От ненависти до...ненависти?

Дверь наконец-таки хлопнула, и Кристина провела ладонью по лицу с облегчением. Пришла. Нет, явилась. Иначе нельзя назвать появление младшей сестры, которая с задержкой снимала обувь в коридоре слишком сильно сосредоточенная на развязывании кроссовок для трезвого человека. — Где ты была? — С расстановкой, стараясь держать себя в руках, спросила брюнетка, сложив руки на груди. Но в ответ лишь закатанные пьяные глаза. — Мне ещё раз повторить? Где ты, блять, так набралась? — Давай ты включишь режим «мамки» завтра, ладно? — Устало промямлила Даша, пытаясь протиснуться в коридоре в свою комнату. — Накажешь там меня, дома запрешь… Сделаешь, что душе угодно. Но сегодня, будь хорошей старшей сестрой и отвали. — Отвалить?! — Как-то истерически усмехнулась девушка, следуя по пятам за ней в комнату. — Ты издеваешься? — Кристин, я напилась, и я хочу спать. — Таким же пофигистическим тоном ответила блондинка, расправляя нелепо кровать. — Давай все свои крики завтра, окей? У меня нет ни малейшего желания выслушивать твои упреки. Внутри всё вскипело. — Ты прикалываешься? — Нависнув над сестрой грозовой тучей, уже крикнула Кристина. — Пока я тебя содержу и отвечаю за тебя, то… — Ох, прости за эту огромную ношу! — Тут же оживилась младшая. — Но, знаешь, я как-то не просила об этом! — Ну, конечно! Ты не просила содержать тебя, заботиться о тебе, думать о твоем, блять, будущем! И, разумеется, ты не просила о том, чтобы я выплачивала долги по кредитам родителей, которые они взяли, я уверенна, по твоей вине, моя милая! — Выпалила. — Ты уж извини меня, что я с тебя требую слишком многого — быть адекватным подростком. Но мне приходиться впахивать и рвать жопу, чтобы хоть как-то мы могли держаться на плаву! — По моей вине кредиты? — Истерично расхохоталась Даша, закинув голову к потолку. — Ты ведь, серьезно, так ничего и не знаешь, да? Знаешь, родители были против того, чтобы я рассказывала хоть кому-либо, тем более тебе. Отец так уж категорически. Но их теперь нет, и плевать в общем-то на их мнение. — Что ты несешь? — Дернувшись и шикнув на залаявшего резко пса, раздраженно вскинулась Кристина. — Хочешь знать, откуда кредиты? Мама болела. Рак груди. Три года назад диагностировали и, не поверишь, но чтобы вылечить такое, нужны были деньги. Причем не мало. — Будничным тоном, но тем не менее с обидой в голосе, рассказывала Даша. — Сначала потратили все сбережения, накопленные мне на колледж. Затем отец взял один кредит, потом ещё и ещё. В конце концов, этого хватило, чтобы побороть болезнь. — Почему они мне ничего не сказали? — Оседая от такого потока информации чуть ли не на пол, тихо прошептала брюнетка, вглядываясь куда-то в темноту улицы за окном. — Я же… — А зачем? Ты итак отсылала по кругленькой сумме каждый месяц. Мама думала, что ты чуть ли не последнее нам отдаешь, и просить было им стыдно у тебя. — Жестко хмыкнула она, подходя к шкафу, чтобы переодеться в пижаму. — Да и какая разница, почему, они не просили? Теперь-то их нет. А ты пилишь меня за то, без чего бы похороны случились ещё бы раньше. Весь огромный ком, который оседал мертвым грузом в груди, вырвался наружу этим потоком такой «незначительной» информации. И, к удивлению, Даше даже не было внутренне жаль Кристину, которая стояла, словно каменная статуя у окна, вглядываясь в, пугающую теперь, тьму со стеклянным от слез глазами. — А теперь дай мне просто лечь спать и уйди. И не дожидаясь никакой реакции на свою просьбу, блондинка накрылась одеялом, через несколько секунд, уже практически погрузившись в сон, услышав, как тихо щелкнул замок на двери в комнату. Она пережила все то ужасное, что происходило с мамой. Была рядом, пока Кристине ничего этого не видела и не узнала бы, наверное, никогда, если бы родители были живы. Но теперь их нет, поэтому никто уже не станет винить за попытку разделить эту боль с «любимой» дочерью, которая, видимо, была слишком хороша, чтобы страдать.

