Проснись

После того, как за Чимином закрылись двери палаты, Хосок тут же накинулся на старшего друга: — Что ты творишь? С трудом сделав глоток, Мин свёл брови, глядя на Чона. Собравшись с мыслями, он произнёс на грани слышимости: — Ты…тоже… — Затем, посмотрев вверх, чтобы не разрыдаться, добавил. — Уйди. Понимая, что сейчас бесполезно спорить, Хоби поджал губы и удалился. Оставшись в одиночестве, Юнги закрыл глаза, давая волю слезам. Сердце едва билось в груди, обливаясь кровью. Это конец. Он всё испортил, обидев самого доброго и бесконечно любимого человека. Смерть была бы гораздо предпочтительнее в такой ситуации, нежели влачение жалкого существования. Вчерашний осмотр выявил столько последствий месячной комы, в которой он находился, что становилось страшно. Радовало хотя бы, что речь и память остались при нём. Точнее, быстро восстанавливались. С перерывами, но он мог говорить. Амнезия тоже была кратковременной. Утром он смог ответить на все вопросы. Юнги знал, кем является, где живёт. Семья и друзья тоже не стёрлись из воспоминаний. Единственное, что постоянно ускользало, момент аварии. После того, как их выкинуло с дороги, и до пробуждения в больнице, абсолютная темнота. Когда врач сообщил, что Джин погиб, не хотелось в это верить. Во сне он слышал голос хёна, который что-то говорил, кажется, обещал встречу. Правда, так и не удалось понять, что Ким имел ввиду, но явно не смерть. После того, как разрешили прогулки, Юнги попросил Намджуна отвезти на могилу, чтобы своими глазами увидеть. Прикоснувшись к холодному камню, он не смог сдержать слёз. Немыслимо. Ужасающая реальность, в которой оказался, была хуже любого кошмара. Но нельзя сдаваться, надо обязательно выздороветь. Потекла бесконечная череда проверок, анализов, физиотерапии и так далее. Родители и старший брат приехали через пару дней после того, как он пришёл в себя. Мама долго плакала и почему-то извинялась. Отец тоже не сдержал скупой слезы, хоть и тщательно пытался это скрыть. Чонки первым делом спросил про Чимина. Услышав, что они расстались, хотел узнать о причинах, но ответа не последовало. Не став лезть с расспросами, видя, что брату и так плохо, он отстал. Частичная потеря слуха сохранялась после пробуждения, зато полностью вернулось зрение. Вернее, оно осталось на прежнем уровне, но вместо линз доктор порекомендовал использовать очки из-за повышенной чувствительности роговицы. Привыкнуть снова их носить, если учитывать, сколько прошло времени со студенческих времён, удалось далеко не сразу. Постоянное забывание где-нибудь жутко злило. Но едва ли только в этом заключалась причина внезапных вспышек агрессии, которые иногда случались. Учиться заново ходить стало главным испытанием. Чтобы сделать хотя бы шаг, приходилось прикладывать неимоверные усилия. Особенно в самом начале. Тренер рекомендовал именно сюда выплёскивать всё, что накопилось, при этом не перестал хвалить и подбадривать, не позволяя сдаваться. Это сильно помогало и мотивировало двигаться дальше. Тело очень быстро уставало и болело. Но давать себе поблажки Мин не собирался, поэтому, сцепив зубы, каждый день тренировался, чтобы вернуться к прежней жизни. Из визитёров были только родня и Намджун. Последний не лез в душу, не пытался воззвать к голосу разума и прочее, лишь интересовался здоровьем. До того, как приехали родители, друг съездил в коттедж и привёз кое-какие вещи, а также блокнот с последними записями. Пальцы иногда дрожали, но, чем больше проходило времени, тем увереннее держал ручку. Перечитывая старые заметки, он словно окунался в другой мир. Туда, где они с Чимином по-прежнему счастливы. Всё, что Юнги написал в период пятилетнего расставания и после их примирения и воссоединения, было только об одном человеке. Уносясь мыслями в день аварии, он не переставал себя винить. Предположение о том, что ему могли изменить, отключило и без того нетрезвый мозг. Душу затопили ревность и боль. Рассуждать здраво не получилось, и вот к чему это привело. Они поссорились, а друг погиб. Закусив до крови губу, брюнет отвернулся от окна, в котором разглядывал пустынную улицу, хорошо просматриваемую из его палаты, и лёг