Магистр в мире Аватара (Часть 2)

Тридцать первое августа оказалось днём отбытия ордена Цзян из Облачных глубин. Днём, оставляющим в чертогах Храма воздуха лишь одних, своих самых последних гостей, которые почему-то предпочли задержаться, не взирая на важность грядущей недели — магов огня ордена Вэнь, да Аватара, который теперь привязан к территории ордена Лань как важный пленник в золотой клетке. И как оказалось, несмотря ни на какие внушения и самоубеждения, Усянь был совершенно к этому не готов. Грудь юноши сдавливало от фантомной, скрежущей острыми когтями глубокой боли, по венам текла стылая вода, в горле сжимался склизкий но плотный, не дающий даже просто вздохнуть, ощутимый комок собственных нервов, а на языке плескалась вяжущая, едкая и явно ядовитая горечь, от которой сводило скулы. В чистом безоблачном небе наивно и легкомысленно щебетали птицы, занятые своими несомненно для них важными делами, даже не догадываясь о чужой душевной боли. Освежающе приятный ветерок волновал кроны деревьев и края одежд, с озорством качая ещё пока что насыщенно зелёные листья и лукаво заигрывая с длинной струящейся тканью, да с кончиками волос. Вэй Ин стоял у призывно раскрытых, массивных и высоких ворот Облачных глубин, в молчаливой компании двух Нефритов, и до боли в пальцах сжимал в руке висевшее на шее кольцо и свисающий с пояса серебряный колокольчик, с непонятной для себя грустью вспоминая, как этим же утром прощался с каждым из тех, чьи спины до сих пор виднелись на лестнице к подножью горы. — Обязательно пиши мне, А-Сянь. — Ласково улыбаясь, напутствовала Цзян Яньли, в последний раз заплетая волосы цвета вороного крыла своего младшего брата. — Конечно, Шицзе. Я, кажется, больше не могу не жаловаться на то, какая здесь плохая еда и скучные правила. — С шутливой серьёзностью кивнул Вэй Ин. — И ужасно неудобные твёрдые кровати. — Со смешком добавила девушка, заставив Усяня прыснуть со смеху. — И ужасно неудобные твёрдые кровати. — С готовностью согласился юноша. Все его адепты, которых он едва ли не считал собственными детьми, словно повзрослевшие утята в последний раз приходили к нему сегодня один за другим, чтобы затем самостоятельно улететь в иные, далёкие края навстречу собственному будущему. Все они приносили подарки в качестве дружеского расположения, как это принято у Юньмэнцев, которые Усянь будет хранить как воспоминания, о которых он ни за что не должен забыть. Оставляли свои наилучшие пожелания, приятно греющие сердце. — Я надеюсь, вы будете усердно заниматься под присмотром Цзян Чэна и Старейшин. Держитесь вместе и обязательно суйте носы во все интересные дела. Но не забывайте следить за тем, чтобы их вам не пообрубали. — Со снисходительной улыбкой смотря на покрасневшие от сдерживаемых слёз лица своих адептов, Вэй Ин не мог не почувствовать себя тронутым в глубине души. Он точно будет скучать по своим оболтусам. — Да, Ши-гэ! — Разом крикнули адепты ордена Цзян, набрасываясь на своего Первого ученика с крепкими объятиями. Сложно передать словами, как он гордился их успехами и достижениями, ярко показанными на недавнем турнире между Великими орденами, как сердце юноши заливалось пряным вином от осознания, что эти бестолочи на его глазах и под его опекой выросли в умелых и надёжных девушек и юношей. — А теперь вы, — Все так же улыбаясь до ушей, довольно прищурился Усянь, поворачиваясь к Капитанам. — знаете, вы за эти шесть месяцев просто превзошли самих себя, оказав мне неоспоримую помощь по организации и содержании моих подопечных, продемонстрировав тем самым свои лидерские, управленческие и организационные