Проснись

Подойдя к гостям, Хосок виновато посмотрел сначала на Юнги и произнёс: — Я не хотел таким образом тебя подставлять. Прости меня, пожалуйста. — Затем перевёл взгляд на Пака. — Рад видеть, что ты остался жив. Расскажешь, как смог заставить его прийти? Мин смотрел на друга со смесью злости и разочарования. — Он умеет быть убедительным. — Вместо Чимина ответил старший из присутствующих. — Я подожду в машине. Непреодолимой стеной перед ним снова вырос танцор. — Не уходи. Ты же не собираешься рушить многолетнюю дружбу только по тому, что хён выполнил мою просьбу? Если хочешь злиться, злись на меня. — С тобой мы дома поговорим. Эта фраза так легко и правильно слетела с языка, что Юнги застыл на мгновение. Похоже, что младшему она тоже пришлась по вкусу, на его лице чуть не расплылась довольная улыбка, которую он постарался немедленно убрать. — Хорошо. — Тихо прошептали полные губы. — Пока вы будете разговаривать, я посижу в машине. Чимин потянулся к руке, что сжимала связку ключей, забрал их и направился в сторону выхода. — Прости, но уже невыносимо смотреть на то, как ты умираешь каждый день, из-за разлуки с ним. — После того, как они остались вдвоём, сказал Хосок. Мин хмуро на него глянул. — Мне правда жаль, что пришлось пойти на такую хитрость и буквально заставить вас встретиться. За это прошу прощения и пойму, если ты не станешь впредь со мной разговаривать. Но я не буду извиняться за то, что снова вижу блеск в твоих глазах. Не смей этого отрицать. И ты больше не выглядишь, как живой труп. Что тоже не может не радовать. — Интересное сравнение. — Он покачал головой. — Юнги, ты знаешь, что я прав. Дай ему шанс, вам это нужно. Причём обоим. Не только тебе было плохо, если хочешь знать. — Сказал Чон. Последняя фраза ударила под дых. Сосредоточившись на себе и своих чувствах, он вообще не задумывался о том, как всё это время жил Чимин. Он снискал любовь миллионов людей по всему миру, построил весьма успешную карьеру, благодаря чему много путешествовал. Но, правда ли, что он тоже страдал? Перебирая в голове все просмотренные им видео с различных выступлений и мероприятий, Юнги осознал, что действительно много раз замечал во взгляде танцора печаль, даже в те моменты, когда он ярко улыбался. Или ему просто хотелось в это верить, чтобы утешаться мыслью о том, что Паку тоже было несладко. — Мы разберёмся сами, без помощников. Уже второй раз за прошедшие несколько минут он использовал в разговоре «мы». Видимо, где-то на подсознательном уровне они с Чимином до сих пор воспринимались его мозгом, как единое целое. Словно их в принципе никогда не существовало по отдельности. Несмотря на то, что длительное время не виделись. Бред. Или всё-таки нет? Если прислушаться к внутренним ощущениям, нетрудно догадаться, что сердце практически сразу же капитулировало, едва увидев объект своего обожания, и выбросило белый флаг. Разум тоже отказывался рассматривать другие варианты, представляя их только вместе. — Юнги, могу я рассчитывать на твоё прощение? Хотя бы в отдалённой перспективе. Несмотря на твёрдость в голосе и веру в то, что сказал ранее, взгляд Хоби выражал сейчас лишь страх от возможной потери друга. — Для начала я хотел бы выпить кофе. С самого утра мечтаю об этом. Облегчённо выдохнув, Чон повёл его в сторону комнаты для персонала. Пока кофеварка выполняла свою работу, Мин решил спросить: — Ты надолго вернулся в Сеул? И сколько ещё в твоей квартире будет жить сестра? Хосок скромно улыбнулся. — Пусть живёт столько, сколько сочтёт нужным. — Затем посмотрел в глаза. — Мой контракт закончился, пока остаюсь здесь. Поэтому и решил снова заняться управлением студией. Чон Хосок много разъезжал в последние годы. Присматривать за жилплощадью, которую приобрёл не так давно, взялась его старшая сестра