Магистр в мире Аватара (Часть 2)

Вэй Ин, в быту Усянь, Первый ученик ордена Цзян, официально признанный новым воплощением Аватара... ... Плаксивым голосом жаловался своей Шицзе на жизнь, водрузив свой подбородок ей на колени. Девушка мягко ворковала над ним, беззлобно посмеиваясь и иногда комментируя события, о которых юноша вещал, и заботливо поглаживала его по голове, перебирая длинные пряди выцветших на солнце тёмных волос своими тонкими и длинными пальцами с аккуратными ноготками. Обделённый таким вниманием Цзян Чэн сидел на стуле неподалёку и обиженно дулся подготавливал свой меч для предстоящего соревнования. Гости, по крайней мере из Великих орденов, пробудут в Облачных глубинах что-то около недели - до конца августа, чтобы вернуться домой вместе со своими адептами. Кто бы мог подумать, что отведённые приглашённым адептам шесть месяцев пролетят так быстро? Казалось, с той самой церемонии Дарения прошла едва ли пара недель. Но так или иначе, на протяжении всей этой недели Главы орденов решили устроить, как это частенько бывает, соревнование, дабы "проверить результаты своих адептов", "оценить их способности" и прочую белиберду, которую языкастые взрослые скармливают наивным подросткам. Услышав фразы подобного рода впервые, ещё тогда даже не имевший второе имя Цзян Чэн, раздражённо закатил глаза и пробурчал: "Любой, у кого есть хотя бы зачатки мозга поймёт, что эти старые ондатры просто потешаются за наш счёт!". Вэй Ин всё ещё помнит, как захлёбывался высоким детским смехом даже после того, как Мастер Шэнь выгнал их обоих с урока за отсутствие дисциплины и неуважение к старшим. Поединки между адептами условились устраивать самые разные, но в основе естественно встали магическая рукопашная дуэль и фехтование, в которых и Ваньинь, и Усянь обязаны были принять участие. Цзян Чэну, слава Небесам, к этому моменту уже стало гораздо лучше. Он довольно хорошо вписался в стандартный режим тренировок и, Вэй Ин был уверен, вполне способен поучаствовать в состязаниях на равных с другими адептами. Впрочем, даже если бы он лежал при смерти, он бы всё равно встал и пошёл, иначе Мадам Юй, так же известная как Пурпурная паучиха, съела бы его заживо. А заодно и Усяня, потому что не уследил за здоровьем брата. — Шицзе! Они все обижают твоего Сянь-Сяня! — Роняя несуществующие крокодиловы слёзы на чужие колени, ныл Вэй Ин. — Жития не дают! — Негодяи. — Понимающе кивала Яньли, даже не пытаясь скрыть добрую весёлую улыбку, пронизанную ностальгией. О Луна, как же они скучали друг по другу! Раньше, в Пристани лотоса, подобные сцены повторялись регулярно. Юньмэнское трио устраивалось в чьей-нибудь комнате и проводили время за разговорами. Каждый из братьев первым спешил занять место на коленях сестры, а сама Яньли лишь добродушно посмеивалась, наблюдая за их шуточными перепалками. Они могли часами просто делиться воспоминаниями, шутить, обсуждать те или иные темы или хотя бы просто работать в уютной тишине, нарушаемой шелестом свитков и шорохом кисти. Усянь нередко наносил эти моменты на бумагу. Даже не потому, что они были прекрасными и поистине исцеляющими, а потому, что, несмотря на свою дырявую память, Вэй Ин не хотел их забывать. — Отдельный вопрос, как с этими "всеми" мы будем справляться. — Хмурясь, произнёс Цзян Чэн, откладывая воск для полирования металла на стол, где уже лежала пара мягких тряпиц, которыми Ваньинь чистил и натирал смазкой меч. — Начиная с вызовов на