Мой любимый враг

      — Ты не должна была это делать, Гермиона! — Драко стоял посреди гостиной и, тяжело дыша, смотрел на девушку напротив.       — Я знаю, но я сделала.       Его злило то, как спокойно она это говорила. Злило, что она будто совсем не чувствует себя виноватой. Он не хотел испытывать таких чувств по отношению к ней, но чёртов Кингсли подлил масла в огонь и теперь парень буквально кипел.       — Если ты хочешь извинений, Драко, то пожалуйста. Прости меня.       Он закатил глаза.       — Ты просишь прощения, но тебе вовсе не жаль.       — Нет, не жаль. Я бы сделала это снова. — Гермиона поставила руки на талию и этот жест означал, что она готова сражаться за всё, что говорит.       Драко почти зарычал.       — Ты прекрасно знаешь, что я этого не хотел! Знаешь, что мне это не нравится! И всё равно потащилась к Кингсли. Я не нуждаюсь в этом! — он перевел дыхание и продолжил, не дав Гермионе вставить и слово. — Ты вообще не можешь не лезть, куда тебя не просят, да? Твоё грёбанное гриффиндорское благородство! Ты…       — Не говори в гневе слов, о которых потом пожалеешь! — спокойно вставила Гермиона.       Драко замер и закрыл рот, поняв, что едва не наговорил грубостей. Он прикрыл глаза на пару секунд. Сердце продолжало колотиться, а злость всё ещё растекалась по каждой вене.       Открыв глаза, он встретил её совершенно невозмутимый взгляд.       — Драко. — Грейнджер сделала шаг к нему.       Блондин шагнул назад, снова увеличивая расстояние.       Глупо.       Совершенно идиотская идея вести себя с ней вот так. Но осознание, что лучше уж ему уйти сейчас, чем наговорить резких слов, пришло вовремя.       — Я пойду спать.       Девушка шагнула к нему, но он снова отшатнулся.       — Не надо, Грейнджер.       Он обошел диван, поднялся по лестнице и хлопнул дверью. Так сильно, что Гермиона вздрогнула.       Грейнджер.       Она прекрасно осознавала, что так и будет и не тешила себя надеждами, что Драко обрадуется тому, что она задумала «выбить ему место в аврорате», как он выразился. Хоть это и было не совсем так.       Она огляделась по сторонам. Гостиная показалась ей такой тихой и пустой, что даже звенело в ушах. С губ сорвался судорожный вздох. Знала ли она, что он разозлится? Да! Понимала ли, что будет грубить? Конечно, это же Малфой! Но то, как он отпрянул от нее, будто от огня, было всё же больно.       Не плачь! Не плачь! Только не плачь!       Девушка сделала глубокий вдох и решение пришло за секунду. Она схватила свой кардиган и направилась к выходу. На пороге оглянулась и посмотрела на лестницу. Соблазн броситься в спальню Драко, обнять его и поцеловать, даже если он станет сопротивляться, был очень велик. Но она тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли и вышла в коридор. Пусть побудет один.       Она брела по тихому замку и никак не могла перестать думать о том, что не спросила Драко о разговоре с Кингсли. Что министр говорил ему? Что спрашивал? Драко злился только на неё или что-то такое ему сказал Министр, что сильнее его разозлило?       Она была уверена, что последнее — правда. Учитывая то, как Кингсли говорил о Малфое в кабинете МакГонагалл, не исключено, что и ему в лицо он мог наговорить чего угодно.       Она очень ярко представляла себе этот разговор полный едких замечаний Кингсли о том, что Пожиратель не может работать Аврором, что он не достоин и всё в этот духе.       — Скотина. — прошипела Гермиона.       — Простите, юная леди? — женский голос звучал возмущенно.       Гермиона вскинула голову и огляделась. Она и не заметила, что уже дошла до башни Гриффиндора. Этот путь она знала наизусть до последней ступеньки. Полная дама взирала на неё с портрета, вскинув брови.       — Ой, простите. Это я сама с собой.       — Хм, а не поздно ли уже бродить по коридорам и болтать с самой собой? — женщина взглянула на Гермиону прищурившись, будто девушка что-то замышляла. Грейнджер вздохнула.       — Я — староста. Мне можно бродить ночью.       — На вашем месте, мисс староста, я бы…       — Снежный ком. — рявкнула Гермиона пароль, перебивая портрет.       Полная Дама закатила глаза и чуть поклонилась.       — Всё верно. — портрет отъехал в сторону, открывая проход в гостиную.       Не задержавшись ни секунды, Гермиона шагнула вперед.       Всё тут было ровно таким, как и в самый первый день. Тепло камина, мягкие кресла и подушки, книги, свитки на столах, оставленные учениками. Золото и красный. Красного было многовато на нынешний вкус Гермионы, но раньше она это обожала.       Любимый стол троицы не пустовал. Девушка улыбнулась, приметив лохматую макушку. Она направилась туда, так и не сумев спрятать улыбку.       — Помощь нужна? — сказала она тихо в самое ухо Гарри.       Парень дернулся от неожиданности, толкнул чернильницу и темная жидкость тут же залила половину исписанного парнем пергамента. Гарри застонал, хватая сочинение со стола.       — Та ещё помощница ты, Гермиона! — сказал он, обреченно оглядывая пергамент. — Тебе нужно меньше общаться со Слизеринцами, твои шуточки становятся злыми.       Девушка тихо засмеялась.       — Сказал тот, чья девушка слизеринка. Давай сюда. — она забрала свиток и плюхнулась на диван рядом с Гарри.       Несколько молчаливых взмахов палочкой и клякса исчезла. Девушка вгляделась в написанное, цокнула и, взяв перо, принялась что-то дописывать, зачеркивать и исправлять. Затем снова взмах палочкой, и вот — весь текст был написан рукой Гарри, только уже с дополнениями и исправлениями.       