вместе с мужем. Он предложил им однажды, и через какое-то время семейная пара окончательно перебралась туда с вещами. Хоби не был против, тем более, что сам являлся инициатором. Юнги не нравилось такое положение дел. По сути, друг был всего лишь гостем у себя же дома, но он не вмешивался, чтобы не становиться участником разборок между родственниками. — И давно вы с Чимином поддерживаете связь? Вопрос повис в воздухе. — Не подумай сейчас, что я дорожу отношениями с ним больше, чем с тобой. — Последовал несмелый ответ. — Но мы не прекращали общаться с тех пор, как он уехал. Мин подозревал нечто подобное, но всё равно в душу закралась обида. С трудом подавив в себе это чувство, он прижал ладони к горячей кружке и задумался. Шок после неожиданной встречи прошёл, теперь можно спокойно обсудить всё, что случилось. Он поднял глаза на друга. — Чимин рассказал мне о причине своего внезапного отъезда. — Чон поджал губы, значит уже был в курсе. — Признайся он во всём сразу, я бы ни за что не позволил ему уехать. — Юнги замолчал, пытаясь абстрагироваться от вновь поднявшейся боли в груди. — Но меня даже не это расстраивает. Я до сих пор не могу понять, зачем он приехал? Почему именно сейчас? Почему раньше не вернулся… — Юнги чуть не сказал «ко мне», но вовремя смог себя одёрнуть и отвёл взгляд. Хосок печально взирал на него какое-то время, а потом шумно выдохнул и сказал: — Лучше задать этот вопрос Чимину. — Пожалуй, ты прав. Спасибо, что угостил. Поднимаясь со своего места, старший отставил так и не тронутую чашку кофе и отправился на выход. — Не сломай его, Юнги. Пожалуйста. Брюнет замер на мгновение, но не стал оборачиваться. Просьба осталась без ответа. Выйдя на улицу, он посмотрел в сторону своего автомобиля, на переднем сидении которого сидел танцор и в данный момент говорил с кем-то по телефону. Вспомнилась «просьба» директора: уговорить Чимина принять участие в их новом проекте. Чтобы сделать это, для начала придётся каким-то образом не позволить ему снова уехать. И даже при таком раскладе нет гарантий, что он согласится. А ещё Мин пытался ответить на главный вопрос. Зачем нужно было лгать о том, что не собирается исчезать из его жизни, если на деле это не так? Увидев его, Пак вышел из машины и приблизился. — Как поговорили? — Скажи, Чимин, ты действительно планируешь остаться? Или мне стоит ожидать, что однажды ты снова уедешь, даже не посчитав нужным сообщить об этом? После таких вопросов танцор выглядел растерянным и слегка испуганным. Где-то на периферии Мин уловил движение и, бросив короткий взгляд, увидел какого-то парня с фотоаппаратом. По всей видимости, папарацци. Тот уже нацелил на них объектив, готовясь сделать несколько снимков. — Обещаю, что буду только с тобой. Скажи, как я могу доказать, что не лгу? Что мне нужно сделать, чтобы вернуть твоё доверие, Юнги? Он понимал, что просьба однозначно закончится грандиозным скандалом. С другой стороны, это должно помочь ему в осуществлении плана, который состоял в том, чтобы удержать младшего рядом, несмотря ни на что, именно поэтому Юнги решился. Он на полном серьёзе боялся не пережить нового расставания. Но убедил себя, что делает это на благо компании, а не ради достижения собственных целей. — Поцелуй меня. — Сказал он первое, что пришло на ум. Танцор немало удивился, шире распахнув глаза. — Если обманешь, назад дороги уже не будет. — Предупредил старший. — Я не сбегу. Клянусь тебе. Чимин подошёл вплотную, обдавая кожу на лице своим тёплым дыханием, и прижался губами в осторожном поцелуе, словно не до конца верил, что плата может быть такой скромной и окажется ему «по карману». Пак стоял спиной к фотографу и не знал, что в этот момент их засняли. Отстранившись, он вновь посмотрел в глаза и тихо прошептал: — Проснись, Юнги. Ты должен.