A Sorcerer’s Heart

***

Мордреда разбудил гул голосов. Он сильно заморгал в попытке сфокусироваться на нависшем над ним лице. Твердая рука на груди остановила попытавшегося сесть друида. После нескольких мгновений морганий и прищуриваний молодой человек опознал королеву. — Спокойно, Мордред. Тебе нужны силы… — Чт…что…? — Ты упал с лошади, — сказала Гвен. — К счастью, Мерлин был там, иначе, боюсь, мы бы продолжали путь без тебя… Мордред не заметил её печальной улыбки, пустота в голове казалась слишком неправильной. — Где Мерлин? На лице Гвен мелькнула нечеткая эмоция — похожая на панику, но исчезла прежде, чем Мордред успел распознать её… — Он пошел с Гвейном за водой. Они скоро вернутся. Друид неопределенно кивнул. Тело казалось тяжелым, но внутри болело по другой причине. Из-за отсутствия магии Эмриса Мордред чувствовал себя так, словно вновь оказался в арктической пустоши, пытаясь залечить боль и отчаяние без утешения, любви и поддержки братьев-друидов. Он испытал сильный жар, медленное горение непоколебимого пламени, окруженного снегом… Напоминало надежду. Теперь она исчезла, и рыцарь вновь почувствовал себя ребёнком, потерянным в мире, который не понимал. — Как он?       Голос принадлежал Артуру, но король был лишь чёрным силуэтом, освещенным отсветом костра. Мужчина присел рядом с Гвиневрой, положил прохладную ладонь на лоб Мордреда. — Он горит. — Лихорадка возвращается… — тихо ответила королева. Мордред закатил глаза и отключился. Способность связно мыслить… с этим было настолько плохо, что он сомневался в том, что смог бы связаться с Эмрисом. Не покинь тот лагерь… Маг не мог просто уйти и оставить его здесь — не в ситуации, когда Камелоту грозило уничтожение, а хватка Артура слабела от беспокойства. Эмрис не бросил бы Артура… как бы плохо тот с ним ни обращался, как бы ни страдал маг от собственной дурости… — Постарайся не терять сознание, Мордред. — голос Гвен бурей вторгся в сознание. — Тебе нужно поесть — набраться сил. Впереди долгий путь. С покорностью, вызванной скорей усталостью, нежели послушанием, Мордред позволил прислонить себя к дереву и накормить с ложки миской горячего бульона. Гвен откинула волосы с его лица, по-матерински протерла подбородок. Мордред скучал по покалыванию, согревающему кожу там, где её касался Эмрис. Друид отодвинул миску, прежде чем та опустела наполовину, улыбнулся (через силу), чтобы выразить благодарность. Гвен посмотрела на него с таким пониманием: молча забрала миску и вернулась с охапкой одеял. Артур подошел к ней, нервно дергая пряди светлых волос, заглядывая в гущу леса. — Они уже должны были вернуться. — Гвен положила руку ему на плечо, но Артур, казалось, этого не заметил. — Я не должен был отпускать их. Возможно, они в опасности! — Ты этого не знаешь, — утешающе пробормотала Гвен. — Они могут уже идти обратно, пока мы тут беседуем… — Если они не вернутся к утру… Король смолк, взглядом встретившись с Мордредом. Лицо Пендрагона исказила болезненная мука. Не обращая внимания на жжение в боку, Мордред отвернулся. Свернулся калачиком, игнорируя болезненный взгляд короля. Друид не мог слышать их шепота: голоса превращались в жужжание. Он уткнулся лицом в тонкую подушку. — Эмрис, где ты? Ответа не последовало. Лишь холодная пустота и глухое эхо. Мордред накрылся с головой одеялом, душу рвало на части от попыток игнорировать тишину.       Казалось, едва он уснул, Гвен осторожно встряхнула его за плечи, чтобы разбудить. Остальные собрали свои спальники и загружали седельные сумки; Артур наблюдал за происходящим, до крови прокусив нижнюю губу. Король казался бледным и изможденным; Мордред задался вопросом: спал ли тот вообще?       