дуэль. — Если мне не изменяет память, исходя из воинского кодекса Великих орденов, несколько поединков одного и того же человека с Главами Великих орденов не могут стоять в один день, поскольку каждая такая дуэль требует от обеих сторон идеального самочувствия. При ином развитии событий, и сама дуэль и победа в ней будут признаны недействительными. — Спустя краткий миг молчания, задумчиво отметила Цзян Яньли с лёгкими нотками переживания в голосе, не переставая нежно поглаживать чужие волосы. — Твоя правда, — Серьёзно кивнул Ваньинь. — однако стоило бы полистать кодекс насчёт исключений и дополнений. Эти законы, конечно, не менялись уже, наверное, с десяток лет, однако вот на собственную память полагаться всё же не стоит. Не исключено, что там могла быть приписка мелким шрифтом о том, что Аватары выступают исключением, или вроде того. — Даже если и так, именно мне бросили вызов, а значит я имею право устанавливать условия. — Подал голос Усянь, слегка сменив положение. — Определить дату проведения без моего официального согласия тоже нельзя. — Полагаю, в ближайшем будущем Глава Вэнь и Глава Не пришлют своих подчинённых для согласования времени, — Отметила девушка, бездумно перебирая тёмные пряди. — но скорее всего первым будет именно поединок с Главой Вэнь, по праву первенства и старшинства. И ведь правда, Вэнь Жохань успел первым бросить вызов. И помимо этого, пусть статусом Не Минцзюэ и был с ним равен, однако вместе с Лань Сичэнем он считался новым — "вторым" поколением Глав Великих орденов, в то время как сам Жохань и все оставшиеся Главы Великих орденов относились к "первому", который уважали больше в связи с их возрастом и опытом. Будь это кто-то другой, кто-то не из числа Глав Великих орденов, а, например, наследник, Не Минцзюэ имел бы право сразиться с Усянем первым, по праву статуса. — Понять бы ещё на кой морской чёрт они это устроили. — Буркнул Цзян Чэн. — Ладно Глава Не - довольно прямолинейный и бесхитростный человек, от него можно ожидать вызова на поединок ради проверки собственной силы и, собственно, хорошего боя с хорошим противником. Не в первый раз в конце концов. Но что от Вэй Ина нужно Жоханю? Эта манта ничего не делает просто так. А от того его взгляда, которым он буквально облизал Усяня аж жуть берёт. — А-Чэн, не будь грубым. — Прости, Цзе-Цзе. — Может, ему интересен не я, а Аватар? — Неуверенно и тихо спросил Усянь, отчасти сам не понимая, что именно имеет в виду. — Это определённо была наша первая встреча, и если не брать во внимание Вэнь Чао, между нами нет никаких связей. — Не думаю, что Вэнь Чао послужил причиной происходящему. — Кивнул Цзян Чэн. — Мне кажется, в независимости от твоего ответа, друзья вы с его сыном или враги, Жохань всё равно нашёл бы повод для поединка. Может быть, чего доброго даже вызвал бы тебя на Агни Кай, будь ты с Вэнь Чао не в ладах. — Вот-вот, мне тоже кажется, что дело не лично во мне, а в моём... Аватарстве?.. Как это ещё назвать? — Происхождении? — Услужливо подсказала Яньли. — Мгм, что-то вроде. То как он на меня смотрит... — Хочешь сказать, у него были тёрки с Цзян Ронгом? — Нахмурился Ваньинь. — Вполне вероятно. Они были из одного поколения и просто не могли не знать друг друга. — Я поспрашиваю на этот счёт у старших. — Кивнула девушка. — А сейчас, А-Чэн, можешь подать мне гребень для волос и ленту? Я хочу заплести своего Сянь-Сяня. — Да! — Радостно воскликнул Вэй Ин, разворачиваясь к сестре спиной. — Они