Она протянула его другу.       — Ты — волшебница, Гермиона! — ахнул парень, пробежав глазами по строкам.       — Правда?! Никогда не замечала.       Поттер с улыбкой положил пергамент на стол и откинулся на спинку дивана.       — Спасибо! Как в старые добрые времена. Я косячу — ты исправляешь. Здорово, что хоть что-то не меняется. — Гарри протянул девушке миску с печеньем.       — Да! И вы всё так же таскаете еду с кухни. — рассмеялась она, беря угощение. Гарри пожал плечами, уплетая угощение.       — Какими судьбами? Что обладательница собственной башни делает в нашей убогой гостиной?       — Бежит от угнетающей тишины своей гостиной. — она откусила печенье и уставилась в камин.       Гарри видел ее насквозь. За годы дружбы он мог легко различать перемены в её настроении. И сейчас он точно знал, по какой причине подруга выглядит обеспокоенной и печальной.       — Он злится?       Девушка кивнула.       — Ты знала, что так будет.       — Знала. Но от этого не легче. — она всё ещё глядела на пламя, не в силах посмотреть другу в глаза.       Гарри тихонько коснулся её подбородка и повернул лицом к себе. Заправил за ухо прядь волос и улыбнулся. В этом было столько нежности и тепла, что она едва сдерживалась, чтобы не зареветь, бросившись в его объятия.       — Ты всё сделала правильно.Мы сделали всё правильно. Он поймет. Позлится, построит из себя жертву и успокоится.       — Надеюсь. — она поглубже села на диван и подтянула к себе ноги.       Грейнджер дернула уголком губ. Она хотела сменить тему. Сменить, пока не разрыдалась у Гарри на плече.       — Как дела с Пэнси?       Нельзя было не заметить, как Поттер начинал буквально светиться от одного упоминания о слизеринке. Начинала понимать тех, кто говорил, что они с Малфоем сияют как рождественские ёлки, когда вместе. Гарри выглядел точно так же сейчас.       — Всё отлично. — улыбаясь, ответил друг и закатил глаза, замечая ухмылку Гермионы.       — Ты любишь её? — Гермиона серьёзно посмотрела на друга.       Гарри думал всего секунду.       — Да. — он улыбнулся, а его глаза засверкали. — Мерлин, как это глупо звучит, да? Влюбляться каждый год в новую девушку.       — Ты потому Пэнси о своих чувствах не говоришь? — она видела, как Поттер хмурится. — Она думает, что ты всё ещё любишь меня.       — А я и люблю.       — Гарри. Мерлин, как мы докатились до таких разговоров? — она прикрыла глаза рукой и тихо застонала.       Он рассмеялся. Потому что ситуация была нелепой, действительно. Скажи ему кто-то пару лет назад, что между ним и Гермионой будут подобные разговоры, он бы никогда не поверил.       — Я серьёзно, Гермиона. Я люблю тебя и всегда буду. — она подняла на него взгляд. — Просто это другая любовь. Не знаю как это объяснить, но рядом с Пэнси я чувствую себя.       — На своём месте? — она закончила за него и ухмыльнулась.       — Да, пожалуй. Я не умею говорить о чувствах красиво. — он всплеснул руками и покачал головой. — Это у Малфоя отлично выходит красноречиво говорить о любви. Я так не могу.       — Ей это и не нужно. — Гермиона закатила глаза, удивляясь глупости гриффиндорца.       Гарри кивнул и они посидели молча какое-то время. В этом было что-то из детства. Они и раньше сидели так, делясь своими чувствами. Как брат и сестра. Она боялась, что из-за его влюблённости потеряет и эту связь. Но теперь казалось, что та стала даже крепче.       — Я понимаю тебя. Я тоже думала, что люблю Рона. И я действительно люблю его. Но я не понимала, что это совсем другое. — она улыбнулась. — Пока не влюбилась в одного упрямого блондина.       Гарри легонько пихнул её плечом. Она скрывала свои переживания как могла, но он видел, что подруга будто чувствует себя не в своей тарелке.       — Он остынет. Малфой слишком сильно тебя любит, чтобы долго злиться.       — Я знаю.       И она понимала, что он не будет злиться вечно. Он подумает, может, получит пинка от кого-то из друзей и, в конце концов, остынет. Но она не любила ссориться с ним и не хотела этого, хоть и знала, что не избежит, если решит говорить с Кингсли. И было бы не так обидно, если бы тот разговор увенчался успехом.       Гермиона вздохнула, вспоминая беседу с министром.       — Долго ты ещё намерена торчать в нашей гостиной, мисс староста? — шутливо спросил Гарри, пытаясь отвлечь подругу от мрачных мыслей.       — В вашей? Вообще-то, я тоже гриффиндорка. Буду сидеть тут столько, сколько захочу.       Гарри оживился.       — Отлично, поможешь мне с зельями? Прошу тебя, о, великая королева зубрил! Ай! — Гарри вскрикнул, когда Гермиона ударила его по макушке диванной подушкой и засмеялся.       Она закатила глаза.       — Как ты в Аврорат вообще собрался, Гарри? Давай свои каракули. Я посмотрю.       Сидеть в гостиной и делать домашние задания было так естественно. Они слишком быстро повзрослели и забыли как это, быть детьми. Школьниками. Сейчас, сидя в общей гостиной, поедая печенье и споря о мелочах, они снова могли почувствовать себя просто учениками. Не было сейчас Героев войны, Золотой девочки, Избранного — только Гарри и Гермиона. Он говорил глупости, она его поправляла, цокая языком и качая головой. Будто они снова первокурсники.       Рон, слушавший их разговор с лестницы, так и не решился спуститься, боясь, что разрушит эту странную атмосферу между ними. Он лишь улыбался, когда было смешно и хмурился, когда они говорили о Малфое. А затем тихо ушёл, оставив их наедине.