на постель. Перемещаться с тростью было крайне неудобно, но лучше, чем на костылях. Такой значимый прогресс, достигнутый за рекордно короткие сроки, если верить лечащему врачу, бесспорно, радовал и внушал надежду на полное восстановление. Работоспособность левого уха обеспечивалась благодаря слуховому аппарату, но не в полную силу. Черепно-мозговая травма, полученная при аварии, дала серьёзные осложнения, которые могут сохраняться ещё очень длительное время. Проблемы с моторикой практически исчезли, и Юнги вернулся к написанию музыки. Старший брат привёз из коттеджа, где временно проживал, но уже без родителей, так как те вернулись домой пару недель назад, синтезатор. Вечерами, когда становилось особенно тоскливо, он садился за инструмент, что-нибудь наигрывая. Сегодня был именно такой день. Только положив руки на клавиши, брюнет услышал стук в двери. — Войдите. На пороге показался Хосок. Неуклюже поднявшись, Мин подошёл к другу и обнял. — Прости. Они не разговаривали с тех пор, как Юнги прогнал Чимина, да и его, собственно, тоже. Чуть отстранившись, Чон спросил: — Как твои дела? — Завтра отпускают домой. Они присели в стоявшие у небольшого столика кресла. Несмотря на то, что почти два месяца не виделись, разговор не клеился. — Как он? — Тихо спросил Юнги, не глядя на своего гостя. Уточнять, о ком именно шла речь, не требовалось. — Через пару дней премьера спектакля, где Чимин будет исполнять главную роль. Собственно, за этим я и пришёл. — Хоби достал из сумки билет на предстоящее мероприятие. Танцор прислал его, когда в театре возобновились репетиции, чтобы друг мог приехать. Намджуну тоже полагался, но тот сразу же извинился и сказал, что из-за работы не сможет. Чон долго думал над тем, стоит ли отдавать свой пригласительный или нет. В конечном счёте, решил поступить так, как считал правильным. Ещё пять лет смотреть на друзей, что вновь расстались по глупости, он не намеревался. — Я не… — Слушай внимательно, Мин Юнги. Ты возьмёшь этот чёртов билет, сядешь на ближайший самолёт и не посмеешь вернуться домой, пока не добьёшься прощения. Кое-как встав на ноги, Юнги отвернулся от друга. Злость и смятение разъедали душу. — Я ударил его. Понимаешь? Я не имел никакого права, это недопустимо. О чём только думал? — Он давно простил. — Чон подошёл к нему, чтобы посмотреть в лицо. — Чимин ни в чём тебя не винит. — А должен. — Не глупи. Хватит заниматься самокопанием. Верни его, как он вернул тебя. — Нет, Хоби. Чимин заслуживает быть с тем, кто никогда не поднимет на него руку. — Может быть, это заставит тебя изменить решение. — В дверях стоял Намджун. Он достал мобильный телефон и включил аудиозапись. Как только услышал голос, Юнги чуть не потерял сознание.

***

— Служба спасения, я слушаю вас. — Помогите. — Джин закашлял, а потом взглянул на своего пассажира. Мин не подавал признаков жизни. Из левого уха текла кровь. — Мы попали в аварию. — Где вы находитесь? — Уверенный и профессиональный голос, принявший его звонок сотрудницы, немного привёл в чувства. — Вы слышите? — Да, простите. Я не знаю. В голове туман. — Ким пытался держать себя в руках, но паника с каждой секундой поднималась всё выше, сжимая горло. — Я сейчас попробую отследить ваше местоположение. Не кладите трубку. Телефон упал куда-то на пол, сил держать его не осталось. Сокджин опустил взгляд на живот и всхлипнул. Из огромной раны хлестала кровь. Зажав её ладонью, старался успокоиться, но не получалось. Он чувствовал, как жизнь медленно покидает тело. В этот момент на пассажирском сидении зашевелился Мин. Когда они встретились взглядами, Ким едва заметно улыбнулся, а затем сказал: — Юнги, я попрошу тебя сделать две вещи. — Ты не ранен? Я вроде бы цел. — Оглядев сначала себя, он вновь посмотрел на друга. — Слушай внимательно. — Тут же скомандовал Сокджин. — Во-первых, передай Джуну, я очень сожалею о нашем сорванном свидании. И второе, береги Чимина. — Видя непонимание, он продолжил. — Если не сможешь этого сделать, клянусь, что буду являться тебе в кошмарах и преследовать до тех пор, пока не выполнишь мою последнюю волю. Всё понял? — Джин, что ты такое говоришь? Ответить Ким уже не смог.

***

— Откуда это у тебя? — Дрожащим от слёз голосом, спросил Юнги. — Не могу сказать. Мне удалось добыть запись не совсем законным способом, воспользовавшись связями и деньгами отца. — Джун подошёл ближе. — Я прослушал несколько раз, чтобы попытаться запомнить его голос. А ещё это помогло мне осознать, что в случившемся нет виноватых. Юнги отчаянно пытался вспомнить последние минуты жизни дорогого друга, но никак не получалось. Сознание блокировало травмирующее событие, чтобы сберечь психику. Психотерапевт рассказывал о чём-то таком в одной из еженедельных встреч. — Я заказал тебе билет на завтрашний вечер. — Спокойно произнёс Ким, печально улыбнувшись. — Поезжай к нему и, глядя в глаза, скажи, что был круглым идиотом, когда прогнал из своей жизни того, без кого эта самая жизнь смерти подобна. Захлестнувшие эмоции не позволили что-либо ответить, поэтому единственное, что Мин сделал, согласно кивнул. На следующий день приехал Чонки. Он помог собрать вещи, в том числе синтезатор. Благополучно добравшись до коттеджа, они зашли внутрь. На улице уже середина лета, а всё тело внезапно пробрало холодом, от чего младший из братьев поёжился. — Что с тобой? — Дом кажется таким огромным. Мне вдруг стало некомфортно в нём находиться. Мин-старший как-то странно на него посмотрел, прищурившись. — Что? — Юнги не выдержал. — Чимин однажды сказал нечто похожее. — Пояснил Чонки. — Если так не нравится это место, зачем в нём жить? Отличный вопрос. Кто-нибудь подскажет ответ? — Я думал, что, подарив Чимину дом, смогу его удержать рядом с собой. — Юнги понял, насколько глупой оказалась идея. Нельзя покупать такие вещи, не посоветовавшись. Теперь это стало для него очевидным. — Раз уж тема сама зашла. Я хочу с тобой поговорить. — Начал старший. — Не стал при родителях, да и ты явно не был настроен на диалог. Думаю, сейчас самое подходящее время. — О чём пойдёт речь? — Почему вы расстались? — Вопрос полоснул по сердцу, заставив издать жалкий всхлип, больше похожий на стон. — Можешь не отвечать, если не хочешь. Тогда садись и слушай. Чонки рассказал абсолютно обо всём, что произошло с момента первого визита родителей и до их отъезда в Тэгу. Когда он закончил, младший брат смотрел на него с широко распахнутыми глазами. — Мама с папой в курсе? — Неверяще, спросил Юнги. — Почему же ничего не сказали? — А что бы ты хотел от них услышать? — Не знаю. — Он опустил взгляд на свои руки, нервно теребя пальцы. Затем снова посмотрел на старшего брата. — Они ненавидят меня? — Вовсе нет. Вам ещё предстоит разговор, и я уверен, он будет не из лёгких, но главное другое. Ситуация, в которой ты оказался, пройдя через настоящий кошмар, позволила им взглянуть на открывшуюся правду под другим углом. Лично я считаю, что всё случилось в нужное время. — Чонки похлопал его по плечу. — Выше нос. Ты жив, остальное можно исправить. — Спасибо. Я очень рад, что у меня есть такой замечательный брат, как ты. — Заканчивай подлизываться и тащи свой зад на кухню. Я голоден. — Ты не в состоянии себе что-нибудь приготовить? — Начал возмущаться Юнги, но на ноги всё-таки поднялся. Оставив трость, он медленно, слегка прихрамывая пошёл к холодильнику. — Вообще-то, я приехал в гости. Так что будь гостеприимным хозяином и накорми своего хёна. Они ещё долго препирались, пока готовили, а затем вместе пообедали. Сообщив Чонки о рейсе, который увезёт его сегодня ночью в Нью-Йорк, Юнги пошёл собирать вещи. Зайдя в спальню, тут же замер. Практически ничего не изменилось, если не считать распахнутых настежь дверей гардеробной. Пустые вешалки с укоризной смотрели на него, обвиняя во всех смертных грехах. Быстро покидав только самое необходимое, он спустился вниз. Оставшееся время братья провели в гостиной, обсуждая дальнейшие планы. Такси доставило вовремя, несмотря на небольшую пробку. Регистрация тоже прошла