***

Ожидаемо, после вчерашнего активного празднования победы, большая часть группы «Б» выглядела…мягко говоря, не очень готовыми к познанию скудных наук, которые преподавались в центре. Так что, обычно шумная, курилка сейчас напоминала больше травмпункт, откуда раздавались тихие стоны и причитания, о раздирающей головной боли. Со стороны было забавно. Но только, если ты сам не находишься в точно таком же состоянии. Термин — дикое похмелье — Даша знала отлично. Но сегодня им не страдала, в отличие от Макса, Яны и Дрочера, которые поочередно жаловались, кому херовее. Макеев, к слову тоже сначала выглядел не ахти, но с каждым глотком пива, купленного по пути, отходил на глазах. Именно по его примеру, сложив молитвенно ладони, больше всех страдающая, троица, уговорили Звягинцеву тоже сгонять в магазин и теперь встречали с благовением. Будто блондинка была для них иконой, не меньше. Ну, если бы они верили в бога, конечно же. — Ты лучшая! Нет, ты просто прекрасная, восхитительная, чудесная…. — Громко обсыпал комплиментами с ног до головы Макс, делая третий глоток спасительного хмеля, активно жестикулируя. — Я лучше тебя девушки вообще не знаю и… — Да все поняли уже тебя. — Хмуро хмыкнул Никита, поднимая палец вверх. Бойко, к слову на головную боль не жаловался, как и в принципе на похмелье, но выглядел тоже помято, будто не спал всю ночь. Да и сейчас сидел с закрытыми глазами на ограждении, привалившись головой к колонне. Лена тактично ткнула Дашу в бок, кивая на парня, мол, че это с ним. Но Звягинцева лишь пожала плечами. Она не знала, хотя немного и выбивало из колеи то, что такое состояние не было вообще никак привычным для него. Выяснила бы, но какое-то шестое чувство итак подсказывало, что дело было уж точно не во вчерашней пьянке, и с ней самой никак не связано, поэтому лезть лучше не стоит. И хотя вряд ли желание заткнуть поток речи Макса, было вызвано тем, что он говорил комплименты именно Звягинцевой, внутренне она всё равно усмехнулась, приняв это, как за собственническую замашку. Пусть и на деле это было лишь желанием просто добиться тишины, которая царила вокруг. Пожалуй, такого спокойствия на перекурах давно не было. — Кстати, мать меня после вчерашнего вообще решила закрыть меня дома до скончания веков. — Тихо сообщила Яна, устраивая голову на плече у Фокиной. — Так что принимай, Даша к себе в клуб затворниц. — Ноу проблем, — отмахнулась блондинка, дернув уголками губ, — хотя я не уверена, что состою теперь в нем. — То есть, Яну, которая везде тусила до этого, закрыли под замок, а тебя, которая сидела дома, сестра решила после пьянки из-под него выпустить? — Прыснула Женя, вскидывая руками, на что Звягинцева лишь пожала плечами, улыбнувшись. — Железная логика. Не то, чтобы Даша была теперь уверена, что может ходить и делать, что захочет. Утром Кристина уехала на работу, даже не разбудив и не оставив никаких записок. На столе на кухне стоял стакан с водой и аспирин. Похоже, что вчерашнее потрясение как-то выбило из старшей сестры всякое желание отчитывать её. Правда, теперь, на абсолютно трезвую голову, Дашу преследовало то самое чувство вины, которое отсутствовало вчера ночью. Потому что, даже если она и планировала вываливать эту тайну, то точно не так. Потому что теперь Кристина сожрет этим чувством и себя саму, додумывая все подробности, которых не знала все эти годы. И от этого знания хотелось написать хотя бы сообщение. На звонок она точно не решиться, хотя