должны быть на столе. Или на полках. Посмотри в шкафчиках. — Хорошо. — Закатив глаза, раздражённо выдохнул Цзян Чэн, поднимаясь со своего места. — А теперь, кто расскажет мне, что всё-таки случилось ночью той пятницы в цирке? А-Сянь клялся, что лучше будет всё услышать лично и отказался делиться подробностями. Цзян Чэн громко застонал, прикрывая глаза ладонью, в то время как Усянь залился звонким смехом. — О, всё началось с того момента, как Не Хуайсан подсел к нам в столовой... Дослушав историю с поцелуем до конца, девушка, смеясь и потрясывая плечами, откинула голову назад, тут же прищурившись и расслабленно замерев с весёлой улыбкой на губах. — Красиво. — Выдохнула она, спустя краткий миг молчания. — Сами делали? Усянь коротко мотнул головой, вслед за нею поднимая взгляд на почти полностью разрисованный потолок. Сложно было сказать наверняка, но изображение озера с лотосами точно занимал что-то около двух третей всей поверхности импровизированного полотна, может чуть больше, заходя даже на стены. — Я сам. — И сам же будешь огребать, когда его наконец заметят. — Фыркнул Цзян Чэн. — Не пойман - не вор. — Улыбнулся старший юноша, не отрывая взгляда от своей работы. Он привык видеть очертания рисунка каждое утро, стоило ему смахнуть марево сна, а также днём едва запрокинув голову, и несмотря на это, всё ещё испытывал гордость каждый раз как в первый. Уже измалёванная часть потолка была изображена довольно детально — цветущие лотосы, вперемешку с редкими кувшинками, плавали на поверхности глубокого тёмного озера, создавая мельчайшую рябь. В толще воды виднелись нечёткие силуэты рыб, а над поверхностью можно было заметить стрекоз, садящихся на лепестки или камыши да рогоз, произрастающие прямо из воды по краям озера. В нескольких местах, неподалёку от этих самых краёв, можно было заметить разрезающие тёмную гладь острые вершины камней и валунов, когда-то нечаянно закинутых туда магами земли, да там навечно и забытые. Именно таким юноша и запомнил озеро, окружавшее главную резиденцию Пристани лотоса с момента её основания. Усянь рисовал по частям, будто собирая изображение из пазлов: выделял небольшую область, и не отходил от неё до тех пор, пока не отрисует каждую мельчайшую деталь, прежде чем перейти к следующей области. Поэтому рисунок казался сейчас более-менее законченным, хотя в одной части и было видно только едва закрашенное однотонное синее пятно, а треть от всей поверхности потолка всё ещё пустовала. Не то чтобы у Вэй Ина на данный момент был хоть какой-то крайний срок. Поначалу, ещё весной, он рисовал из собственной озорной прихоти, отчасти как утешение для себя, отчасти как протест против бесконечных правил этого места. Позже, уже летом, он решил закрасить весь потолок к моменту своего отъезда, чтобы приятно удивить следующего, кого поселят в этом домике. Однако теперь, когда даже и не понятно, сколько его будут здесь держать... Смысл ему спешить? Для овладения новой стихией могут уйти годы. Достаточно времени, чтобы перекрасить все потолки Облачных глубин. Иметь бы только ещё и желание при этом. Раньше, эта маленькая шалость ощущалась приятной рутиной, которую он почти всегда проводил за приятной беседой в компании друзей, сейчас же... Просто смотря на краски Вэй Ин ощущает изнеможение, будто после особо долгого дня. Он всё ещё любит это озеро, как художник может любить картины, в которые вложил душу. Но сейчас просто не то время, чтобы рисовать.