спокойно. Соседнее кресло в первом классе, где он сидел, пустовало. Так что за время полёта можно было собраться с мыслями и подготовиться к предстоявшему разговору. Место в первом ряду, которое предназначалось Хосоку, позволило в полной мере насладиться представлением. Но, если быть честным, Юнги не видел никого, кроме Чимина. Он так сильно по нему скучал, что сердце заходилось от тоски, просто глядя на человека, без которого, как верно подметил Джун, не смог бы дальше жить. Когда танцор увидел его, сразу же перестал улыбаться, а затем и вовсе бросился прочь со сцены. Намеренно оставив трость в гостинице, сейчас Мин жалел о своём решении. Чтобы пробраться за кулисы, потребовалось значительное время. Зрители слишком медленно перемещались к выходу, от чего Юнги уже начинал потихоньку закипать. Только он собрался пойти к служебным помещениям, внезапно столкнулся с каким-то высоким мужчиной. — Простите. — Оставь его в покое. — Требовательно произнёс Ноа. — Разве ты недостаточно причинил ему боли? Хочешь ещё? — Кто вы? — Мин нахмурил брови. — Чимин достоин всего самого лучшего. Того, кто будет им дорожить и никогда не бросит. Однажды Браун стал невольным свидетелем телефонного разговора, во время которого Пак, находясь в одиночестве в гримёрке, сквозь слёзы признался, что скучает и очень хочет своими глазами видеть, как Юнги идёт на поправку, но понимает невозможность исполнения своего желания. А сегодня, когда танцор внезапно изменился в лице, глядя на тёмноволосого парня, сидевшего в зрительном зале, Ноа не составило труда понять, кто, по всей видимости, приехал мириться. Браун не сомневался, что они расстались. Причины были ему, конечно же, неизвестны, но виноватым он однозначно считал стоявшего перед ним человека. — Мы сами разберёмся. Мин уже хотел обойти наглеца, но тот внезапно сник и чуть слышно сказал: — Ты почти его сломал. — Затем поднял взгляд и добавил. — Думаю, не стоит прямо сейчас устраивать разборки. Пусть сегодняшним вечером звезда по имени Пак Чимин ярко сияет. Не отбирай это у него, пожалуйста. Понимая справедливость слов незнакомца, который, судя по внешнему виду и тому, что рассказывал младший, являлся студенческим другом, Мин опустил голову и направился в сторону выхода, но затем услышал своё имя. — Юнги! — Он неловко повернулся обратно, и в следующее мгновение в него буквально впечатался Чимин, прижимаясь всем телом и обнимая за шею. Увидев, что Мин собирается уйти, танцор рванул с места, ни о чём не думая. Желая лишь одного, снова оказаться в заботливых руках человека, по которому скучал каждую минуту, каждого дня. — Прости меня. — Обняв в ответ, прошептал Юнги. — Замолчи. — Строго произнёс младший. — Не смей извиняться. — Прости. Ой. Нервный смешок, вырвавшийся из уст обоих, немного разрядил обстановку. Поэтому, чуть отстранившись, Юнги обхватил обеими ладонями мокрое от слёз лицо, стирая влагу большими пальцами, и признался: — Я люблю тебя. — Затем коснулся губ, оставив нежный и почти невесомый поцелуй, сходя с ума от наслаждения, которое испытал от столь мимолётного жеста. — И хочу прожить вместе с тобой всю оставшуюся жизнь. — Я тоже. — Чимин потянулся за новым поцелуем. У Ноа хватило ума и чувства такта, чтобы оставить их наедине, поэтому все признания слышали только стены, и они сами. Исполнителю главной роли предоставили отдельную комнату для переодевания и нанесения грима, в связи с чем риск быть обнаруженными сводился к минимуму. Снова прижав к себе, Мин прошептал: — Никогда больше не отпущу и сделаю самым счастливым. — Боюсь, здесь ты немного опоздал. — Улыбаясь, сказал младший. — Я уже безумно счастлив просто от того, что ты рядом. Как я и мечтал. Давай, будем вместе навсегда? — Я на всё согласен, лишь бы быть с тобой. Ещё один поцелуй закрепил данное друг другу обещание, соединив две любящие души в единое и неразрывное.