Проснись

— Ложь. И для того, чтобы доказать тебе это… В следующее мгновение, не договорив свою фразу, младший прижался к его губам, смело целуя и обхватывая обеими руками за шею. Юнги не стал этому сопротивляться, отвечая на поцелуй и придерживая за талию широкими ладонями. Затем переместил их на поясницу, касаясь обнажённой кожи, доступ к которой обеспечила свободная рубашка, так удачно задравшаяся в момент объятия. Когда Чимин с довольной улыбкой отстранился, старший спросил: — Всё? Ты удовлетворил свои потребности? Пак, не ожидая такого вопроса, непонимающе смотрел в прищуренные глаза, а затем произнёс с какой-то внезапно вспыхнувшей в нём грустью: — Я же чувствую, что небезразличен тебе, хоть ты и утверждаешь обратное. — Чимин, прошло уже пять лет. Чего ты ожидал от меня? Букета цветов, брошенного к твоим ногам, и распростёртых объятий? — Нет, я… — Тогда, что? — Потребовал ответа Мин. Он по-прежнему не убирал своих рук, слегка поглаживая и согревая нежными прикосновениями. Это сильно мешало тому, чтобы мыслить связно. — Мне сложно сосредоточиться на чём-либо, когда ты так обнимаешь меня. — Пак решил честно признаться. — Я могу убрать руки, если хочешь, раз тебе настолько неприятно. Старший очень медленно начал вытаскивать ладони из-под чужой одежды, но встретил сопротивление. Чимин испуганно распахнул глаза шире и быстро вернул их на место, а потом тихо сказал: — Нет, пожалуйста, не хочу вновь лишиться твоего тепла. Юнги внимательно смотрел в глубины карих очей, пытаясь разглядеть в них правду, и при этом не утонуть. — Знаешь, что я думаю? — Спросил он задумчиво. — Не я нуждаюсь в тебе, а ты хочешь меня. — Даже спорить не буду. Тень улыбки скользнула по лицу Юнги, но он быстро её убрал. Танцор видел ту внутреннюю борьбу, которую старший вёл сам с собой. Поэтому он набрался смелости и потянулся за ещё одним поцелуем, но в следующее мгновение очутился в каком-то небольшом помещении без окон, куда Мин практически его впихнул. Оказалось, что всё это время они стояли прямо напротив студии, где старший работал. — Не скучай. Скоро вернусь. — Юнги закрыл за собой двери. Зажмурив глаза и прислонившись лбом к деревянной поверхности, он поймал себя на неутешительной мысли. Если Чимин ещё раз так поцелует, точно не выдержит и сдастся на милость чувствам, игнорируя здравый смысл и все возможные последствия, которые непременно будут, стоит только дать слабину. Вновь пережить расставание, однозначно не сможет. Да и кто сказал, что в первый раз у него получилось это сделать? Глубоко вдохнув, Юнги отправился к директору, чтобы обсудить вопрос нового проекта, в котором ему предстояло участвовать, выступив в качестве композитора. Постучав в двери и получив разрешение, Мин с порога ещё раз извинился за опоздание и опустился на стул, стоявший перед рабочим столом начальника. — Юнги, всё в порядке? — Да. Забыл поставить будильник, поэтому проспал. Этого больше не повторится. — Будильник говоришь? А я подумал, что всё дело в том, кто пришёл сюда вместе с тобой. — Хозяин кабинета ухмыльнулся. — Вы хорошо знакомы? Мин не ожидал, что информация так быстро разлетится по всей компании и дойдёт до его непосредственного работодателя. С другой стороны, ничего удивительного. К ним на «огонёк» заглянул не просто танцор или какая-нибудь местная знаменитость, которые бывали здесь каждый день, а звезда мирового масштаба. — Учились вместе. — Уклончиво ответил парень. Директор держал в руках карандаш и, покручивая его между пальцев, внимательно смотрел на подчинённого. — Знаешь, Юнги, присутствие в нашем проекте настолько известной личности, каким является Пак Чимин, сильно увеличит интерес зрителей и позволит вывести компанию на новый уровень. — Не понимаю, куда вы клоните? — Всё очень просто. Посодействуй тому, чтобы он согласился исполнить главную роль. — Но ведь это место уже занято. Юнги чувствовал себя загнанным в ловушку. — Не беспокойся. Мы уладим данный вопрос, если господин Пак примет наше, то есть твоё, предложение. Не советую терять время зря, так как он совсем скоро уезжает за границу, когда вернётся в следующий раз, неизвестно. Сделай так, чтобы поездка отменилась. Он покидал кабинет с противоречивыми чувствами. Чимин обещал, что останется здесь, рядом с ним. Снова ложь. Есть ли что-нибудь настоящее в этом человеке? Юнги вернулся в свою студию, где танцор смиренно его ожидал, рассматривая личные вещи и какие-то заметки, лежащие на столе. — Я закончил. Могу отвезти тебя, куда скажешь. Чимин заметил неожиданную перемену в голосе и даже поведении. Стена отчуждения, тщательно выстроенная Мином, в которой ему почти удалось сделать брешь, вновь превратилась в целую и невредимую. Молча кивнув, Пак вышел вслед за ним из помещения. Они спустились на парковку и сели в машину. — Вбей в навигатор адрес, а я пока отвечу на сообщение. Сделав, как ему велели, Чимин дождался, когда автомобиль тронется в путь. Через некоторое время, снова прошедшее в тишине, пассажир решился спросить: — Всё в порядке? — Какие у тебя планы на будущее? Ты сказал, что не собираешься уезжать. Тогда, чем будешь заниматься? — Вместо ответа спросил Юнги. Подчёркнутая безразличность его тона не укрылась от танцора, поэтому ответ был максимально спокойным, чтобы не спровоцировать. — Пока не знаю. — Затем он перевёл взгляд на водителя и, улыбаясь, спросил. — Есть какие-то предложения? Поняв, куда они приехали, Мин нахмурился. Перед ними предстало здание танцевальной студии Хосока. — Я подожду в машине. — Давай мы вместе зайдём, чтобы ты поговорил со своим другом? Пожалуйста. Мне не хочется становиться причиной конфликта между вами. Искреннее беспокойство, что читалось в глазах напротив, заставило подчиниться. Зайдя внутрь, они почти сразу увидели владельца данного заведения. Чон выключил музыку и попросил учеников продолжить занятие самостоятельно, обещая в скором времени к ним вернуться. Подойдя к гостям, он произнёс, глядя на старшего друга: — Ты всё-таки сделал это. — Хоби выглядел глубоко разочарованным в нём, а затем печально добавил. — Я же просил не ломать его. Почему не послушал меня, Юнги?