Проснись

— Чимин? На красивом лице появилась скромная улыбка. — С прошедшим днём рождения тебя, хён. Юнги не мог поверить своим глазам, пребывая в полнейшем ступоре и ошарашенно смотря на парня. Из-за чего не сразу почувствовал, с какой силой рука сжала холодный стакан с кофейным напитком. Увидел только, когда жидкость пролилась на пол. — Чёрт. Отшатнувшись от того места, где стоял, чтобы не замарать одежду или обувь, Мин переводил растерянный взгляд с лужи на свою мокрую ладонь. — Давай сюда. Пак забрал бумажный стакан и выбросил в мусорку. Виноватый взгляд карих глаз не вызывал чувства жалости. Захотелось немедленно отвернуться, что Юнги и сделал. Не разбирая дороги, кинулся в сторону выхода из здания аэропорта. Но не успел он пройти и десяти шагов, как его схватили за рукав и развернули к себе лицом. — Постой! Не убегай, пожалуйста. Я хочу поговорить. — Чимин удерживал на месте, вцепившись мёртвой хваткой. — Прости меня за то, что так внезапно уехал и не попрощался. Слова отрезвили, задержанное до этого момента дыхание возобновилось, пропуская кислород в лёгкие. Юнги выдернул свою руку, со злостью глядя на стоящего перед ним человека и не зная, что предпринять. Чон подставил его. «Тоже мне друг называется», — промелькнула досадная мысль. — Ты совсем «немного» опоздал со своими извинениями. Можешь их засунуть себе знаешь, куда? Окатив холодным взглядом, он вновь повернулся и предпринял ещё одну попытку уйти. — Я по-прежнему люблю тебя. Эта фраза прилетела в спину и пронзила насквозь, словно тысячи маленьких и безумно острых ножей. Странно, что не видно крови. Прямо сейчас он должен весь ею истекать. Ладонь непроизвольно легла на грудь, ощущая болезненный стук еле живого сердца. Замерев на месте и не в силах сделать хотя бы шаг, Юнги опустил голову и зажмурил глаза. Может быть, если очень постараться, всё это окажется просто кошмаром, от которого сейчас проснётся в собственной постели? Секунда, вторая…десятая. Перед глазами снова возникло лицо Чимина. Парень определённо что-то говорил, но шум в ушах не позволил ни единого слова разобрать. Вдруг он замолчал по неизвестной причине, а на собственных губах появилось ощущение солёного и какого-то металлического привкуса. — У тебя кровь из носа пошла. Присядь. Бережно ведя под руку, младший усадил на ближайшую скамейку, не переставая взволнованно смотреть, а потом кому-то позвонил. В голове уже был не просто шум, а не прекращающийся звон. Затем его подняли на ноги, вывели на улицу и усадили в такси. Мин вообще не понял, каким образом добрались до места жительства, а также не мог взять в толк, откуда танцор знал домашний адрес. Видимо, и здесь Чон подсуетился. Следующее, что осознал перегруженный эмоциями и изрядно уставший мозг, они оказались в квартире старшего, а затем его окружила спасительная темнота. Проснувшись через какое-то время, хозяин дома с трудом поднялся с кровати и прошёл в ванную. Умыв лицо и посмотрев на своё отражение, Юнги вспомнил ужасный сон, который только что ему приснился и до сих пор стоял перед глазами. Неужели, он так сильно скучал по Чимину, что воспалённое сознание решило поиздеваться над ним, создав в голове прекрасный образ танцора, что отныне будет преследовать его по ночам? Это попытка окончательно свести с ума? Шум отвлёк от тяжёлых мыслей и дальнейших размышлений. Придерживаясь рукой за стену, словно в теле больше не осталось сил, Мин заглянул в небольшое помещение и распахнул рот от удивления. На маленькой кухне суетился Пак Чимин собственной персоной. Живой, а не вымышленный. Из плоти и крови. Натуральный тёмный цвет волос так безумно подходил к мягким чертам лица и полным губам. Известный на весь мир танцор, а также актёр театра стоял в белой рубашке с закатанными по локоть рукавами и светлых джинсах. Он непринуждённо нарезал