Королева осмотрела его раны, а после помогла забраться на лошадь. Это был медленный и болезненный процесс, результатом которого стали черные мушки перед глазами. Усевшись и крепко ухватившись одной рукой за луку седла, Мордред оглянулся через плечо на тускло освещенные деревья. Что-то шевельнулось глубоко в животе, потянуло в сторону, противоположную той, куда указывали носы лошадей. Жеребец дернулся под ним, молодой рыцарь сжал поводья. Укол боли пронзил виски. Крик, сорвавшийся с губ, испугал коня, но ржание жеребца не достигло ушей Мордреда. Пронзительный вопль заглушил звуки окружающих людей, перед глазами встал чёрный туман…       После крика, отскочившего от стен разума, тихий голос начал говорить тоном, в котором сочились тонны яда. «Ну-ну, Эмрис, должен сказать, я разочарован. Ты слишком облегчил мне задачу». "Что тебе от меня нужно?» Сердце Мордреда радостно заколотилось от узнавания: Эмрис. Это голос Эмриса. «Мне нечего тебе дать». Таинственный собеседник Эмриса издал глухой смешок, от которого у Мордреда пробежал по спине холодок… «Я надеялся, твоё похищение окажется для меня тем ещё испытанием, Великий Чародей…. «Кто ты?» Кровь застыла в жилах. Несмотря на вызывающий тон, голос Эмриса дрожал от страха. Друид пытался бороться с черной завесой, перекрывающей обзор, но это было столь же бессмысленно, как и попытка разогнать темноту. Он услышал шорох шелка и кожаных подошв по каменному полу, а через секунду — лязг металлических цепей. «Тот, кто слишком долго ждал этой возможности. У меня чувство, будто я получу от этого огромное удовольствие.» Воздух внезапно сделался слишком густым, чтобы дышать, сильный голос Эмриса задрожал. «Что ты….» — Мордред! Солнечный свет пронзил пелену пред мысленным взором, возвращая в реальность. Рука Артура держала его за бедро: яркие глаза были в нескольких дюймах от лица Мордреда, широко раскрытые, полные братской заботы, к которой Мордред — как не старался — никак не мог привыкнуть. — Я в порядке, милорд. Он тяжело дышал; рана от меча под грудной клеткой яро возражала насчёт скорых вдохов. Рука автоматически потянулась к ней. Артур, проследивший за движением, обеспокоенно нахмурился. — Ты чуть не потерял сознание. Рука короля была очень теплой; обжигала кожу даже через ткань штанов. Холод в венах друида распространился по всему телу, вызывая дрожь от контраста с теплом солнечных лучей. — Гвиневра сделала для тебя всё, что могла, но ты должен зайти к Гаюсу, как только мы вернемся в Камелот. Вопрос слетел с губ прежде, чем он успел себя остановить. — Но сир, как же Мерлин? Артур резко отвёл взгляд. Откашлялся, будто не желая говорить последующие слова: — Мы отправляемся через несколько минут. Ты сможешь ехать? Мордред кивнул и отвернулся, прежде чем Артур успел разглядеть влагу в уголке глаз. Жгучее давление в носу ненадолго усилилось, но так же скоро и исчезло. Молодой рыцарь чувствовал, будто плечи сдавило чем-то невероятно тяжелым… и эта тяжесть усиливалась с каждым ударом сердца. — Не думай о нём дурно. Гвен сравнилась с лошадью Мордреда, кивнула на Артура. Выражение её лица было настолько сострадательным, что у друида закололо в груди. — Он поступает так, как считает правильным. Мы оба знаем: у него нет выбора. Мордред почувствовал, как на сердце сделаюсь чуть спокойней. — Я знаю. Конечно, знаю. Гвен протянула руку, положила ему на колено. — Не волнуйся, Мордред. Артур ни за что не оставит Мерлина…

***

      Как только Артур и Гвен вошли в цитадель, толпа горожан окружила их лошадей; испуганные, тревожные голоса смешались на площади. Прошло несколько минут, прежде чем жители Камелота освободили путь. Секундой позже появился Гаюс, и это было к лучшему, поскольку Мордред вновь едва был в сознании.       Он заметил, как сильные руки Леона и Персиваля сняли его с лошади. Казалось, пара секунд — и вот он лежит на кровати в покоях Гаюса, пока старик осматривает раны. — Вам очень повезло, — сказал он. — Нет никаких признаков инфекции, хотя раны ещё далеки от заживания. — Всё благодаря Мерлину. Он позаботился обо мне. Слабая улыбка исказилась, когда агрессивные пальцы Гаюса ткнулись в нежное плечо пациента. — В самом деле? У Мордреда сложилось впечатление, будто Гаюс — каким-то образом — видел его насквозь, и это мало чем отличалось от того, что он чувствовал, когда на него смотрел Мерлин. — Ну, обязательно поблагодарите его. Где он вообще? Не видел с остальными… Воздуху в горле внезапно стало тесно. — Артур