, нельзя было уже спихнуть свою испорченность на брата, но не страшно.       — Прошу вас, не берите пример с Дол!       — А ты не бери пример с родителей! — а они вновь хором развопились.       — Уж поверь, Клаус, — ловко переключился с нежности на томный и волнительный шёпот, жар которого даже через смартфон можно ощутить, — от них и я, и Ро-Ро получили только лучшее. Это я говорю и о моих знаниях, и о наших навыках, и о нашем теле, и про рот с языком, которым мне бы хотелось слизать с твоих и брата ладоней сперму...       Повисла тишина. Фроуд еле сдерживал смех, ведь картинки с краснощекими любимыми лицами буквально мелькали перед глазами. Роланд был слишком невинен для грязи, которую младший брат явно подчерпнул из родительской спальни, как и навыки оральных утех. Но всё заиграло слишком интересными красками... ведь старший спустился своей ладонью к паху, а из трубки задорный голос произнёс заветные слова:       — Сейчас позвоню по видеозвонку!       Наконец-то они перестали отрицать ещё один очевидный факт — в их семье, в плане извращений, исключений не было, нет и не будет.