***

Ради предстоящих соревнований, маги земли построили нечто наподобие трибун, лесенкой уходящих вверх и окольцовывавших широкую полупустую площадку, испещрённую широкой ровной сетью водных каналов, делая это место чем-то похожим на подпольный ринг, куда Усянь и его брат, бывало, наведывались по тем или иным причинам. Несмотря на то, что помимо гостей едва ли не все Облачные глубины пришли смотреть на сие действо, арену всё равно окружала относительная тишина. Наученные всеми своими правилами Лани, если и открывали рот, то говорили очень тихо. Вэй Ин был уверен - займи адепты других орденов хоть треть трибун, шум голосов, аплодисменты, свист и радостные выкрики слышали бы даже в Цайи. Сам Первый ученик Цзян, как и подобает его статусу, сидел на... Он не уверен, как подобное место, огороженное от прочих зрительских трибун, принято называть на аренах, однако в театрах и подпольных рингах его называли "ложей" — самым почётным местом. Выше всех на подушках расположились, естественно, императоры, следом за ними высшая аристократия и Главы Великих орденов. Вэй Ин занял место чуть ниже, оправдываясь тем, что хочет сидеть в компании своих брата и сестры. Он правда не хотел сидеть на одном уровне с Императорами. Спасибо, конечно, за предложение, но не в этой жизни. Все те приглашённые адепты Великих орденов, что находились на обучении у Лань Цижэня последние шесть месяцев, сидели немного поодаль от остальных зрителей, спускаясь на арену, когда слышали своё имя. Иногда это была дуэль один на один, иногда двое на двое, иногда с оружием, иногда врукопашную, иногда с магией, иногда без неё — одним словом, поединки были разнообразными. Благо, именно Первые ученики выбирали, какой из их подопечных пойдёт на те или иные условия. Усянь внимательно наблюдал за происходящим, в какой-то момент научившись абстрагироваться от сверлящих его спину взглядов. Конечно же, его адепты не всегда одерживали верх, однако победа не была главным критерием оценки их способностей. Невелик выигрыш — проскользнуть за счёт удачи. То, как человек держится, двигается, атакует и защищается — показывает их личное мастерство. И в большинстве своём Цзяны демонстрировали превосходные результаты. Каждый новый бой был новым зрелищем. Адепты пользовались разными стилями и тактикой, демонстрируя высокий уровень адаптивности и достойно, почти что в равной степени, принимали как победу, так и поражение, заставляя Вэй Ина едва ли не урчать от гордости. Конечно, с Главами орденов приехали и прочие адепты, но Глава Цзян благоразумно взял с собой только внутренних адептов, которых Усянь пусть и не видел уже пол года, но лично обучал раньше. Единственное, что на протяжении всего этого дня портило настроение, так это назначенный ему под конец поединок с Вэнь Жоханем. Они выйдут на арену последними, завершая первый день состязания между Великими орденами. Как тот, кто принял вызов на дуэль, Усянь имел право ставить условия битвы. Именно на придумывание коих и был потрачен почти весь вчерашний вечер в компании Цзян Чэна и Шицзе. Хотя, в любом случае у него были не высоки шансы на победу, в самом деле. Не с его нынешним мастерством, пусть он хоть трижды Аватар. Вэнь Жоханя не было в ложе на протяжении всего этого дня. Усянь, бегло скользя взглядом по лицам присутствующих, отметил так же и отсутствие некоторых Старейшин Лань, включая Цижэня, но в основном все важные фигуры, за редким исключением, не покидали своих мест. По крайней мере те, кого он знал лично, на прочих внимание Вэй Ин особо не обращал. Однако, к сожалению или к счастью, на арене Глава ордена Вэнь появился вовремя, при этом, кажется, ещё и пребывал в отличном настроении. Он улыбался так же, как и вчера, однако было что-то в его лице иное, что заставляло думать, будто и вправду случилось нечто хорошее. Усянь спускался вниз к нему со странным не то страхом, не то предвкушением, заставляющим желудок подрагивать. Вэнь Жохань, говорят, любил хорошую битву. Ну что же. Усянь тоже. Двигаясь вниз по каменным ступеням, Вэй Ин наблюдал за Главой Вэнь, скользя