От ненависти до...ненависти?

- В таком случае, я буду считать, что это будут мои извинения за вчерашние слова. Дашу передергивает от услышанного. Такие простые слова и привычные для парочек, наверное, но у неё внутри просто всё переворачивается. Подобную формулировку она уже где-то слышала. Всклокоченная челка, нездоровые круги под глазами, поджатые и обкусанные в кровь губы, побледневшие от недостатка влаги. И этот жалостливый взгляд, полный обожания и тоски, которым прожигает дыру темными глазами, обнимая судорожно под колени, сидя на диване, пока девушка сама еле сдерживается, чтобы не разреветься. Смотрит на стол, на котором лежит уже насыпанный порошок и пытается оттолкнуть, чтобы лишний раз не связываться с ним, когда он в неадеквате. Но только её в ответ ещё крепче к себе прижимают, буквально вдавливаясь лицом в живот. - Я же сдохну, если ты меня не простишь. – Надрывается хрипло, трется головой, словно нашкодивший кот, чуть ли не плачет, толком не понимая реальность. – Звездочка, ну прости, ладно? Давай в кино завтра сходим? Хочешь поедем куда-нибудь на выходные? Одни совершенно…Это мои извинения будут. От воспоминаний тошнить аж начинает. В горле ком отвращения сначала к Паше, а затем уже и к самой себе. Она ведь наивная глупая девочка верила каждому его блядскому слову. Чё-то до сих пор без неё не сдох. Живет как-то, судя по всему. Так умело играл на её чувствах и жонглировал словами, что теперь ей с себя самой противно. Потому что вряд ли Бойко вообще хоть в чем-то был похож на Грачевского. Совершенно не похож, если быть честной. - Ты так-то помогать сказала, а не за тебя всё делать. – Недовольно бурчит Никита, привлекая к себе внимание. – От недосыпа я страдаю, а залипаешь ты. Блондинка на это лишь смешок пускает. Улыбается, сама толком не понимая от чего, наблюдая за тем, как старательно он мажет бежевой краской по стене. На секунду задумывается, зачем им вообще столько разных цветов выдал Ковалёв. И прежде чем приступить к своей части работы, выцепляет из своего рюкзака банку ред булла, протягивая хмурому парню. - Он у тебя всё это время был? – Принимая энергетик и тут же делая несколько быстрых глотков, громко и удивленно спрашивает, с каким-то странным укором рассматривая Звягинцеву. - Купила ещё, когда за пивом ходила. – Кивает, закрашивая ровным слоем букву «й» и невинно улыбается, хлопая глазами. – Планировала в конце дня отдать, когда ты бы уже выспался, и он нахер бы тебе не сдался. - Тебя мозг умными мыслями редко балует, да? – Залпом осушая всю банку до конца, усмехается парень, самодовольно осматривая резкую перемену в лице Даши. Только вот и у него всё веселье с лица тут же стирается, когда одним взмахом ладони девушка оставляет мокрый след отпечатка пальцев на щеке. – Ты чё…? - Кто же кидается оскорблениями сразу же после извинений? – Театрально возмущенно разводит резко руками, особо не думая, от чего с кисточки в её руках капли разбрызгиваются в разные стороны. – Упс… Оба смотрят на то, как на белой ткани кофты растекаются капли краски, откровенно портя вещь в хлам. Блондинка, кажется, даже дышать перестает, наблюдая за тем, как Бойко сначала сжал губы в тонкую полоску, а затем улыбнулся, поднимая голову. Совсем недобро улыбнулся. - Я отстираю. – В попытке остаться в чистой одежде, громко воскликнула Даша, отступая на несколько шагов медленно назад. – Новую куплю! О том, как в принципе, ревностно Никита относится ко всему, что касается его вещей, она прекрасно знала. Ей хватило ещё на первой неделе пребывания в центре, когда он грозился ей отрезать к хуям волосы за то, что перекрасила его спортивные шорты перед физкультурой в ярко-розовый цвет баллончиком. А тут белоснежная кофта… - Я тоже! И прежде, чем он это выпалил, то тут же попытался достать своей кисточкой до её такой же белой майки. Попал, правда, только по стене, потому что Даша сумела увернуться и отойти в сторону, сбив случайно ногой ведро с синей краской, которая окатила сначала крышу, а затем и их ноги, оставляя капли на щиколотках. Пожалуй, такой красноречивый взгляд, в один миг потемневших его глаз, она в последний раз, даже не помнит, когда видела. Про то, что и сама испачкалась уже и думать не хотела, невольно застыв от шока. Но, опережая события, сообразила обмакнуть кисточку, которую всё ещё сжимала в руках, в зеленую краску, занося руку вверх. - Предупреждаю, Бойко, я буду кричать! – Уже толком не надеясь на здравомыслие парня в данном вопросе, настороженно произнесла блондинка. Только это не сработало, потому что пришлось снова еле уворачиваться от чужой кисти, которая всё же мазнула по плечу. – Да хватит уже! - Ты сейчас не только кричать будешь, Звягинцева! – Бросил угрозу с усмешкой, опуская уже порядком испачканную руку в бежевую краску, тут же брызгая прямо в сторону девушки, которая еле успела лицо прикрыть, на что он