***

      Смех Беллатрисы разливался по комнате и ударял по ушам. Казалось, что этот ледяной хохот проникает в мозг, сердце и под кожу.       Но Драко было плевать, потому что он смотрел только на Гермиону. Она лежала посреди гостиной, такая маленькая и беззащитная, а он не мог ей помочь.       — Только не она! Умоляю! Я сделаю всё что скажете, только отпустите её! — его голос хрипел от криков. — Пожалуйста.       — Пожалуйста. — передразнила его тётка. — Хочешь, чтобы я отпустила её, мой милый Драко?       — Пожалуйста. — повторил он, кажется, в сотый раз.       На лице женщины сверкнула улыбка, в которой безошибочно угадывалось абсолютное безумие. Она повернулась к Гермионе.       Драко смотрел в карие глаза, полные боли, и не мог отвести взгляд.       — Драко. — прошептала она, а затем, вспышка зелёного света заставила замереть её взгляд навсегда.       — Нет. — выдохнул Драко. — Гермиона. Гермиона!       Он кричал её имя, хотя прекрасно понимал, что она больше не ответит ему. Сердце готово было разорваться на части. Кажется, он тоже умирал. Вместе с ней. На плечо легла рука и он вскинул голову. Люциус довольно улыбался.       — Так будет лучше, сынок. Она тебе мешала. Она тебе не нужна.       Она была ему нужна.       Как воздух.       Он буквально задыхался. Ему было больно физически.       — Гермиона. — в ответ он слышал только тишину и видел пустоту в карих глазах.       Но в голове фантомно звучал её голос, произносящий его имя.       — Драко.       — Драко…       — Драко!       Он открыл глаза и заморгал. Дыхание было тяжёлым и рваным. Он пару секунд ничего не мог понять, но потом увидел снежинки, плавно кружащиеся за окном. Он в башне.       А затем, он ощутил тёплые ладони. Гермиона обнимала его сзади, крепко прижимая к себе. А он не мог решиться повернуться и посмотреть на неё, потому что боялся, что она исчезнет.       — Я здесь. Я рядом. — она шептала слова и Драко медленно расслаблялся. — Я в порядке. Со мной всё хорошо. Я никуда не денусь.       Он нащупал её руку на своей груди и сжал пальцы.       Она настоящая. Живая.       — Я люблю тебя. Я здесь. Всё хорошо. — продолжала тихо говорить она. — Спи. Я буду рядом.       Она чувствовала, как Драко расслабляется в её объятиях. Хорошо, что он не повернулся и не увидел её слез. Она плакала, потому что было ужасно страшно. Она никак не могла разбудить его, а он кричал её имя снова и снова. Она прекрасно знала, что ему снится.       Гермиона прижалась щекой к спине Драко и закрыла глаза, успокаиваясь. Он уже спокойно дышал и она умоляла всех богов, чтобы этот сон ему больше не снился. И обещала себе спать рядом с ним каждую ночь, даже если он будет злым и недовольным.       Он не должен видеть такие сны и не должен чувствовать такую боль.       Гермиона знала, что ему было больно, потому что он кричал её имя с таким отчаянием и надрывом. Это было холодом по венам до самого сердца и она плакала, когда звала его по имени и пыталась разбудить, а он продолжал кричать. Задыхаясь. До хрипоты в голосе.       Так не должно быть.       Они уже всё пережили.       Эту чёртову войну, пытки и потери.       С них достаточно.