не сказал вам? Гаюс замер на полпути между кроватью и верстаком. — Не сказал? Мордред покачал головой, поморщился от вспыхнувшей в боку боли. Прижал пальцы к повязке, останавливающей новое кровотечение. Он мог чувствовать размер и форму раны, которую ему оставил клинок сэра Родрика — это была единственная часть тела, которая не ощущалась онемевшей. Мордред едва заметил жжение мази, которую Гаюс нанес на рану или царапанье белья, когда лекарь накладывал свежие бинты. — Кровотечение, в конце концов, остановится, — осмотрев работу, заключил Гаюс. — Но только если будете избегать физических нагрузок в течение нескольких дней.       Этого было достаточно, чтобы вывести Мордреда из туманного оцепенения. — Я не успокоюсь, Гаюс, пока Мерлин не вернется в целости и сохранности. Старик откинулся на спинку стула. — Вы до сих пор не рассказали, где он, — он скрестил руки на груди, будто собрался отругать друида, и Мордред знал… Он может лишь сообщить горькую правду. — Я видел его, — сказал он, избегая взгляда собеседника, сосредоточевшись на потолке. — В своём сознании... Это было какое-то видение или, может, предчувствие. Не знаю, как… — Мордред, помедленней, я не поспеваю за вашими мыслями… — Гаюс решительно поднялся. — Подождите минутку, принесу что-нибудь, что поможет успокоиться. — Нет! Слово сорвалось с такой яростью, что лекарь тут же сел обратно. Повязки сжались вокруг туловища юноши, когда он наполнил легкие воздухом. Затем медленно выдохнул, не решаясь заговорить вновь до тех пор, пока связь между мозгом и ртом не стабилизируется. Он попробовал снова, стараясь сохранить беспристрастный тон. — Не знаю, как объяснить, но знаю, что видел. Вернее, слышал. Видение было совершенно темным, будто что-то перекрывало обзор. — Расскажите же, что вы слышали, — торопил его Гаюс. Мордред поморщился от воспоминаний. Он мог вспомнить точный тон Мерлина и его собеседника, мурашки по коже от содержания беседы; но усталость превратила слова в бессмыслицу… — Не думаю, что это был целый разговор. — Там был кто-то ещё? Кто? — Не знаю. Я пытался сопоставить голос с лицом, но каждый раз, когда приближался к разгадке, ощущал резкую слабость. Меня будто отбрасывало назад… Друид укусил внутреннюю сторону щеки, чтобы отвлечься от волны разочарования, грозившей утопить его заживо. — Возможно, этот человек владеет магией, — предположил Гаюс, — и он использовал её, чтобы помешать нам выяснить, что случилось с Мерлином.       Мордред повернул голову, посмотрел на лекаря. Он слышал, каким тоном произнес последнее имя собеседник. Сердце Мордреда наполнилось жалостью и состраданием… Голос звучал хрипло. — Он в опасности, Гаюс. Я чувствую это. Думаю, это видение было призывом о помощи.       Гаюс кивнул. Выражение его лица было на удивление спокойным, но глаза сверкали так, что Мордред был уверен, лекарю что-то известно... — Вы рассказали обо этом Артуру? — Конечно, нет. Он ни за что бы не поверил. К тому же, у него долг перед Камелотом... Рыцарь не смог сдержать горечи, та прорезалась в голосе… Если Гаюс и уловил её, ему хватило такта воздержаться от комментариев. — Совершенно верно, — сказал старик. — У него сейчас достаточно поводов для беспокойства. — Что с этим существом? — спросил Мордред, с радостью уведя разговор от Артура. — Кто-нибудь видел его? Гаюс покачал головой. — Боюсь, любой, кому довелось увидеть, не сможет рассказать о нём. Все, что мы знаем, это то, что нападения происходят ночью. Способ убийства… на такое способно лишь магическое создание. Мордред понял, насколько сильно сжал простыни, лишь когда резко костяшки пальцев побелели. — Как можно его остановить? Лицо Гаюса помрачнело. Мордред с тихим стоном откинулся на подушку. — Нам нужно вернуть Мерлина. — Да, и как можно, скорей — согласился старый лекарь, — Однако, — добавил он, когда Мордред предпринял попытку сесть, — я должен настоять на том, чтобы вы остались. Боюсь, вы не сможете ничем помочь… до тех пор, пока не пройдут приступы и обмороки. — Но… — Артур отрубит мне голову, если узнает, что я позволил одному из его