способности. — Юноша говорил, протягивая этим двоим небольшие и тонкие запечатанные свитки, на которых красовался символ восьмилепесткового лотоса, точно такой же, как и тот, который в виде татуировки Вэй Ин носил на собственной груди. — Что бы я без вас, ребята, делал, а? — Благодарим за оказанную честь! — В один голос ответили Капитаны, склонившись в глубоком поклоне, крепко сжимая в руках переданные им рекомендационные письма. — Передайте свитки своим Старейшинам-кураторам, но смотрите, моё обязательное условие по вскрытию моего послания заключается в том, — Усянь хитро улыбнулся, сверкая лукавым взглядом. — что вы обязательно должны присутствовать, когда эти самые послания будут зачитываться вслух, понятно? — Да! — Подрагивающими голосами отозвались парни, встав ровно и исполнив уважительный жест. Усянь, с плещущейся во взгляде гордостью, сделал то же самое в ответ. С некоторыми из тех, кто приходил к нему прощаться, Усянь больше уютно молчал, чем говорил, но тем не менее, в этом молчании было больше чувств, чем можно было вложить в слова. — Улыбнись, тоже мне, тварь дрожащая. Развёл тут сопли. — В раздражении закатив глаза, буркнул Цзян Ваньинь, не пытаясь, впрочем, вырваться из крепких и уже довольно долгих объятий своего брата. — Как скажешь, Чэн-Чэн. — Подрагивающим голосом, в котором явственно слышалась улыбка, ответил Усянь. — Не зови меня так. — Хорошо, А-Чэн. Однажды Усянь услышал, что боль — скрепляющая нить в ткани жизни. Без неё сама жизнь невозможна такой, какую её хотят видеть люди в своих мечтах. Но от этого боль сама по себе не становится приятней. Просто с возрастом ты начинаешь различать её оттенки. — Кем бы ты ни был, — С привычным для неё жёстким тоном говорила Мадам Юй, держа в руках чашку горячего кофе. — уличной шавкой или властителем мира, ты всё ещё принадлежишь нашему ордену. — Она смерила его острым взглядом, а затем едва заметно отвернулась в сторону мужа. — Это значит, что ты не можешь уронить репутацию Цзян... — Разумеется, Мадам Юй. — Кивнул Усянь. — И, — Продолжила она, раздражённая тем, что её как обычно прервали. — это значит, что ты всегда можешь обратиться к своей семье за помощью. — Мы всегда будем поддерживать тебя, А-Сянь. — Мягко улыбнувшись, вторил стоящий рядом Цзян Фэнмянь, чуть крепче сжав ладонь своей жены. — Я... Конечно. — Широко улыбнувшись, кивнул юноша, чувствуя, как в груди начинает покалывать от внезапно нахлынувших эмоций, отдавая уважительный поклон людям, что несмотря ни на что поддержали и вырастили его. Вэй Усянь стоял у ворот Облачных глубин до тех пор, пока сиреневые одежды адептов Цзян не перестали виднеться за лёгким слоем стоявшего с самого утра и привычного для этих мест тумана, и только затем, развернувшись, провожаемый обеспокоенными взглядами золотистых глаз, юноша в молчании отправился бродить по бесконечно ветвящимся тропинкам, в общем-то даже не смотря на дорогу. Он шёл, особо ни о чём не думая и ничего не желая. В его груди царило неведанное ранее опустошение. Он знал, что это было не так, что его мозг от напряжения начинает путать бредовые мысли со здравыми, однако всё же он иррационально чувствовал себя не просто одиноким, а брошенным, будто бы его выкинули на обочину дороги и ушли. Точно так же его родители когда-то давно оставили его и не вернулись. Юноша до жалящей боли сжал в ладони свой колокольчик, медленно покачивая им, из-за чего периодически Усянь слышал чистый звон, как по команде приносящий в растревоженный разум толику спокойствия, но вслед за тем этот звук приносил ощутимую горечь от тоски по дому. Сейчас ему совершенно не хотелось