***

      Драко проснулся один и в какой-то момент решил, что обнимающая его Гермиона привиделась ему. Едва уловимый запах пионов ни о чем не говорил. Она проводила тут время слишком часто, и его комната давно пропиталась этим ароматом.       Подушки, одеяла, кресло возле книжной полки, сами книги и, кажется, даже стены — всё пахло ею.       Он вздохнул и перевернулся на спину, закрыв глаза руками. Чëртовы сны были отвратительны и его передёрнуло, когда в голове всплыли картинки.       — Блять. — простонал Драко.       В следующую секунду в дверь громко и настойчиво постучали. Не Гермиона. Это было сразу ясно, она не стучала вот так.       Он слез с кровати и поплелся к двери.       Драко ожидал увидеть на пороге своей спальни кого угодно, но не.       — Уизли?       — Привет, Малфой. Сразу врезать тебе, вместо завтрака, или поболтаем сначала? — рыжий сложил руки на груди и смотрел на блондина с вызовом.       Драко вздохнул. Чего-то подобного он ожидал от Поттера. От Блейза. От Пэнси. От кого угодно, кроме Уизли.       Малфой закатил глаза и шагнул в сторону, приглашая гриффиндорца войти. Парень шагал неуверенно, осматриваясь по сторонам, но не останавливая взгляд ни на чëм конкретном. Он замер у комода, на котором стояла одна единственная рамка с фото, на котором Драко и Гермиона танцевали одни в центре зала в Хэллоуин. Эта рамка стояла в комнате Гермионы, но Драко забрал её себе. Грейнджер не возражала.       Уизли взял снимок в руки, с улыбкой глядя на то, как Гермиона крутится вокруг своей оси, держась за руку Драко. Счастливая.       — Ты же знаешь, что она очень любит тебя, идиота? — Рон поставил рамку и повернулся к слизеринцу.       — Знаю.       — Ты разве не этого хотел с четвёртого курса?       Драко пристально посмотрел в глаза Рона. Иногда он казался ему совершенно тупым, а иногда, его взгляд был таким умным, глубоким и понимающим, будто он видит его насквозь.       — Так объясни мне, Малфой, какого хера ты творишь? — он сделал шаг к Драко и тот впервые увидел в его глазах реальную угрозу.       — Это не твоё дело, Уизли. — бросил Малфой.       — Это моё дело. Она моя подруга и я не хочу видеть её красные от слез глаза по утрам, как сегодня. Не хочу, чтобы она молчала как рыба, пихая в себя завтрак, а потом уходила неизвестно куда, так никому и слова не сказав. Я не хочу видеть её такой, Малфой. Я видел достаточно её страданий.       Блондин прикрыл глаза и шумно выдохнул.       Он тоже видел достаточно.       — Ты знаешь, что она говорила с Кингсли? Насчёт меня. — спросил Драко, открыв глаза.       Рон хмыкнул.       — Знаю.       — Мне это не нравится, ты же понимаешь. Золотая девочка не может не лезть не в свои дела, да? Я не хотел, чтобы она просила Министра взять меня в Аврорат. Мне это не нужно.       — Она и не просила. — Рон пожал плечами.       Драко нахмурился.       — Я был там, Малфой. Вместе с Гарри и МакГонагалл. И все мы были там для того, чтобы сказать Кингсли, что ты заслуживаешь того, чтобы тебя оценивали объективно, оценивали твои знания и навыки, а не ошибки прошлого. — Рон закатил глаза, когда блондин удивлённо поднял брови.       — Я не знал, что вы там были.       — Конечно! Зачем же спрашивать, как было на самом деле, да? Лучше сразу начать орать, строя из себя чёртову жертву. Она послала к чёрту Министра Магии, потому что тот сказал, что ему важна репутация. Послала его к чёрту, Малфой, дважды! — Рон покачал головой. — А ты даже не удосужился спокойно поговорить с ней.       — Я… — начал Малфой, но Рон подошёл к нему ближе и заговорил, не давая продолжить.       — Слушай, я уверен, что кто-то тебе это уже говорил, но я повторю. Так будет всегда. Она будет тебя защищать, спасать, помогать, даже если тебе это не нравится. Потому что любит тебя. Смирись. Гермиона так устроена. Её огромное сердце не может иначе. — он чуть улыбнулся, а затем снова стал серьёзным. — И, никогда не думал, что скажу это, но ты нормальный. Оказывается. И ты даже нравишься мне. Но, если я увижу её такой, как сегодня, снова, то размажу твою аристократическую физиономию по вот этой стене.       Он указал на стену справа.       Малфой шумно втянул воздух и осел на пол, прижавшись спиной к комоду. Он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул.       — Всю жизнь мой отец решал за меня все проблемы, и к чему это привело, Уизли? — Драко поднял взгляд на парня и тот нахмурился.       Рон продолжал удивлять его. Он просто сел рядом с ним и немного помолчал.       — Ты сравниваешь несравнимые вещи, Малфой. Она не пытается решить все твои проблемы, она пытается сделать так, чтобы их у тебя не было. Это другое. Она хочет доказать всем, кому может, что твоя метка не определяет тебя, как личность. Что поступки, которые ты совершал под давлением, не должны влиять на твоё будущее.       — Будто кто-то может в это поверить.       — Я поверил.       Малфой удивлённо взглянул на парня. Тот только пожал плечами.       — Не сразу, конечно. — Драко хмыкнул. — Что тебе сказал Кингсли?       Блондин нахмурился, вспоминая разговор. Блядский Министр вывел его из себя. Злость закипала в нём, даже при одном упоминании мужчины.       — О, знаешь, сказал, что я отличный парень и он рад со мной поболтать.       Рон рассмеялся.       — Конечно. А если серьёзно?       — Стандартно. Я пожиратель, я плохой парень, я её не достоин. Ни черта нового. — он хмыкнул. — Спросил меня, зачем мне нужна Гермиона. Сказал, что она мне удобна, чтобы с её помощью очистить репутацию.       Уизли смотрел на Малфоя выпучив глаза.       — Вот же сука. — пробормотал Рон.       Малфой секунду молчал, а потом расхохотался. Уизли тоже улыбнулся. Было очень странно слышать, что Уизли так говорит о Министре.       — Прости, что я был козлом, Уизли. И всё, что я говорил о твоей семье. Мне стыдно за это. — Малфою, вдруг, стало необходимо сказать это. Они никогда не ладили с Уизли и Драко не представлял, что они могут вот так сидеть и спокойно говорить. Но этот год всё переворачивал с ног на голову. И он чувствовал потребность извиниться.       — Ты уже извинялся, Малфой. Всё нормально. Проехали. Но, насчёт Гермионы.       Малфой откинул голову назад и уперся затылком в комод.       — Перестань быть бараном. Стань снова этим раздражающе заботливым, любящим парнем. Потому что это — то, чего она достойна. Глотку за тебя перегрызет кому угодно. Много людей в твоей жизни готовы так за тебя сражаться? — Уизли замолчал, давая Драко подумать.       Но ответ был очевиден. Немного.       — Вот именно. Цени это и не выëбывайся! — он хлопнул Драко по плечу и, поднявшись на ноги, направился к выходу. — Ты проспал завтрак. Я попросил домовиков чего-нибудь тебе принести. Всё в гостиной.       — Спасибо. И я не только про еду. — пробормотал Драко, с благодарностью глядя на парня.       — Без проблем. — сказал Рон и вышел за дверь, оставив Драко одного.       Это был самый странный разговор. Он его удивил. Это был единственный их нормальный разговор. Хоть они и не бросались больше друг в друга оскорблениями, но и не разговаривали вот так. Как друзья? Он мог говорить так с Гарри, но не с Роном. До сегодняшнего дня.       Потом мысли Драко вернулись к Гермионе. Ему стало стыдно. Она и правда сражалась за него со всеми на свете, а он вёл себя как придурок. Снова. Можно было оправдаться злостью, но это не тот путь, который его устраивал.       Если серьёзно подумать, то он ведь ожидал, что она так просто этот отказ не примет. Он понимал, что она захочет что-то сделать для того, чтобы Драко в итоге взяли в этот чëртов Аврорат. Так какого чёрта он так разозлился?       — Идиот. — пробормотал он себе под нос. — Ну что за идиот?!

***

      Гермиона перечитала письмо, которое было ответом на письмо Люциуса. Оно пришло вчера и в нём не было ни единого хорошего слова. Гермиона сожгла его сразу, как только прочла.       Как и обещала.       Она не дала его читать Драко, а он и не возражал. Гермиона не собиралась писать ответ, эта мысль пришла сама собой.       Девушка сложила пергамент, привязала его к лапке красивой сипухи и выпустила её в окно. Пути назад нет.       — Только не говори, что это письмо в Азкабан! — послышался голос сзади и Гермиона обернулась.       — Ты же всё равно не поверишь, если я скажу, что оно не для Люциуса. — тихо ответила Гермиона, посмотрев в глаза Пэнси.       — Не поверю. — девушка подошла ближе и сложила руки на груди. — Как ты?       — Нормально.       — Вот только не надо вранья, Грейнджер! Я знаю прекрасно, каким бывает Драко в гневе. Он может наговорить кучу вещей, о которых потом пожалеет.       — Нет, он зол, конечно. Но ничего такого он не говорил. — сказала Гермиона. — Я ожидала худшего.       Слизеринка осмотрела собеседницу, прищурив глаза.       — А вот это всё тогда откуда? — спросила Паркинсон, обведя Гермиону рукой с ног до головы. — Ты явно ревела и не один час. Выглядишь так, будто тебя тролль растоптал.       Секунду Гермиона молчала, а потом из её глаз полились слезы и она закрыла лицо руками. Эмоции поглотили её и она больше не могла их сдерживать. Держалась с Гарри, держалась за завтраком, но не смогла сдержаться рядом с Пэнси. Вот так глупо. Может, потому что Пэнси её почти не знала и перед ней не нужно было выглядеть сильной.       Паркинсон замешкалась. Она не умела делать этих гриффиндорских жестов типа утешающих объятий, поглаживаний по спине и ободряющих слов. Но смотреть, как Гермиона ревёт, у неё не было никаких сил.       — Салазар всемогущий. — проговорила Пэнси и быстро подошла ближе, обняв Грейнджер. — Эй, да что с тобой такое?       Но Гермиона не могла говорить. Слезы лились сами собой, не позволяя даже ровно дышать, не то что говорить. Все эмоции, которые она обычно держала в себе, сейчас бурным потоком захлестывали её. Она просто ревела на плече Пэнси Паркинсон, пока та несмело поглаживала её по спине.

***

      Они медленно шли по тропинке к замку. Паркинсон зачерпнула рукой снег и теперь катала из него снежок. Она поглядывала украдкой на Грейнджер, хмурилась и иногда прищуривала глаза, будто пыталась рассмотреть что-то, чего не видно на первый взгляд.       — Я больше не реву. Честное слово. — сказала Гермиона, заметив взгляд брюнетки.       — Точно? Если собираешься, скажи сразу, чтобы я могла вовремя сбежать.       Гермиона улыбнулась.       — Ты бы не стала убегать. Если бы хотела, то сделала это ещё в совятне.       Пэнси закатила глаза. Это было правдой. Она бы не бросила Гермиону одну. Просто не смогла бы.       — Это всё ваше гриффиндорское влияние. — рассмеялась Паркинсон. — Давай, выкладывай, что там у тебя. Пока моя внутренняя гриффиндорка готова слушать.       — Гарри плохо на тебя влияет, Пэнси. Становишься мягкой.       Брюнетка только фыркнула в ответ на слова Грейнджер.       — Вы все в этом виноваты, не только Гарри.       Гермиона улыбалась, глядя себе под ноги. Разговор по душам с Пэнси Паркинсон. Было странно до дрожи, но она почему-то была уверена, что может поговорить с ней и она выслушает.       — Драко снятся кошмары, ты знаешь?       Пэнси вздохнула и кивнула, поймав на себе взгляд гриффиндорки.       — Знаешь, что именно ему снится?       — Знаю, он говорил.       Гермиона кивнула и набрала побольше воздуха, перед тем, как начать говорить.       — Сегодня ночью я вернулась в башню и услышала его крик. Такой ужасный, Пэнси. Столько боли. Он кричал моё имя. Снова и снова, а я никак не могла его разбудить. Это было ужасно. — Гермиона смахнула слезу. — Он видит мою смерть в своих кошмарах. Видит, как меня пытают. Это страшно… Я так испугалась. Я не хочу, чтобы он видел такое, не хочу, чтобы переживал это снова и снова.       Пэнси взглянула на собеседницу. Было в её взгляде что-то тяжёлое и печальное.       — Нам всем снятся кошмары. Такая уж жизнь нам досталась, Гермиона. У каждого свои тяжёлые воспоминания, свои страхи. С этим сложно справиться. Ты же сама понимаешь это. И хотели бы мы не видеть эти сны, но… Иногда людям требуются годы, чтобы ужасы прошлого перестали терзать по ночам. Иногда десятки лет. Ещё не прошло и года. На это нужно время.       Гермиона кивнула. Конечно, она понимала, что её слова — чистая правда, но как же было тяжело осознавать, что она права. Годы. Десятки лет. Это звучало отвратительно до тошноты.       Девушки шли рядом, и Гермиона собиралась сказать что-то, но неожиданно в неё прилетел снежок. Врезался в плечо, обдав лицо снегом.       Она удивлённо обернулась в сторону стрелка и увидела улыбающуюся Паркинсон.       — Что ты делаешь? Пэнси, я не думаю…       Второй снежок летел ей прямо в лицо, но она успела увернуться. Пэнси смотрела на неё с ехидной улыбочкой.       — Должна же я отомстить за Поттера.       Знакомая волна возбуждения накатывала на Гермиону. Улыбка расплылась по лицу и она наклонилась к сугробу, хватая голыми руками комок снега.       Следующие десять минут девушки перекидывались снежными снарядами. Визжали и носились по сугробам — было в этом что-то удивительно успокаивающее. Наверное, такое чувствуют любители спорта, когда сбрасывают напряжение на тренировках.       Они запыхались, в волосах застряли комочки снега, мантии промокли, руки промёрзли, казалось, до костей. Но они смеялись, как ненормальные, в конце концов упав в сугроб и раскинув руки в стороны.       С неба медленно падали снежинки, а Пэнси и Гермиона просто лежали, глядя в небо.       — Вот в такие моменты я верю в лучшее. — сказала слизеринка, нарушая тишину. — Когда я могу просто смеяться, дурачиться и делать всё, что взбредёт в голову. В такие минуты я, наконец, осознаю, что мы живем. Не выживаем, не боремся за жизнь, а просто живем дальше. Я никогда больше этого не повторю и убью тебя, если ты скажешь это кому-то, но в этом году здесь я впервые чувствую себя счастливой. Вместе со всеми вами. Когда слушаю болтовню Луны о мозгошмыгах, когда Невилл рассказывает о своих растениях, когда я вижу, что Драко искренне улыбается. Когда Гарри обнимает меня так, будто я самое дорогое, что у него есть. Когда ты ворчишь на Уизли. Когда я смотрю на всех нас, смеющихся, я верю, что всё будет хорошо.       Паркинсон встала на ноги первой и протянула руку Гермионе. Когда гриффиндорка оказалась перед ней, Пэнси положила руки ей на плечи, попутно стряхнув снег с волос у лица.       — Мы все немного сломаны, Гермиона. Но всё наладится. Не сегодня или завтра, но однажды. Вот увидишь.       Гермиона улыбнулась, кивнула и, поддавшись порыву, обняла слизеринку. Плевать, если она оттолкнет.       