овощи, чтобы сделать салат. Боковым зрением уловив движение, незваный гость обернулся. Едва заметная улыбка тут же исчезла, сменившись виноватым выражением, что мгновенно испортило столь безупречный внешний вид. Плечи опустились под хмурым взглядом лисьих глаз, а руки слегка дёрнулись. Это произошло непроизвольно, больше от неожиданности. Парень медленно выдохнул и приготовился отстаивать своё право быть здесь вплоть до самого конца, пока не одержит победу. Его воинственный настрой не остался незамеченным. Сердце в груди защемило от боли, глядя на него. — Я что умер и попал в рай? Мне готовит завтрак знаменитый Пак Чимин. Вот это честь. Не спеша отложив нож в сторону и поднимая ладони вверх, Чимин тихо произнёс: — Прости, я… — Собирай вещи и сейчас же проваливай отсюда. — Юнги развернулся, чтобы вновь скрыться в спальне, но перед этим ещё раз глянул сурово и добавил. — Передай Хосоку, что наша дружба окончена. — Хоби-хён тут не при чём. — Мин скептически выгнул бровь. — Почти. Я лишь попросил, чтобы он позвонил тебе и уговорил встретить меня, то есть его, в аэропорту. Не сердись. Это была моя идея. А значит и вина полностью лежит на мне. Пересилив желание сбежать, Юнги подошёл к парню и, внимательно глядя в глаза, сказал: — Видимо, ты успел где-то очень хорошо приложиться головой. Иначе откуда столько наглости, чтобы сделать нечто подобное? Чимин замер, не смея отвести взгляд. Он явственно ощущал тепло, исходившее от некогда близкого человека, которого бросил и улетел за океан. Чувство вины схватило за горло, с каждой минутой сжимая всё сильнее и сильнее. На глазах выступили слёзы. Так и не получив никакой реакции, Мин сделал шаг назад. — Убирайся. Этот короткий приказ заставил действовать незамедлительно. Одним широким шагом, Пак встал вплотную и, обвив за шею, как делал это ранее, поцеловал. Он так отчаянно прижался всем телом, не позволяя опомниться и крепко удерживая в своих руках, что Юнги абсолютно ничего не смог сделать в этой ситуации. Прийти в себя удалось только, когда его ладони сжали хрупкие плечи танцора и, превозмогая сумасшедшее желание обнять в ответ, с силой оттолкнули. Чимин налетел поясницей на столешницу и тут же застонал от боли. Вытерев внешней стороной руки губы, старший повторил едва слышно, но довольно чётко: — Убирайся. Пошёл вон. Всё тело лихорадило от переизбытка нахлынувших эмоций. От такой серьёзной перегрузки сознание грозило вновь отключиться. Выпрямившись, Пак не двигался с места, а затем уверенно произнёс: — Никуда я не уйду отсюда, пока мы не поговорим. — Я не желаю слушать. Мне это больше не интересно. Понимаешь? Твои жалкие попытки что-либо объяснить уже ничего не изменят. Пять лет назад я нуждался в ответах от человека, который заменил собой солнце, но вместо этого предпочёл сорваться в ночь, не оставив даже фотографии. — Негативные эмоции били через край. — В чём был смысл? По щекам Чимина, да и его тоже, текли горькие слёзы. Желание ударить боролось с нестерпимой жаждой обнять. Руки тряслись, а голову разрывало на части от невозможности решиться хоть на что-нибудь. — Позволь мне всё объяснить. Умоляю. — Парень сделал несмелый шаг ближе. — Я так сильно тебя ненавижу, Чимин. Задыхаясь от переполняющей боли, Мин покачал головой, призывая его остановиться и больше не подходить. Но Пак настойчиво игнорировал все предупреждающие сигналы, заново приближаясь, а потом сгрёб в свои объятия, сцепляя руки в замок на чужой спине, чтобы тот не смог ещё раз оттолкнуть или сбежать. Сквозь бешено колотящееся сердце, тяжело поднимающуюся грудь и накрывающую панику Юнги каким-то образом удалось расслышать тихий шёпот, доносившийся между всхлипами. — Я так хочу, чтобы ты проснулся. Мне очень плохо без тебя. Вернись. Молю. Объятия стали ещё крепче. Чимин уткнулся в его шею, сотрясаясь от рыданий.