думать. В такие моменты, когда кажется, будто мир медленно и необратимо теряет краски, юноше помогало всего два средства — алкоголь и физические нагрузки. Однако первого не было, а второго, что удивительно, сейчас как-то не особо-то хотелось. Вернее сказать, Усяню сейчас особо ничего не хотелось. Он мог бы, наверное, сыграть на флейте. Шицзе всегда говорила, что музыкальные инструменты — лучшие проводники чувств. Но в последнее время юноша даже не смотрел в сторону Чэньцин. То ли настроения не было, то ли... Он не знал, просто не мог себя заставить даже взять собственную дицзы в руки. Так, пытаясь разобраться в собственных раздробленных чувствах, Усянь и брёл вперёд, ни на что не обращая внимание. Пока не врезался в чью-то широкую и сильную грудь. Вэй Ин не бежал — на самом деле едва переставлял ноги, ползя по дорожкам с черепашьей скоростью, так что и толчок-то практически не был ощутим, но всё равно заставил юношу наконец вынырнуть из пучин своего запутавшегося разума и осознанным взглядом посмотреть вперёд. Слова извинения застыли на его губах в тот же миг, как сделав шаг назад он посмотрел на человека, с которым столкнулся. Вэнь Жохань. Мужчина, чьё лицо всегда украшает наглая дьявольская улыбка и примораживающий к полу горящий взгляд, которым он окинул замершего Усяня. Глава ордена Вэнь, как обычно, был облачён в белые с красным одежды и увенчан странным украшением, свисающим на лоб в виде цепочек, на которых висел красный драгоценный камень в форме ромба. Рядом с Вэнь Жоханем, практически плечом к плечу, со сложным выражением лица стоял Лань Цижэнь, которого Вэй Ин, признаться, давненько уже не видел, но и не сказать, что хотел бы видеть. Усянь немного заторможено склонился в приветствии и извинился за столкновение, мысленно молясь Луне о том, чтобы прямо сейчас его отпустили с миром. Какое-то время, в течение которого спина Вэй Ина успела покрыться холодным потом, Жохань просто молча смотрел на него, со всё той же опасной улыбкой, а затем вдруг склонил голову набок и заговорил, растягивая слова в своей особой, едва не мурлычущей манере: — Не желает ли новое воплощение Аватара выпить с нами чашечку чая? У Усяня едва заметно дёрнулся глаз. Что не так с тоном и формулировкой мужчины? "Новое воплощение Аватара"? Юношу уже давно никто так не называл, причём так явно выделяя слова, будто они несли за собой ещё какой-то, понятный лишь Жоханю, смысл. И, не смотря ни на собственное положение и авторитет, ни на свои базовые человеческие права, Вэй Ин, судя по взгляду Главы Вэнь, не имел права отказаться. Усянь незаметно поёжился — его тело всё ещё не забыло, как этот мужчина довольно болезненно швырял юношу словно тряпичную куклу по всей арене. Нервозности добавлял и тот факт, что Лань Цижэнь до сих пор не проронил ни слова, просто наблюдая за ними со стороны и совершенно не шевелясь, хотя в иных ситуациях этот старик мог посоперничать с Усянем в болтливости и с Цзян Чэном в энергичности. — Сочту за честь, Глава ордена Вэнь. — После недолгих размышлений согласился Вэй Ин, опасаясь последствий отказа. Вэнь Жохань широко и довольно улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами, и повернулся к Старейшине Лань. — В таком случае, можем ли мы погостить в твоей Цинши, Цижэнь? Мужчина с козлиной бородкой смерил Жоханя довольно странным и незнакомым юноше взглядом, который Усянь никогда прежде не видел на лице либо спокойного, либо рассерженного старика. А затем Старейшина Лань вздохнул, не то с нотками усталости, не то со смирением, быстро развернувшись, от чего края его ханьфу взметнулись в воздухе: — Конечно.