Но Паркинсон не оттолкнула. Она обняла её в ответ, поглаживая по спине. И Гермионе верилось, что Пэнси права. Всё будет хорошо.       — Кхм. Я не помешаю?       Девушки разомкнули объятия и повернулись к Гарри. Улыбка на его губах становилась всё шире.       — Развлекаетесь?       — Девчачьи разговоры и немного снега. — сказала Гермиона.       Гарри подошёл к Пэнси и вынул из её волос пару комков снега, поправляя при этом её прическу. Гермиона, вдруг, почувствовала себя третьей лишней. Наверное, так и было.       Паркинсон слегка тряхнула головой и вздохнула.       — Мерлин, я вся растрёпанная, да? Наверное, выгляжу как чучело.       — Я люблю тебя любой. Даже если ты выглядишь как чучело. Хотя это не так. Ты всегда прекрасна. Так что, даже не думай говорить, что…       Сердце Гермионы на секунду замерло. Она наблюдала, как друг продолжает тараторить о том, как красива Пэнси, пока та, кажется, готова была упасть в обморок.       — Гарри, просто заткнись. Ты уже сказал всё, что нужно. — шепнула Гермиона, хлопнув его по плечу, когда проходила мимо пары. — Я в замок, найду Драко.       Она на мгновение перевела взгляд на Пэнси, которая так и стояла с раскрытым ртом и часто моргала, будто пытаясь понять, что произошло.        А потом на Гарри, который залился румянцем, видимо, осознав, наконец, что сказал.       Гермиона шла к замку, оставив друзей одних, и улыбалась, как идиотка. Она была рада за Пэнси, потому что она, наконец, услышала то, что должна была услышать. И за Гарри, потому что он это сказал, пусть и на автомате, просто не сумев сдержать себя. Он заслуживал ту, кто сможет ответить на его «люблю» таким же «люблю». Без всяких «но». Безоговорочно.

***

      Всё ещё широко улыбаясь, Гермиона вошла в замок и направилась к лестнице, но остановилась, увидев Драко. Он сидел на ступеньках, вертя в руках яблоко.       — Привет.       Он поднял глаза и улыбнулся.       — Привет.       — Почему ты сидишь тут?       — Жду тебя. Я видел вас с Пэнси на улице. — сказал Драко и подошел ближе, спустившись по ступенькам.       Гермиона вдруг поняла, что соскучилась. Глупо. Она не видела его всего несколько часов, но, учитывая, что они сегодня даже не говорили, казалось, что прошли дни. Она сделал шаг к нему и замерла. Он тоже шагнул ближе, и этого было достаточно. Гермиона преодолела расстояние почти бегом и обвила руками его шею, прижимаясь к парню всем телом. Драко обнял её в ответ. Теплые ладони легли на спину.       Как же невозможно приятно было тонуть в еë объятиях. Будто дома — тепло и уютно. Как он вообще раньше жил без этого и как мог лишить себя этого на целый день? Он уткнулся носом в её кудри и вдохнул такой родной аромат пионов.       — Прости меня. — прошептал он.       — Тебе не за что извиняться, Драко.       — Я разозлился и накричал на тебя.       — Я этого ожидала.       Он отпрянул от девушки, чтобы посмотреть ей в глаза, но так и оставил её в кольце своих рук.       — Знала, но всё равно сделала.       Гермиона кивнула.       — А что сделал бы ты? — она пристально смотрела в его глаза. — Если бы ты был на моём месте?       Ответить она не дала. Но ему и не нужно было — всё и так было очевидно.       — Ты сделал бы то же самое, Драко. Потому что любишь меня. И тебе было бы наплевать, понравится мне это или нет. Скажи, что я не права?       Он покачал головой.       Права.       — Ты права. Да, я сделал бы то же самое. — честный ответ, он не собирался врать. — Прости.       — Перестань извиняться. Идём в башню?       Малфой кивнул и, взяв её за руку, повел вверх по лестнице.       — Ты не сказала, что была там не одна.       — А ты не слишком-то спрашивал. — ответила девушка с обвинительной ноткой в голосе. — Гарри сказал тебе?       — Рон.       Гермиона улыбнулась, искоса взглянув на идущего рядом Драко. После того, что она слышала в кабинете директора, её не слишком удивило, что на этот раз вправлять мозги Драко явился именно Рон.       — Он хорошо о тебе отзывался. Кажется даже Кингсли был очень удивлен. Это было неожиданно.       Драко хмыкнул.       — Он сказал, что я ему нравлюсь. Заявился ко мне утром и мы просто говорили. Спокойно. Ну, не считая того момента, когда он обещал размазать моё прекрасное лицо по стене, если я снова обижу тебя. В остальном, всё было… Нормально и так просто. Мне даже не хотелось его послать. — уголок его рта пополз вверх. — Он попросил домовиков принести мне еды, потому что я проспал завтрак.       Грейнджер хихикнула.       — Может, он влюбился в тебя? Знаешь, перед твоим очарованием сложно устоять.       Драко серьёзно посмотрел на неё, нахмурив брови. Она с улыбкой закатила глаза.       — Очень смешно, Гермиона. Но знаешь, что не смешно? — он остановился и посмотрел ей в глаза, осуждающе. — Посылать к чёрту Министра Магии.       — Рон — трепло. Ещё похуже Гарри.       — Гермиона!       — Драко, послушай…       — Нет! Ты хоть понимаешь, что это может отразиться на твоём будущем? Нельзя посылать Министра, когда тебе вздумается. Тем более, из-за меня.       — Мы уже проходили это, Драко. В самом начале. Мне наплевать, я справлюсь с последствиями всех своих слов и действий.       — Гермиона, Мерлин, я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.       К его удивлению, Грейнджер улыбнулась. Она вздохнула и чуть сильнее сжала руку Драко.       — Давай проясним. Дело даже не в тебе, понимаешь? А во мне. Я такой человек. Ты прекрасно знал, кто я, когда позволил мне в тебя влюбиться. — он удивлённо поднял брови. — Именно. Ты сам это сделал. Ты мог бы стоять в стороне, как все годы до этого. Игнорировать меня или даже обижать. Не подпускать к себе. Ты знал, что если я влюблюсь, то ты автоматически станешь тем, кого я всегда буду защищать. Ты видел, что я делала это всегда. Ради тех, кто мне дорог, я была готова на многое. И ты позволил мне добавить тебя в этот список.       Его взгляд был немного растерянным и он метался по её лицу от ярких карих глаз к дорожкам слез, которые неконтролируемо текли по щекам. От переизбытка чувств и эмоций.       — Поэтому, Драко, если мне нужно будет послать к чёрту Министра Магии и доказывать ему до потери пульса, что ты не плохой человек — я сделаю это. Если нужно будет встретиться лицом к лицу с твоим отцом, василиском или дьяволом, чтобы защитить тебя — я сделаю это. И если нужно будет вывернуть наизнанку этот чёртов мир, чтобы ты был счастлив — я сделаю это. И плевать на последствия! Так будет всегда! И я не стану просить прощения за это! Тебе придётся принять это и смириться.       Он сделал шаг к ней и улыбнулся, вытирая слёзы с её щёк.       — Салазар, Гермиона, как можно быть такой умной и такой беспросветно глупой одновременно?       Она несколько раз моргнула, удивлённо глядя на парня.       — Ты только что назвал меня глупой?       — Именно. — он нежно поцеловал её в нос, держа её лицо в своих руках. — Ты правда не понимаешь? Плевать мне на Аврорат, моего отца и весь грёбанный мир. У меня есть для счастья всё! У меня есть ты. Мерлин! Ты хоть осознаешь, что я даже не думал, что ты когда-то посмотришь на меня? Всегда, с того момента, как я осознал, что не видел никого прекраснее тебя, всё, о чем я думал, так это о том, что мне никогда не быть рядом с тобой. Не из-за крови, ненависти или чего-то там ещё, а просто потому, что я никогда не смогу быть достойным тебя. Я был уверен, что такие как ты не влюбляются в таких как я. И я смирился с этим. И вот она, ты — рядом со мной. Салазар, я найду работу, другую. Я что-нибудь придумаю, как и всегда. Но какая разница, что это будет за работа, если я буду возвращаться к тебе?! Мне ни черта не нужно больше в этой жизни, если ты будешь рядом! Понимаешь?       Она всхлипнула и слезы снова потекли из глаз.       — Ох, Мерлин! — она быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони. — Правильно Гарри говорит — ты умеешь говорить красиво.       Она нежно прикоснулась к его щеке и, поднявшись на носочки, коснулась губ. Он прижал её к себе и углубил поцелуй. Нежный. Медленный и чувственный. Будто они пытались вложить в него всю свою любовь. Гермиона оторвалась от его губ, тяжело дыша, и уткнулась лбом в его щеку, продолжая перебирать мягкие волосы на затылке Драко.       — Я буду рядом. Всегда. Я никуда не денусь, Драко.       — Обещаешь?       — Обещаю!       Он поцеловал её в висок и прижал к себе. Будто боялся, что если отпустит, то она исчезнет. Но она совершенно не собиралась исчезать. Гермиона прижалась к его груди, вдыхая такой родной запах и улыбаясь, как ненормальная. Потому что с ним было именно так. Счастливо. Тепло. Уютно. Всегда.

***

      Драко и Гермиона вошли в гостиную и тут же услышали стук в окно. Громкий и настойчивый.        Малфой открыл створку и впустил красивого филина, который, негромко ухнув, сел на подоконник. Драко протянул руку, чтобы забрать конверт, но филин отодвинулся от него и протянул лапку с письмом Гермионе.        Она удивлённо смотрела на птицу, не решаясь взять почту.        — Это ведь ваша сова?        — Да, но, очевидно, письмо не для меня. — Драко был удивлен не меньше Гермионы.        Гермиона взяла конверт и почесала птицу в благодарность. Девушка, нахмурившись, погладила мягкую гладкую бумагу, на которой, аккуратным витиеватым почерком, совершенно точно принадлежавшим Нарциссе Малфой, было выведено два слова:        Гермионе Грейнджер.