бы потому, что может услышать одни лишь гудки или, ещё хуже, сухой ответ о том, что разговаривать ей некогда. — Шухер! — Громко оповестил всех Платон, возникнув, как черт из табакерки. — Герман и Ковалёв идут! Бутылки из-под пива тут же были спрятаны и выброшены. Как раз за секунду, как директор и тренер появились в общем поле зрения. — Ну, что, группа «Б», поздравляю вас со вчерашней победой! Отлично отыграли и защитили честь центра, выбив дальнейшее спонсирование и возможность для себя не сесть! — Торжественно объявил мужчина, тут же сжав губы и косо глянув на радостного физрука. — Но нам предстоит ещё доказать, что здесь проводится исправительная работа, а не поощрение ваших…кхм, пристрастий. На возникшей паузе, как назло брякнули пустые бутылки, повалившееся из пакета под ноги директора, который одним лишь взглядом стер довольную ухмылку с лица бывшего футболиста, который теперь метал молнии в своих подопечных. — Это из-под газировки! — Глупо оправдался Дрочер. — Да, сушняк после вчерашнего…матча… Желание сделать фейспалм, вероятнее, читалось теперь у каждого находящегося здесь. — Завтра приедет проверка, о которой нас предупредили. — Сдержанно сообщил ещё одну новость Алексеевич. — Поэтому на сегодня вы освобождаетесь от занятий на уроках. — Есть! — Блин, круто! — И будете весь день превращать наше заведение в приличный вид! — Грозно дополнил и оборвал всю радость в один миг мужчина. — А Антон Вадимович проследит, чтобы никаких…напитков вы тут не распивали. Вот список того, что нужно сделать! Вечером приеду и проверю! «Прекрасная» новость, кажется, только сильнее отозвалась в воспаленных головах половины группы. Вот только ни жалостливые лица, ни уговоры, кажется, не могли отмазать от очевидной неприятной участи. — Бля, Вадимыч, это не справедливо! — Запричитал Платон, уперев руки в карманы. — Мы матч выиграли, а в благодарность — драить стены! — О, чур, я в библиотеку расставлять книги! — Тут же выискав из списка дел в руках тренера, самую легкую работу, крикнула Яна. — Мы с Максом лавочки красить! — Кивнул Фил, выхватывая несчастный листок из рук охреневшего Антона. — Так, ну-ка, отдай сюда! — Встрепенулся мужчина, забирая список обратно. — Сам вас щас распределю! Даше, в общем-то, было плевать, что конкретно придется делать. Поэтому она даже была готова помыть и стены, если потребуется. Правда, эту участь заслужили Фил и Дрочер. Яну всё же было решено отправить в библиотеку, а Лену с Женей проверять соответствие инвентаря для обучения. — Блин, да это нечестно нифига! Почему девчонкам бумажки перебирать, а нам… — Возмущался Макс, которому выпала прекрасная возможность уборки на спорт площадке. — Мы так-то матч выиграли! — Ой, одно достижение в жизни и всё теперь — короли?! — Прыснула Хомякова. — Стоп! — Прервал дискуссию бывший футболист. — Макс и Платон — красить лавочки. Макеев — поможешь прибраться на складе. Даша — закрась очередной шедевр над входом в актовый зал, а Никита тебе поможет. Все довольны? — Нет! — Хмуро отозвался Гена. — Ну, значит, приступайте! — С гаденькой улыбочкой закончил Ковалёв. Вероятность того, что физрук поставил их в одну пару не случайно, была, конечно, мизерной. И Звягинцева, на самом деле мысленно готовилась к тому, что Бойко сейчас просто встанет в позу и не будет ничего делать. Но парень вообще не подавал никаких признаков недовольства, лениво спрыгивая с ограждения, пока Даша же уже бежала вслед мужчине, который позвал за