по его фигуре оценивающим взглядом, а потому быстро понял, что сам Жохань не обращает на него особого внимания. Даже больше — его взгляд был сосредоточен на зрительской ложе, будто выискивая там кого-то. Мужчина посмотрел на Аватара лишь когда тот наконец спустился на землю и сделал несколько шагов вперёд. Усянь даже почти пожалел в этот момент — чужой взгляд был тяжёлым, масляным, холодным, но в то же время, казалось, лихорадочно возбуждённым. Вэй Ина прошиб холодный пот — такое бывает, когда смотришь в пасть смерти. Они встали напротив друг друга метрах в десяти, отдали уважительные поклоны... А вот то, что произошло дальше поистине сложно описать. Вэнь Жохань напал быстро, стремительно, в считанные секунды приблизившись к Вэй Ину, который только и успел, преодолевая удивление, сделать шаг назад и увернуться от летящей к груди ладони, а затем едва успел поставить блок, чтобы прилетевшая сбоку нога не раздробила ему рёбра. Наверное со стороны это походило на своеобразное вальсирование, или, что даже более вероятно, на исполнение капоэйры, но только с одним ведущим. В Усяня со всех сторон прилетали удары от кружащего вокруг юного Аватара мужчины, от которых Вэй Ин мог разве что уворачиваться или блокировать, не имея возможности не то что увеличить дистанцию, но даже вздохнуть лишний раз. Юноша даже на сразу сообразил, что его противник не использует магию — настолько был погружён в оборону. По условию, выставленному ещё вчера Усянем, это должна быть магическая рукопашная дуэль — Шицзе и Цзян Чэн подтвердили, что в этом случае у Вэй Ина больше шансов продержаться подольше. О победе речи не идёт — настолько малы были его шансы в любом случае. Это все понимали. Однако, чтобы действительно не упасть в грязь лицом, Вэй Ин должен дать хоть какой-то отпор, продержаться подольше, насколько это вообще возможно. Шаг в сторону. Блок. Уворот. Шаг в сторону. Блок... Ошибка. Чужая нога с силой впечаталась в рёбра, от чего Усяня отбросило на несколько метров в сторону. Юноша довольно болезненно прокатился по земле, прежде чем сумел с разворота встать и снова увернуться от удара. Перейти в глубокую оборону было очевидным выбором. Когда перед тобой стоит противник, способный в одиночку противостоять армии - ты можешь только барахтаться. К тому же, сам Жохань, очевидно, тоже не собирался прекращать эту маленькую игру. Он никогда не прилагал достаточной силы, чтобы сломать кости, никогда не целился в особо уязвимые места, вроде головы, и всё ещё не использовал магию. Если бы не это, вероятно, Вэй Ин не продержался бы и пары минут. Пару раз по телу подростка всё же приходились удары, прямо сейчас растекающиеся синяками под одеждой. Сильные, тяжёлые, болезненные. Но Усянь практически не обращал на них внимания, сосредоточенный на противнике и будоражащем кровь адреналине. Иногда так бывает, когда всё, кроме твоей цели, отходит на задний план. Один раз, когда юноша снова пропустил удар, на этот раз прямо в живот, и по инерции отлетел в сторону, он смог в полёте кувыркнуться и, оттолкнувшись руками от земли, приземлиться на ноги у самого края канала с водой, через которую он немедля перепрыгнул спиной вперёд, уворачиваясь от прыгнувшего на него мужчины, и интуитивно — почти бездумно, послал в Жоханя столб воды, которую тут же заморозил в подобие обросшей шипами волны. Он не был уверен, совершил ли ошибку до тех пор, пока через пару секунд не услышал громкий треск. Глава ордена Вэнь оказался откинутым на пару шагов назад и частично вмороженным в лёд, поскольку вызванная Усянем волна застыла уже практически пройдя сквозь мощную фигуру мужчины. Со своей стороны Вэй Ин видел, как лёд изнутри начинает светиться оранжевым, а его поверхность — покрываться глубокими тёмными трещинами, из которых исходил слабый свет, пока массивная глыба льда не взорвалась, осыпавшись небольшими кусками и снежной пылью. Меж тем Жохань стоял в клубах белёсого пара, казалось, абсолютно невредимый, а из его ладоней тонкими струйками продолжал полыхать огонь. Под действием его силы вода не просто стекла вниз, а