довольно усмехается, оценивающе пробегаясь по своему «произведению искусства». - Зря ты это сделал… Очень зря. Потому что теперь была уже очередь Даши злиться. А у неё в такие моменты не то, что инстинкт самосохранения, там и мозг не особо соображает. Так что ближайшее ведро с желтой краской она схватила двумя руками, выливая прямо в сторону парня. Только вот почти всё содержимое попало на стену, а Никита, почти не пострадав в этот раз, увернулся и обошёл её, встав со спины. А затем, выхватив ведро из рук, вылил прямо на грудь все остатки, одной рукой прижимая к себе за плечи, чтобы не сбежала. - Знаешь, желтый тебе не особо идет. О, она уверена, что улыбался он сейчас ещё шире, чем вообще возможно. Пока сама чувствовала, как мокрой и липкой краской пропитывается практически все тело, а в носу щекочет от едкого запаха даже на улице. А ещё ощущала горячее дыхание где-то за ухом и горячую руку, которая уже успела сместиться на изгиб шеи, ослабляя значительно свою хватку. Чем она и воспользовалась, резко развернувшись и буквально впечатываясь ему в торс, чтобы окончательно испортить уже разноцветный лонгслив. - Мне кажется, что это и вправду твой цвет. – Поднимая голову, улыбается милой улыбкой, поглаживая липкими руками ещё и шею, чтобы труднее было отмывать. - Ладно. – Запрокинув голову, как показалось Даше, для того, чтобы исключительно поблагодарить богов за такой дар свыше, как она, пускает уже, по-доброму, смешок Никита. – Так уж и быть – ничья. Даша же и сама смеется, оглядывая весь пиздец, который они здесь устроили своим поединком. Чувствует какое-то небывалое облегчение за последние дни, утыкаясь лбом в ключицы, наплевав на то, что голова уже начинает кружится от запаха краски. Жалеет только, что из-за него не может услышать привычный акс, но сейчас хватает и горячих рук на спине, которые задирают на пояснице майку. Парень же и вовсе мысленно удивляется, насколько же, похоже, сильно скучал. По этому самому чувству, когда можно коснуться её тела, обнять, прижать к себе, выдохнуть куда-то в разноцветную макушку и ощутить приятное тепло, которое разрастается в груди, вызывая улыбку. - Вы чё, охерели?! – Громкий крик Ковалёва, кажется, даже птиц заставил поблизости унести свои крылья подальше. – Да сколько, блять, сука, можно-то?! Звягинцева еле сдерживает смех, подступающий к горлу, прячась за Бойко, пока физрук сокрушается, хватаясь за голову, не в силах даже подкурить сигарету дрожащими, от переизбытка эмоций, руками. - Я вас, о чём просил? – Риторический вопрос, на который Даша тут же порывается ответить, но мужчина жестом указывает заткнуться. – Надпись, блять, закрасить! Крыльцо в порядок привести! - Так…это…мы надпись-то закрасили. – Указывая на размалеванное «панно» из четырех цветов за спиной, отвечает Никита, стараясь сам не засмеяться от лица тренера. Похоже, краски они всё же надышались. – С фантазией подошли! Это же… - …абстракционизм! – Выкрикивает блондинка, убедительно кивая. – Я же художник, я так… - Даша, заткнись, ради бога, блять! – Вымученно стонет физрук, выдыхая дым. – Валите отсюда! Абстракционизм, блять! Я лучше людей найму, иначе вы к завтрашнему дню от центра и кирпича не оставите! Выяснять, почему так сильно ему не понравилась довольно не плохая картина в стиле «цветной пиздец, каждый увидит своё», выяснять подростки всё же не рискнули. Впрочем, всё встало на свои места, когда они столкнулись с остальными одногруппниками. Прежде чем Ковалёв наткнулся на «произведение современного искусства», он обматерил Лену с Женей, которые понаписали не пойми что в отчетах. Потом увидел, как Яна уснула в библиотеке, даже не начав ничего разбирать. Там же, в окно наорал на Макса с Платоном, которые тоже решили применить краску в другом направлении. А когда спускался вниз, то долго не мог понять, как Дрочеру удалось сломать все четыре пластиковых ведра и сжечь химией тряпки, которыми нужно было мыть стены. И в завершение перед последней сгоревшей нервной клеткой, Макеев вывалился с грохотом из кладовки, а за ним ещё парочка вещей, улетевших с развалившегося стеллажа. - Ну, как говориться: «Не хочешь ничего делать – сделай так, чтобы пожалели, что тебя попросили об этом». – Философски заключил Платон, что все активно поддержали. – Но, сука, костюм жалко конечно. - Костюм тебе жалко, да? – Еле сдерживая себя от подзатыльника, издевательски протянул Бойко, подмечая свой внешний вид. – У тебя две капли всего вообще, в отличии… - …от нас. – Ткнув парня в бок, вновь закончила Даша, недовольно глядя прямо в глаза. – Я вообще-то тоже пострадавшая сторона, а не ты один. - Так вы же сами…. – Начал было Дрочер. - Заткнись. – Вдвоём одновременно и почти также одновременно приняли решение пойти и все же хотя бы переодеться, потому что лучше уж пойти в физкультурной и футбольной форме домой, чем с ног до головы в краске.