собой, чтобы выдать всем нужный инвентарь по занятию. — А может, лучше со мной Яну, а Никита пойдет в библиотеку? — Легким непринужденным тоном, уточнила блондинка, заставив тренера тут же удивленно вскинуть брови. — Вы же…? — Начал вопросительно он, но затем отмахнулся, как от назойливой мухи. — Так! Ты ведра с краской туда сама не затащишь, поэтому не беси меня, Даша. И тут же ускорил шаг, оборвав надежду на то, что день может пройти непринужденно и спокойно. И уже агрессивное «отъебись», прозвучавшее за спиной от Никиты, адресованное Гене, который спросил какую-то очередную глупость, явно выдавало не самое лучшее расположение духа в принципе. Только никаких выяснений отношений не предвиделось и в помине, потому что, парень вел себя совершенно не так, чтобы она могла хоть как-то предугадать любое действие. Он не игнорировал её, но и, кажется, вообще решил не выражать никаких эмоциональных всплесков, что абсолютно не вязалось с его обычным поведением. Зато она очень четко ощущала то напряжение, которое витает в воздухе, когда им приходилось контактировать, чтобы, как минимум залезть на крышу крыльца. А когда уже два ведра с краской были успешно доставлены, то и вовсе просто облокотился на стену, всем своим видом показывая, что нихера делать не собирается, снова закрыв глаза. — Я не собираюсь делать всё одна только потому, что ты не выспался. — Оглядывая красноречивую надпись из трех букв, хмыкнула блондинка, снимая клечатую рубашку, чтобы не запачкать, оставаясь в белой футболке. — Я серьезно, Бойко, поднимай свою задницу. — Иначе чё? Ковалёву настучишь? — Это был первый смешок, сорвавшийся с его губ. Только с места он не сдвинулся ни на миллиметр. Даже глаза не стал открывать, будто не чувствуя этого прямого осуждающего взгляда карих глаз. — Я тебя сейчас краской оболью. — Фыркнула она, закатывая глаза. — Я не шучу. Но и это не подействовало. Не шелохнулся даже тогда, когда Даша демонстративно громко открыла металлическую крышку и обмакнула кисть, прожигая взглядом. — Последнее предупреждение! — Оповестила, на всякий случай, надвигаясь медленными шагами и присаживаясь на корточки прямо перед парнем, который только усмехнулся. — Раз, два… И мазнула прямо по плечу, тут же отходя назад, потому что, если бы стояла ближе, то он бы просто сбил её с ног, учитывая, с какой резвостью поднялся на ноги, тут же оглядывая себя. Он до последнего не верил, что Звягинцева способна на что-то подобное. Нет, у нее, конечно, выключало инстинкт самосохранения с периодичной стабильностью, но исполнить нечто подобное… Никита первым делом инстинктивно провел рукой по плечу, пока она откровенно стояла и смеялась, очень довольная собой. И только, когда увидел, что машет она совершенно чистой кистью, которую даже ещё не вытащила из упаковки, то недовольно выдохнул. — Пиздец смешно. — Раздраженно буркнул, устало проводя рукой по лицу. Хотя от того, что после вчерашнего она его всё же не ненавидит в груди заметно потеплело. Жаль только сонливость это никак не сбавляло. — Если ты не поможешь мне закрасить хотя бы одну букву, то обещаю, что ты станешь частью этой стены. — Беспечно пожав плечами, сообщила блондинка, но на этот раз уже верилось в угрозу. — Потом можешь спать, сколько хочешь. — Ладно. — Всё же сдался парень, но заметив слишком уж довольную улыбку, растянувшуюся на пухлых губах, выдвинул и своё условие. — В таком случае, я буду считать, что это будут мои извинения за вчерашние слова.