Быть другим.

Первые дни в Хогвартсе всегда были наполнены чудом. Радость от встречи с друзьями после долгих каникул, поздние посиделки, смех. Это время, когда все беззаботно радуются еще теплому воздуху и солнцу сентября и не переживают из-за приближения экзаменов. А стены замка буквально гудят от положительных эмоций студентов. И в этом году всё было именно так, и даже вдвойне, после тьмы войны и возрождения Темного Лорда. Но не для Драко. Он слишком отчетливо помнил как это было раньше и потому так тяжело было принимать настоящее. Нельзя сказать, что он ждал, что все будет как раньше, после всего, что произошло. После того как его заклеймили меткой пожирателя, после задания убить всеми любимого директора, после года проведенного в поместье под “заботливым” крылышком хозяина. Нет, он не строил иллюзий на этот счет, но это не отменяло грусти, которую он ощущал. В первый день на праздничном ужине с ним никто не разговаривал, но он предпочел это списать на то, что все его друзья-однокурсники закончили школу в прошлом году. Он с интересом наблюдал за церемонией распределения. И понял, что не замечал раньше, как малышня волнуется, когда им на голову опускается старая шляпа и что-то бормочет скрипучим голосом прежде чем громко выкрикнуть название факультета. Драко разглядел в толпе первогодок три знакомых лица — мальчишки, которые ехали с ним в купе. Сейчас они стояли с круглыми глазами в ожидании своей очереди. Интересно куда же они попадут и продолжиться ли их дружба дальше, если они окажутся на разных факультетах. Макс и Тревор попали на Гриффиндор. Джонни уверенно сел на стул, когда настала его очередь. Драко видел как он с улыбкой посмотрел на новых товарищей, которых уже во всю поздравляли за столом под бордово-золотыми флагами. И шляпа выкрикнула: — СЛИЗЕРИН! На лице мальчишки выступило замешательство, а брови Драко удивленно поползли вверх. На Слизерин годами распределяли чистокровных волшебников, за редким исключением. Но мир менялся, видимо, изменилось и это. Победив свое секундное замешательство Джонни, бодро зашагал в сторону стола змеиного факультета и его губы растянулись в улыбке, когда он заметил Драко в конце стола, и он отбросив последние капли неуверенности бодрым быстрым шагом добрался до пустого места рядом. — Привет! Я буду учиться на твоём факультете, здорово, правда? — светясь сказал мальчик. — Очень здорово, — Драко не мог противиться его жизнерадостности и ему дико захотелось его поддержать. Но тут он заметил, что студенты сидящие близко к ним, которые только что поздравляли вновь прибывшего, когда он проходил мимо, замолчали. Несколько глаз на Драко смотрели с плохо скрываемым презрением, нехорошим удивлением, поджав губы. И стало невозможно списать весь игнор в его сторону на то что его не знают, его знали, и даже очень хорошо. После минутной неловкой и гнетущей паузы все снова отвлеклись на свои беседы. А его маленький сосед, видимо ничего не заметивший, немного грустно спросил: — Думаешь, мне теперь нельзя дружить с Тревором и Максом? Ну… из-за того что мы на разных факультетах? — Глупости, если вы хотите дружить, факультет не проблема, — Драко почувствовал укол совести, когда вспомнил с какой важностью к этому относился в его возрасте, но все же изменилось, правда? И расстраивать этого доброго мальчишку не было никакого желания. После ужина, когда всех студентов отправили по апартаментам, Драко решил разобрать чемодан в своей спальне. Комнаты для семикурсников были рассчитаны на двоих, но к нему никто не заселился. Сначала он подумал, что мест для всех хватило и хорошо, что комната полностью в его распоряжении, но потом пришла мысль: “НИКТО И НЕ ХОТЕЛ”. Он постарался отогнать это от себя, становится рефлексирующим размазней в его планы не входило. Когда последняя полка в шкафу была заполнена, а чемодан пуст, до драко донесся шум из общей гостинной. Он взглянул на свои наручные часы, время традиционной Слизеринской вечеринки первого сентября. Каждый год в одиннадцать, когда все младшекурсники отправлялись по кроватям, студенты 5-7 курсов устраивали сборище с алкоголем, играми и музыкой. Его не позвали. Драко сжал челюсть. Ничего, он с седьмого курса и может присутствовать на всеобщем веселье, даже если его не ждут. Он переоделся из школьной формы в белую хлопковую рубашку и черные брюки и направился к двери из своей комнаты, на долю секунды замерев, перед тем как открыть ее. Гостинная погружалась в тишу постепенно как будто кто-то убавлял звук, пока Драко спускался по лестнице. В полной тишине, стараясь не замечать направленных на него глаз, он подошел к столу, на котором стояли стакану и несколько бутылок с виски. — Веселитесь? — спросил он, обводя взглядом присутствующих. Тишина. — Понятно, я тогда возьму это? — он положил руку на одну из бутылок. Тишина. — Значит возьму, — он налил полный стакан виски и снова пробежался глазами по толпе, на секунду зацепил взглядом Асторию, которая тут же смущенно отвела взгляд. Поджав губы и стараясь не терять самообладания, он направился в дальний угол и устроился в глубоком кресле. От него начали отворачиваться, теряя интерес и постепенно громкость разговоров в гостинной возросла до прежней. За весь вечер к нему так никто и не подошёл.

***

Он закрыл за собой дверь комнаты, и шумно выдохнул через сжатые зубы. Прожить этот год будет тяжело. В мыслях адаптация в обществе и улучшение репутации представлялись не как намазать масло на хлеб, конечно, но не настолько ужасно. Учебник по трансфигурации для седьмого курса полетел в стену. Отчаянье топило его. Как можно найти друзей, показать, что ты лучше, чем другим кажется, если с тобой даже не хотят разговаривать. Даже твой факультет. Что уж говорить о блюстителях чести и достоинства с Гриффиндора и двух других. Драко сел на кровать и запустил пальцы в волосы. Надо держаться. А иначе что? Вернуться в поместье, где мать посмотрит на него грустно и с жалостью, как бы говоря, что она была права. Нет, он не мог. Наверное, впервые в жизни он требовал от себя быть смелым. Всегда его проблемы решал отец и его влияние. Но сейчас он был хозяином поместья, главой дома и никто не мог помочь ему нести эту ношу. Идти по стопам отца и через заносчивость и жестокость нести свою правду звучало дико — он уже увидел к чему это ведет. Значит выход был только один, если не получится всё исправить — хотя бы не сделать хуже.