***

Цинши Старейшины Лань обстановкой мало чем отличалось от Ханьши Главы ордена Лань: всё тот же дизайн мебели и обстановка в целом. Здесь ожидаемо опрятно, каждая вещь лежит на своём, строго определённом месте, будто заваляйся хоть один свиток из того великого множества, что сейчас стройными рядами возвышались на полках шкафов, где-нибудь на столе, так это сразу станет трагедией века. Усянь не знал, чего должен был ожидать от этого места, но он точно не остался ни разочарованным, ни удивлённым — это скучное жилище, до ужаса напоминающее библиотеку, отлично подходило такому человеку, как Лань Цижэнь. Трое вошедших: хозяин этой Цинши, Глава ордена Вэнь и юный Аватар, расположились за столом на напольных подушках, и некоторое время, пока Старейшина Лань заваривал и наливал гостям чай, над ними повисла осязаемая тишина. Казалось, единственным, кого тревожило это молчание, был Вэй Ин, поскольку на лице Цижэня было привычное, около сердитое выражение лица, которое, как Усянь давненько заметил, появлялось когда Старейшина думал о чём-то серьёзном. Вэнь Жохань, по-видимому, тоже пребывал в размышлениях — его взгляд, в котором всё время горело холодное пламя, как будто потух, пока он неотрывно сверлил висевшую на стене сбоку от него каллиграфию взглядом. — Могу ли я узнать, зачем вы пригласили меня сюда? — Всё же спросил Вэй Ин, когда ему надоело томиться в неизвестности, и нетерпение возобладало над любыми опасениями. — Ах, — Вэнь Жохань, будто только что вспомнив о его присутствии, испустил низкий, мелодичный вздох, пробравший Усяня до костей, а затем ответил: — для начала, я хотел бы принести извинения. — Заметив промелькнувшее на лице юноши недоумение, он легкомысленно уточнил: — За то, что недавно втоптал тебя в грязь. Вэй Ин несколько подозрительно моргнул, и от замешательства склонил голову вбок — юноша даже и представить не мог, что сам Глава Вэнь будет извиняться перед ним. Зачем ему это? — Почему вы вообще решили вызвать меня на поединок? — Спросил он, пытаясь нащупать логику произошедшего. Вэнь Жохань издал бархатный смешок. — Ты попросил меня об этом около семнадцати лет назад, за год до собственной смерти. Усянь замер, переполненный мыслями. Незадолго до отъезда Шицзе поведала ему о том, что судя по словам старших, Цзян Ронг на протяжении долгого времени и до самой своей смерти состоял в довольно хороших братских отношениях с Вэнь Жоханем и Лань Цижэнем, но Усянь даже как-то и не подумал о том, что это связывает его самого с этими двумя каким-то непонятным образом. Фактически, Вэй Ин является и одновременно с этим не является своим прошлым воплощением, поскольку его с прошлыми жизнями объединяет душа, но не память. Сложно представить, что ещё до собственного рождения, ты был полноценной личностью, со своими интересами, товарищами и семьёй, но совершенно этого не помнишь. Будто ты пережил амнезию, и давно забытые в связи с этим события прошлого вдруг начали кусать тебя за пятки. — Дело в том, — Начал Лань Цижэнь, скосив взгляд на расслабленно сидевшего Главу Вэнь, видимо решив взвалить объяснения на собственные плечи. — что мы с Вэнь Жоханем были хорошими друзьями с Цзян Ронгом, твоим прошлым воплощением, Вэй Усянь. — Он на краткий миг замолчал, подбирая слова, а затем продолжил: — И семнадцать лет назад, в разговоре с нами, когда речь случайно зашла о его будущей реинкарнации, он, попросил изби-... — Усянь округлил глаза, когда Цижэнь запнулся. Жохань же в этот момент хихикнул. — Сразиться с тобой, чтобы, по его собственным словам, "заранее поставить будущему мне мозги на место", если так выйдет, что он умрёт, а мы доживём до его перевоплощения. — Лань Цижэнь устало вздохнул. — Он многие вопросы решал через кулаки, и этот не стал исключением. — Верно, — С довольной ухмылкой кивнул Глава Вэнь. — так что уж не держи на меня зла. В мои планы в ближайшем будущем не входит причинение вреда тебе после стольких лет разлуки. Если, конечно, сам не попросишь. "В ближайшем будущем?" — Мысленно переспросил Усянь, однако всё же кивнул, на что получил ещё одну ухмылку, шире предыдущих. — Помимо этого, я должен вернуть тебе вот это. — Лань Цижэнь неспешно встал со своего места и привычной воздушной поступью прошествовал до одного из своих шкафчиков, из которого достал нечто тонкое и длинное, что Вэй Ин не смог внятно разглядеть. Старейшина всё так же неспешно присел на своё место, и лишь затем передал предмет Усяню прямо в руки. — Цзян Ронг стребовал с меня обещание не умирать, пока я не передам это следующей его реинкарнации, но я только недавно осознал почему. То оказались пустые стальные ножны от кинжала кама, выполненные в очень знакомом, можно даже сказать, вызывающем ностальгию дизайне. