A Sorcerer’s Heart

      

***

      Не особо скрываясь в подступающих сумерках, Алиана наблюдала за ужинающими в трапезной Хозяином и Жрицей. Ведьма адским ураганом ворвалась в их лесное убежище. Волчице было не по себе. Ничто не предвещало её появления — они не успели подготовиться. Впрочем, никакая подготовка не помогла бы разрядить атмосферу, созданную её появлением. Прием пищи проходил в напряженной атмосфере. Они сидели в одной комнате, на противоположных концах стола; оценивали друг друга, сохраняя идеальную маску высокомерного безразличия. Напряжение достигло небывалых масштабов, Алиане казалось  — ещё немного и стол между ними загорится.        Разговоры были редкими, если только кто-то не бросал в воздух завуалированную угрозу или ехидное замечание. Оборотень старалась не вмешиваться – маги напоминали рассорившихся брата и сестру. Не помогало и то, что обеденный зал — едва можно было назвать залом, сплошные каменные выступы – не достигал и  двенадцати футов в ширину. Она чувствовала себя в ловушке; не бегала несколько дней; кожа начала зудеть; волк внутри пытался вырваться наружу, а ей всё сложней удавалось подавлять его.  — Алиана, принеси ещё вина, – приказал сидевший от ближнего края стола Тириус. Уже дважды за вечер она наполняла его кубок, но вино не оказывало никакого воздействия. Алиана послушно принесла кувшин, опустила глаза, чтобы не видеть лицп жрицы или хозяина. Но зря волновалась. Маг игнорировал её присутствие, предпочитая не отрывать взгляда от Морганы. Ведьма отвечала спокойным полуулыбкой; в глазах горел пугающий огонек. — Какое милое создание, — проворковала темноволосая женщина, когда Алиана налила ей вина. — Где ты её нашел?  Тириус равнодушно пожал плечами, сдирая кожицу с виноградины ногтями. Свет от свечи отразился в  льняных волосах, делая практически белыми.  — Наши семьи связаны друг с другом много веков. Её отец задолжал мне услугу. Его посмертным желанием было её поступление ко мне на службу.  Алиана вздрогнула при упоминании отца. Почувствовала на себе провоцирующий взгляд хозяина. Волк внутри зашевелился, потянулся, желая проявить себя.  Как обычно, она успокоила его, пообещав, что однажды позаботится о том, чтобы мучитель получил по заслугам. Она отомстит не только за себя, но и за семью. Длинные бледные пальцы Морганы  прошлись по краю кубка. — Ты так и не рассказал о своих планах. И это твоя благодарность за готовность к сотрудничеству?  Губы Тириуса скривились в улыбке.  — Я был бы готов раскрыть информацию, если бы ты была чуть более конкретна. Глаз за глаз, как говорится.  — И правда, — сделав глоток вина, согласилась Моргана. Тириус открыто взмахнул рукой.  — Конечно, не стесняйся, поделись мыслями.  — О, но тогда… пропадет доля таинственности. — притворно-жалобным тоном протянула ведьма.  Алиана почувствовала раздражение Хозяина. Вопреки эмоциям, тон голоса оставался спокойным. — Тогда… если не возражаешь, у меня есть пара догадок.  — Не возражаю.  Тириус откинулся на спинку стула, разместил скрещенные ноги на стол рядом с нетронутой тарелкой. Убрал руку под плащ, вытащил кинжал и начал чистить им ногти. Угроза была достаточно тонкой, чтобы предотвратить любое возмездие со стороны Морганы, но не настолько тонкой, чтобы остаться воплощением простой паранойи.  — Заглянем правде в глаза, хорошо? — начал маг, да так, словно речь внезапно зашла о погоде.  — Ты заявилась к нам — без приглашения и предупреждения — что, кстати, не слишком вежливо и говорит о том, что этот визит не был спланирован заранее. Ты пришла одна — без армии и последователей. Думаю, это говорит о двух вещах: во-первых, тебе нужна моя помощь; во-вторых, ты никогда не признаешь, что нуждаешься в поддержке, потому что твоя гордость уже пострадала от самого факта визита. Я прав? Глаза Морганы вспыхнули.  — Не смей разговаривать со мной, как с какой-то бродяжкой, что случайно забрела к вам на порог. Я — Верховная Жрица Старой Религии и в любой момент могу разорвать тебя на куски, не пошевелив и  пальцем.  Тириус приподнял бледную бровь.  — Ты правда думаешь, что можешь угрожать мне? — Твой язык погубит тебя, если не научишься его контролировать, — отрезала Моргана. — Тем более… ты слишком слаб физически, чтобы выйти целым из битвы.  И вот что любопытно: что заставило тебя выбрать столь хрупкое оболочку для твоей души? Алиана могла пересчитать по пальцам случаи, когда Тириус лишался дара речи. Сейчас наступил один из них. — Как... Как ты...? — забормотал он. Настал черед Морганы торжествующе откидываться на спинку стула.  — Ты ошибся. Думал, я не подготовилась к этой встрече.  Да с самого начала было очевидно, ... пещера — дом волшебных существ. Как только увидела тебя, поняла, это…— она презрительно махнула рукой его сторону. — не может быть твоей истинной формой. Такая сила не может быть заключена в столь крошечном сосуде. Я знаю, кто ты. — Она взглянула на Алиану, что с трудом удержалась от соблазна спрятаться в тенях. — И также знаю, кто она.  Триус покачал головой,  вырываясь из тисков личного размышлений и страхов. — То, что ты знаешь о нас, не имеет значения. Все как прежде:  ты — моя гостья, мы должны соблюдать предписанные этикетом правила, оставаться вежливыми. Ты, похоже, много  узнала, а потому уверен, в курсе касаемо моей жестокости, знаешь о  событиях прошлого, что мой вид… — Смеешь угрожать мне?— спросила Моргана. Тириус поднял руки в знак смирения.  — Поверь, я  не намерен вредить тебе. Могу наконец вернуться к  предыдущей теме?  Моргана ничего не ответила — лишь жевалками пошевелила, да челюстями пару раз скрипнула.  Тириус воспринял молчание как знак согласие. — Наводит на мысли о двух событиях, свидетелем которых я стал. И они немало меня беспокоят. Твой визит совпал с пленением уважаемого колдуна — я долго его выслеживал. Он пробыл с нами всего полдня, а после явилась ты. Мало того, что все трудности, которые я преодолел, чтобы привести его сюда, оказались напрасны,  ты — без каких-либо объяснений— вынудила освободить его и друида. Простите, если это как-то вас оскорбило,  миледи.— обращение прозвучало на грани рыка, — но я говорю правду и только правду — такое обращение под моей крышей со стороны человека, которого я пригласил в свой дом из доброты душевной, довольно сильно испортило мне настроение.        Голос Тириуса повысился с тихого шепота до крика. Он перестал ковырять ногти кинжалом и теперь сжимал его в правой руке. Казалось, собирался либо вонзить острие в стол, либо бросить прямо в Моргану. Алиана знала, он способен на оба варианта. Волчица хотела схватить его за руку, остановить, и в то же время была довольна тем, что могла просто стоять и наблюдать. Она знала, что не должна принимать чью-либо сторону, но не могла удержаться от пожелания, чтобы Моргана махнула рукой и навсегда заставила его замолчать. — Я поступила так, как было нужно,  — сказала Моргана таким тоном, что Алиана задрожала от холода, будто тот был физическим, с не только в голосе. — Делай с Мерлином, что хочешь. Он только мешает. Но я не буду стоять и смотреть, как ты втягиваешь Мордреда в свою нелепую игру.  Тириус долго смотрел на ведьму. Свечи на канделябре (в качестве центрального элемента декора) и в кронштейнах на стенах погасли. Тириус вернул их к жизни взмахом руки, прежде чем Алиана успела достать из фартука огниво. — Интересно... — протянул Тириус. В глазах появился странный блеск, делая их темней, чем обычно. — Что могло произойти между тобой и друидом, что ты так заботишься о нем? Морганна поджала губы.  — Мои отношения с Мордредом тебя не касаются.  — А если я скажу… что оба помогут нам получить желаемое. Возможно, у неё просто разыгралось воображение, но Алиане показалось, будто жрица чувствовала себя неловко из-за того, в какое русло свернул разговор. Алиана было жаль её — невозможно долго находиться в одной комнате с Хозяином и не почувствовать давления его силы. Ей стыдно признаться даже самой себе, что он одним взглядом мог подчинить её волю своим желаниям. Тот факт, что Тириус знал об этом, делал ситуацию в разы хуже. Её подозрения подтвердились, стоило Моргане продолжить разговор:  — Ты не знаешь, чего я хочу. — Моргана продолжала смотреть в глаза собеседнику, подняв голову, но из голоса исчезла часть уверенности. Алана бессознательно впилась ногтями в ладонь. Нет, пожалуйста.Только не ты. Улыбка Тириуса прератилась в хищную гримасу.  — О, думаю, знаю. На самом деле, уверен, об этом знает большая часть королевства. У тебя всё на лице написано. Моргана приподнялась, сжимая край стола побелевшими пальцами. — Как ты смеешь... — Мы с тобой похожи. — тон Тириуса сделался мягким, соблазняющим. — Обв желаем того, что принадлежит нам по праву. Нам отказали, потому что кто-то свыше решил, что знает, как лучше для всех.  Моргана замерла, светлые глаза шокировано глядели на собеседника. Алиана не могла понять, был ли то гнев или страх, молилась, чтобы оказался гнев, хотя, очевидно, последние слова задели ведьму за живое. — В моем случае против меня выступила моя семья, — мягким, гипнотическим шепотом продолжил Тириус. — Мне пророчили лидерство, после кончины отца я должен был встать во главе клана. Но чужие зависть и злоба привели к раскрытию некоторых отвратительных поступков, что я совершил в прошлом. На самом деле, сущие мелочи, но их оказалось достаточно, чтобы приговорить меня к изгнанию. Обещали казнить на месте, если попытаюсь вернуться.  Темные глаза безразлично смотрели на лежащие на столе тонкие руки, сжатые в кулаки.    Пламя свечи на канделябре дрогнуло.  — Мои родители приговорили меня к вечности, к плену в этом бесполезном теле. Мальчик, возможно, был друидом, как и твой драгоценный Мордред хотя… не помню, как имеено отец его нашел. Не важно! — Канделябр задрожал, метиалическое основание забарабанило по дереве. Алиана зажала уши ладонями в попытке приглушить резкие звуки, — Вначале он был напуган. Умолял, просил пощадить его, оставить в покое. Кричал «Уйди из моей головы!» так громко и часто, почти свел меня с ума. Я бы с удовольствием выполнил его просьбу, если бы знал, как обойти раздражающее заклинание, что мой отец наложил на тело. Не долго пришлось его терпеть. Как только он понял, что не может выгнать меня, просто сдался. Всего за несколько дней полностью исчез… Слабак. Моргана не знала, как ей реагировать на внезапную откровенность; сидела молча, не отрывая глаз от жалкого вида Тириуса. Уплсший за время разговора светильник вернулся на место, в центр стола, будто вообще не двигался. Тени на стенах несколько секунд неуверенно мерцали, но вскоре, когда пламя свечей успокоилось, вновь приобрели относительно четкие очертания. Не желая м дальше бездумно стоять в оцепенении, Алиана схватила кувшин с вином, подошла, чтобы наполнить кубок, стоявший рядом с локтем мальчика. Но прежде чем успела совершить задуманное, кубок улетел из-за удара. Она так сильно испугалась, что проливала часть вина на пол. Вместо того, чтобы приказать убраться, Тириус поднял свои угольно-черные глаза, сосредоточившись на Моргане. — Видишь? Наши обстоятельства схожи. Мы оба хотим вернуть то, что наше по праву; отомстить тем, кто лишил нас этого. — Уродливая усмешка искривила рот. — Жаль, Утер больше не с нами. Вместе мы могли бы причинить ему столько мучений, что он пожалел бы о том дне, когда появился на свет, не говоря о том, чтобы заставить заплатить за ненависть к магии и дискриминацию тех, кто её практикует.        