натурально испарилась. Даже на земле, под его ступнями, виднелось выжженное огнём тёмное пятно. Юноша тяжело сглотнул. Что же, если раньше он был просто избитым, то теперь будет ещё и поджаренным. Отлично. Хотелось бы, конечно, обойтись без этого, но к счастью, так или иначе подобный исход всё ещё входит в придуманный ими план. Просто теперь, чего бы это не стоило, нельзя позволять противнику сокращать расстояние. Ничего сложного, да, конечно. Усянь в дерьме. То есть, в ещё большем, чем раньше. Он полагает (скорее надеется), что Вэнь Жохань всё ещё в настроении играть, а не сражаться всерьёз. В первом случае есть хоть какие-то шансы уцелеть. Не собираясь тратить время, Вэнь Жохань стреляет в него огненным шаром и прыгает следом, его закалённое в боях тело даже на высокой скорости не теряет плавности и изящества, нанося удар за ударом, прыгая и преследуя своего противника, свою добычу. Снова и снова выдвигая перед собой каменные стены, гася чужое пламя водными потоками и изгибаясь под самыми разными углами в попытке увернуться от очередной струи огня, Вэй Ин чувствовал, что даже спустя стольких лет тренировок и сражений, не мог похвастаться той же сноровкой, статью, какую демонстрировал Глава Вэнь. Усянь даже и не знал, благодарить Небеса за то, что Жохань был чистым магом огня, или же наоборот бесконечно проклинать, потому что контроль над этой стихией, у мужчины был просто невероятен. И это помимо неоспоримой мощности самого пламени! Глава Вэнь особо не напрягаясь плавил любые выстраиваемые Вэй Ином препятствия, с каллиграфической точностью стреляя не только в самого юношу, но и в места, в которые тот собирался податься, едва избежав прошлой атаки. С детской непосредственностью мужчина устраивал ловушки и радостно наблюдал, как Усянь судорожно из них выбирается, напрягая весь доступный потенциал своего интеллекта. Казалось, Жохань даже особо не вспотел, в то время как юноша уже чувствовал себя измученным, как дикое животное после долгой изматывающей погони. Заботливо заплетённые в свободную косу руками Цзян Яньли волосы пребывали в беспорядке, а на дорогой сиреневой мантии виднелись тёмные подпалины. Кожа, если не считать синяков, оставалась целой, но Усянь даже и не надеялся на то, что всё так и останется. Сколько это уже продолжалось? Внутренне часы Вэй Ина подсказывали, что не прошло и получаса, однако казалось, будто он петляет по арене вечность. Будь у юноши такая возможность, он бы уже сдался, право слово, но он знал, что просто не имеет на капитуляцию никакого права. Может, собственная репутация его не сильно беспокоила, но будучи Первым учеником Усянь всё ещё нёс ответственность за орден Цзян, являясь его представителем, а потому не смел позорить имя своей семьи, обязан был стоять до конца. Помимо усталости и лёгкого страха сгореть заживо, Вэй Ина постепенно одолевали и прочие чувства, среди которых он в какой-то момент почти без удивления обнаружил досаду. Юноша ведь понимал, что с ним забавляются, поддаются. Когда в последний раз его настолько не воспринимали всерьёз, чтобы намеренно играть в поддавки? Ни один из противников, с коими Усянь когда-то имел честь скрестить кулаки и проиграть, не проявлял по отношению к Вэй Ину такого неуважения. Разумом парень понимал, что иначе это была бы не честная дуэль, а форменное избиение, но в глубине души не мог отделаться от мысли, что его поставили в один ряд с детьми. Его! Первого ученика Великого ордена, к тому же, как выяснилось, ещё и Аватара! Человека, которому через пару месяцев исполнится семнадцать! Будто не он с самого своего отрочества подвергался изнурительным тренировкам, плавал по морям, убивал чудовищ, путешествовал по всему Юньмэну, стирал в пыль банды разбойников и команды пиратов! Недовольство зрело внутри него, заставляя с большей силой отбиваться и даже атаковать, наливая мышцы энергией, открывая второе дыхание. Он знал, что победы ему не видать, но отказывался проигрывать как жалкий сопляк, коим, вероятно, выглядит в глазах Вэнь Жоханя. Даже не ради ордена, а в первую очередь для себя.