лучших рыцарей бродить по лесу в одиночестве, толком не оправившись от ранений опытного рыцаря. — настоял Гаюс. — Возможно, я единственный, кто может его найти, — заметил Мордред, не сумев предотвратить повышения интонации. — У рыцарей большой опыт слежки за людьми… — не согласился Гаюс. — Уверен, они прекрасно справятся и без вашей помощи. — Что, если Артур захочет, чтобы все остались здесь? — Король не бессердечен, Мордред. Он не оставит Мерлина одного. Чтобы не хотел на это ответить Мордред… его ответ был прерван стуком в дверь. Едва Гаюс поднял засов, в комнату ворвались трое запыхавшихся рыцарей. Все были в грязных ботинках и плащах, запачканных в бешеной скачке. Едва Гаюс раскрыл рот, рыцари дружно развернулись к кровати, которую, в данный момент, занимал Мордред. — Мы собираемся на поиски Мерлина и Гвейна, — сказал Леон. — И хотим, чтобы ты пошёл с нами, — добавил Персиваль. — Конечно, лишь в случае, если Гаюс даст нам на то своё согласие, — закончил Элиан, обаятельно улыбнувшись вышеупомянутому лекарю. Брови Гаюсь опасно подскочили к линии роста волос. Тот по очереди осмотрел каждого рыцаря. На мгновение создалось впечатление, будто он раздумывал о том, чтобы столкнуть всех троих лбами друг о друга… но, похоже, передумал. — Артур дал разрешение покинуть Камелот в минуту нужды? — строго спросил Гаюс. — Конечно, — ответил Леон. — На самом деле, он был тем, кто предложил этот план. — мужчина повернулся и подмигнул Мордреду. — Он бы и сам пошёл, если бы не обязательства. Гаюс не казался убежденным. — А где же сэр Гвейн? Разве он не вызвался пойти с вами? Троица переглянулась. — Он пропал вместе с Мерлином, — ответил Элиан. — Они вдвоем пошли за водой и так и не вернулись в лагерь. — Понятно, — сказал Гаюс. Выражение его лица было нечитаемым. Он развернулся в сторону Мордреда. — Ну, раз это предложил Артур, то, полагаю… — Мы позаботимся о нём, — заверил его Элиан. — Обеспечим максимальную безопасность. Гаюс издал вздох поражения. Но несмотря на это, Мордред мог поклясться, что заметил мелькнувшую в глазах лекаря нежность: — Убедитесь, что все вернетесь в целости и сохранности. С Мерлином и Гвейном. Трое рыцарей торжественно кивнули.       После небольшого сопротивления и нескольких вскриков боли Мордреду удалось подняться с кровати, переодеться в плащ и кольчугу… Напоследок юноша также получил последнее наставление лекаря о возвращении к лечению на несколько дней. Пока рыцари ждали конюхов, подготавливающих новых лошадей, Персиваль положил большую лапу на плечо Мордреда. — Ни слова Артуру, ладно? — Но я думал… Леон сказал, что король дал разрешение покинуть Цитадель? - пискнул Мордред. — Нам нужно было что-то сказать, чтобы старик отпустил тебя, — добродушно пояснил Элиан. — А что если Артур заметит наше отсутствие? — Я сказал ему, что мы отправимся патрулировать дальние деревни, чтобы собрать больше информации о существе, о котором все говорят — ответил Леон, выходя из конюшни с набором поводьев в каждой руке. Мужчина одарил Мордреда улыбкой. — Не волнуйся, уверен, Его Королевское Высочество, переживёт без нас эту ночь. Кроме того, мы нужны нашим друзьям. Мордред с сомнением глянул на Леона, но поводья принял, никак не комментируя высказывание.       Ощущение рывка вернулось, напомнив о страхе в голосе Мерлина, когда над ним насмехался похититель. Впервые с тех пор, как он встретил колдуна, завидовал тому, кто не обращал внимания на сияющую силу, исходящую от магического ядра Мерлина.       Рыцари просто беспокоились о том, чтобы благополучно доставить друзей домой, в то время Мордред чувствовал себя совершенно беспомощным, когда Камелот сделался столь уязвимым без защитной магии Мерлина. Если они не найдут мага в ближайшее время, у Камелота не будет и шанса против мифического зверя, скрывающегося днём, выходящего на охоту в сумраках. — Поторопись, Мордред! — бросил через плечо Элиан Остальные уже пересекли мост, ведущий в нижний город. Голоп эхом отражался от каменной кладки. Мордред, не оборачиваясь, погнал лошадь вслед за рыцарями, оставляя Камелот позади.