Алиана, казалось, была единственной, кого не тронула жалостная история Хозяина. Она уже слышала её раньше; манипуляция была величайшей силой Тириуса — независимо от силы магической. Но она не могла не согласиться с последним утверждением — кто-то должен заплатить за преступления Утера против их вида. Мысли обратились к темноволосому чародею, которого она встретила в Мерсии. Совсем недавно он сидел в подземельях под её ногами. Мерлин, казалось, не питал злобы ни к старому королю, ни к новому. Просто смирился с тем, что ему придется всю жизнь хранить силу в секрете. Любой, кто обращал на это внимание, четко видел: Мерлин почитал человека, отец которого казнил сотни невинных. Алиана не знала, удивляться ли такой лояльности или преклоняться. — К счастью, существует тот, кто готов принять наказание за Утера.  В голосе Морганы больше не было ярости. В нём зазвенело что-то более зловещего. — Я слишком долго ждала, чтобы свершить правосудие над моим любимым братом. Бесчисленное количество людей обещало его голову, но имело наглость погибнуть в процессе ее добычи... Моргана замолчала, глаза были круглыми, как луна в небе. Несколько мгновений пыталась что-то сказать, затем произнесла одно единственное, сдавленное слово: — Эмрис.  Тириус поднял брови. — Повтори.  Ведьма смотрела так, словно только что вспомнив о его присутствии.  — Во всём виноват Эмрис. Он — причина, почему я не могу обойти Артура и вернуть корону. Он всегда... всегда где-то рядом. Следует. Преследует меня. Я едва могу заснуть, зная, что он где-то там... — Моргана, успокойся. Откуда ты знаешь настоящее имя Эмриса? На сей раз Моргана действительно выглядела сбитой с толку. — Его настоящее...? О чём ты? — Ты не знаешь? Жрица ударила рукой по столу.  — Просто скажи мне!  — О, это великолепно! Он пугает тебя самим фактом существования, и при этом ты не знаешь, кто он.  Тириус ухмыльнулся, Моргана стиснула зубы. Светлые глаза пылали яростным огнем; потребовались все силы, чтобы не броситься через комнату, не придушить наглого мальчишку. Алиана с трудом терпела душный запах её эмоций. Волк внутри съежился, но Тириус остался на месте. Спокойный, он не обращал никакого внимания на гнев Верховной Жрицы. — В таком случае, у меня для тебя шокирующие вести. Не желаешь присесть?  Моргана осталась стоять; бегающие глаза и взъерошенные волосы придавали вид загнанного в угол животного. Она задрожала, разрываясь между желанием напасть и бежать из комнаты. Алиана узнала это выражение, поскольку сама много раз чувствовала нечто подобное. Стыдно признать, она может быть настолько очевидной, хоть и старается по возможности скрывать это от мучителя. Ладони вспотели от правившего в воздухе напряжения. Она спешно вытерла их о фартук, Тириус вновь заговорил. — Колдун, которого я держал в своих подземельях — Мерлин. Угадай, как на его зовут на самом деле? Тон был насмешливым, но глаза остались  бесстрастными, серьезными. Алиана затаила дыхание, пока Моргана осознавала смысл сказанного. — Хочешь сказать, что.. — прошептала жрица.  Тириус серьезно кивнул.  — Боюсь, это так. Человек, которому ты позволила сбежать из подземелей, — тот, на кого ты охотишься . Или он охотится за тобой. Сложно сказать. В любом случае, это не имеет значения. Юноша, что проводит дни рядом с королем — королем, чей отец терроризировал и угрожал нашему роду почти тридцать лет — величайший волшебник, когда- либо ступавший по этой земле. И имя ему… Эмрис.