***

Вэй Усянь, шипя от боли, животом вниз лежал на кушетке в Минши Вэнь Цин и Вэнь Нина, куда раньше уже имел честь заглядывать, пусть не по причине своего состояния. Он не извивался под нежными, но сильными и настойчивыми руками хозяйки комнаты только потому, что был слишком измотан и избит, чтобы иметь возможность в ближайшее время пошевелить хоть пальцем. Всё его раздетое до нижних штанов тело покрывали синяки, кровоподтёки и ожоги. Несколько мышц оказались растянуты, но слава Небесам, ни вывихов, ни переломов Вэнь Цин при поддержке ассистирующего ей Вэнь Нина не нашла. Дуэль с Главой ордена Вэнь закончилось где-то около получаса назад, и как и следовало ожидать — Вэй Ина хорошенько отделали, почти буквально втоптав в грязь. То, что он смог на своих двоих покинуть арену было результатом его невероятной выдержки и остатками бурлящего в крови адреналина, но, честно говоря, дойти до целительских павильонов, рядом с которыми были и Минши приглашённых целителей, ему уже помогли. Цзян Чэн с Шицзе вышли всего пару минут назад — в отсутствии Первого ученика ответственность за адептов на себя взяли именно они. К тому же, у них всё ещё были вещи, которые нужно обсудить с Главой их ордена. Вэнь Нин, успевший первым подхватить свою родственную душу под руки, когда Усянь начал падать посреди дороги, и почти что на себе при помощи подбежавшего следом Ваньиня дотащил его до Минши, был недавно отправлен за какой-то мазью, чьё название Вэй Ин, вероятнее всего, не смог бы произнести, даже если бы его запомнил. Так что в помещении остались лишь двое — Вэнь Цин, не прекращающая водить по телу юноши светящейся мягким золотым светом водой, и Вэй Усянь, чувствующий, как под воздействием чужой исцеляющей силы из его побитых мышц выходит напряжение и боль. Какое-то время, они пребывали в тишине — Вэнь Цин прекратила причитать о чужой безрассудности и излишней любви к ситуациям, подразумевающим обязательные телесные повреждения, ещё с десяток минут назад, прежде чем замолчать, сосредоточившись на чужом теле. Усянь не был против. На самом деле в данный момент из него бы и не вышло хорошего собеседника — с тех пор, как его втащили в эту комнату, он максимум что мог мычать в ответ на любые вопросы. И несмотря на то, что ему уже значительно лучше, особого желания открывать рот всё ещё не появилось. Но, несмотря на некоторую леность его состояния, из-за которой мысли текли очень медленно и вяло, Вэй Ин не мог не заметить странное напряжение, повисшее в тишине комнаты, какую-то недосказанность. С того места, где он лежал, опустив подбородок на мягкую подушку, он не мог видеть лица девушки, однако ему казалось — он чувствовал это всем своим нутром — что Вэнь Цин хотела что-то сказать или сделать, да всё никак не могла решиться на это. — Знаешь... — Через некоторое время всё же осторожно заговорила девушка. — Ты будешь не слишком занят в тридцатые числа августа? Усянь чуть нахмурил брови, пытаясь сгрести вялые мысли в кучу. — Нет?... Я думаю нет. — Он ненадолго замолчал, напрягая свою дырявую память. Кажется, в его несуществующем расписании никаких записей об этих датах не наблюдалось. — Что-то случилось? — Его язык двигался неохотно, отчего речь выходила приглушенной и невнятной, но слова он подбирал достаточно осмысленно. — К этому времени соревнования должны подойти к завершению. Если что вдруг меня может заменить Цзян Чэн. — Наш орден должен отчалить от берегов ГуСу в первых днях сентября. — Всё так же тихо, но уже более уверенно, с некоторым значением в голосе продолжила девушка. Усянь сразу понял о чём она: — Вы уедете. — Глухо пробормотал он, чувствуя накатившее на тело сожаление и грусть. Вэнь Нин и Вэнь Цин были в Облачных глубинах лишь гостями на обучении, как и сам Вэй Ин ранее, и их срок пребывания здесь уже был определён заранее. В начале сентября они все должны были разъехаться по своим орденам, он прекрасно это знал. Но было что-то неправильное и неприятное в мысли о том, что они уедут домой, а он останется здесь один, в окружении скучных безэмоциональных людей чтящих свои бесконечные скучные правила. — Прости. — Прошептала девушка, замирая над ним. — Мы не сможем остаться с тобой, но мы бы хотели. Правда хотели. — Нет-нет, я понимаю, — Слыша искренний тон Вэнь Цин и чувствуя себя из-за него виноватым, Усянь всеми силами постарался вложить в свой голос побольше бодрости, будто не у него болезненно обрывались струны души от одного только её шёпота. — всё-таки ты лучшая целительница своего ордена, тебе бы не позволили задерживаться на чужой территории дольше необходимого. — Да и к слову об этом... — Она ненадолго замолчала, позволив тишине повиснуть. — Ты знаешь о празднике Солнца? — Выходная неделя в честь основания Цишаня. — Не задумываясь ответил Юноша. Их с Цзян Чэном учитель заставлял их заучивать подобные исторические факты о окружающих их Нациях, чтобы не прослыть невеждами в высшем обществе. — Я не особо осведомлён - знаю лишь верхи, но если не ошибаюсь, это неделя всевозможных празднеств и парадов, включающих древние традиции поклонения Солнцу и Великим Драконам, научившим цишаньский народ управлению стихией огня. — Верно. Его празднуют восемь дней - первая неделя сентября и последний день августа. — Вэнь Цин не без краткой задержки, снова начала водить ладонями с водой по чужому телу, залечивая повреждения. — Сентябрьская неделя - это время для торжества всей нашей нации, однако тридцать первое августа считается только семейным праздником. И не как у вас или в Цинхэ - для всех родственников до седьмого колена, а в очень тесном кругу самых близких друг другу людей. Мы с Вэнь Нином просто подумали... — Она ненадолго замолчала. — Ты не хотел бы присоединиться к нам?.. — И тут же продолжила, откровенно плохо скрывая волнение. — Мы не заставляем, ты можешь отказаться, в любом случае мы не обидимся, просто... Усянь медленно моргнул, пытаясь осознать услышанное. — Не будет никого кроме вас двоих, верно? — Прошептал он с внезапной вспышкой осознания. У Вэнь Нина и Вэнь Цин не было ни родителей, ни близких родственников - они выросли под покровительством ордена. Вэнь Нин уже упоминал об этом раньше. — Вы... Вы считаете меня членом своей семьи? — Да. — Тихо, но уверенно кивнула девушка. — О Луна! Ко- — Усянь попытался приподняться, чувствуя вспыхнувший где-то глубоко внутри энтузиазм, но внезапно прошедшая по телу боль помешала его планам. — Ауч! Ох. — Он с глухим стуком упал обратно на кушетку, зычно простонав. — Лежи, не вскакивай! — Прикрикнул на него девушка. — И так уже всё себе отбил - живого места нет. — Она глубоко вдохнула, а затем уже более спокойным тоном добавила: — Опять же, мы не будем против отказа... — Да-да я понял, прости, я хотел сказать- — Усянь взбалмошно заговорил, едва не перебивая девушку. — Я хочу, очень хочу! — Он, не обращая внимание на боль, насколько мог повернул голову, встречаясь взглядом с девушкой. — Конечно! Разумеется! Это будет честью для меня! — И, хитро улыбнувшись, сверкнув довольным взглядом, едва не пропел: — Цин-Цзе. — Ой, всё. — Раздражённо фыркнула девушка, не пытаясь, впрочем, скрыть лёгкий румянец, проступивший на её щеках. — Тогда, присоединишься к нам на кухне? Этот праздник подразумевает застолье. — Конечно, всё что угодно! Серьёзно, я даже протащу сюда алкоголь из Цайи, если нужно! — Это не обязательно, но... — Она облегчённо выдохнула. — Спасибо, правда спасибо. Я рада. И ты даже не представляешь, как он будет рад. — Не нужно представлять, я хочу это увидеть! — Воскликнул Усянь, снова пытаясь встать. — Лежи давай. — Усмехнулась девушка, придавливая его обратно к кушетке. — Спасибо. — Всё для вас двоих.