***

      Восстановление Мерлина проходило слишком уж медленно и было невозможно трудным; не в последнюю очередь для Мордреда, что  не мог выносить даже вид его страданий, несмотря на попытки скрыть истинные чувства. Гаюс пару раз на дню проводил осмотр, обрабатывал раны, и вскоре от глубоких порезов, украшавших спину, остались тонкие корки, что  со временем отпадут сами собой. Мордред всегда был рядом, чтобы помочь лекарю с осмотром Мерлина. Даже в самые напряженные дни.        Тело, найденное за воротами Камелота, было первым в длинной череде. За четыре дня у Гаюс скопилось шесть трупов, завернутых в полотно. Каждого покрывали раны, схожие с теми, что были у первой жертвы: кожа на руках, туловище и лице разорвана почти до кости, уродуя до неузнавания. Гаюс думал, что шесть жертв прибыли из отдаленных деревень и использовали последние минуты, чтобы дотащить себя до Камелота — чтобы умереть, не дойдя до ворот.       Мерлин сидел за столом со стопкой книг. Время от времени он протягивал правую руку, чтобы перечитать одну или две… в процессе большим пальцем левой нервно теребил нижнюю губу до тех пор, пока та не становилась красной и опухшей. Как и  всегда, Мордред сидел в метре от него и украдкой поглядывал на лицо, когда, как думал, что маг его не замечал.  Лекарь суетился вокруг стола, держа в одной руке лупу, в другой — какой-то острый инструмент. Он уже час тыкал им в последний труп, бормоча по нос мысли вслух.  — Есть одна вещь, что не вписывается в общую картину, — подал голос  Мерлин, обращаясь скорее к себе, чем к Мордреду или Гаюсу. Он сомневался, что погруженный в собственные размышления приемный отец мог бы его услышать.  — Почему все жертвы пытались прийти сюда в последние минуты жизни, вместо того чтобы проститься с семьями или попытаться найти помощь в деревнях? Мордред провел рукой по своим и без того взъерошенным кудрям. — Без понятия, но если бы я... ну, если бы я выглядел так, не хотел, чтобы кто-то из близких видел меня таким. Не хотел, чтобы они…  — он резко смолк. — Ну… ты понял. Мерлин поднял на него тяжелей взгляд, моргнул.  — Об этом я не подумал, — и вернулся к  на лежащей перед ним книге, что, судя по всему, была написана на иностранном языке. — Это всё равно не объясняет, почему они целенаправлено шли сюда.  — Может, все станет ясней, когда мы выясним, что именно с ними приключилось? — предположил Мордред, стараясь не звучать слишком уж  устало и беспомощно ( как чувствовал себя на самом деле), Серия поздних ночей и ранних подъемов— вот и вся награда за попытку вести двойную жизнь в роли  рыцари и помощника лекаря. Единственным утешением  было то, что он мог присматривать за Мерлином, пока тот изучал гору кожаных фолиантов.       Гаюс с тяжким вздохом отложил лупу. Мерлин и Мордред подняли на него глаза, лекарь накрыл лицо трупа простыней и принялся убирать инструменты.  — Гаюс, — осторожно начал  Мерлин. — Ты что-нибудь нашёл?  Покачивание головой разбило то немногое, что осталось от энтузиазма Мордреда.  — На телах нет ничего, что могло бы хоть как-то намекнуть на случившееся. Для меня это по-прежнему загадка.  Мерлин устало потёр лоб. — Жаль, не удалось выудить  у той девчонки из Мерсии чуть больше информации. — вздохнул. — Если бы вышло, так бы сейчас не мучались.  Гаюс по-отечески похлопал Мерлина по плечу. — Не взваливайга себя тяжесть мира, — сказал он. — Ты не мог знать, что всё так обернется.  Мерлин криво усмехнулся.  — Но я мог бы..я..        Конец фразы потонул в шуме из коридора. Гаюс сразу поспешил к двери, в итоге егочуть не сбил с ног раскрасневшийся Леон, что как раз собирался постучаться. Золотистые локоны взъерошены, лицо покрывал блестящий пот. Рыцарь выпалил на вдохе: — Гаюс,ещё один… — продолжил на выдохе, — Можно мы...? — Конечно. — ответил лекарь, пропуская, уступая дорогу.         За Леоном следовали Гвейн, Элиан и Персиваль. Они несли между собой завернутое тело. На столе для осмотра не осталось свободного места, поэтому Мерлин собрал книги, чтобы освободить пространство. Мордред встал, чтобы помочь ему. Гаюс и рыцари перенесли труп на стол. Весь перенос сопровождался  ворчанием и шарканьем ног. По комнате резко разлетелся испуганный вздох. Мерлин так быстро обернулся, что чуть не споткнулся о собственные ноги. — Что такое? Что случилось? — Мерлин, тебе лучше подойти. И тебе, Мордред.  Обычно спокойный и собранный Гаюс, не раз имевший дело с трупами, с трудом скрывал потрясение в голосе. Мордред, протиснувшись между Гвейном и Персивалем, на секунду расхотел подходить к столу.  — В чем дело? — спросил он. — Он жив.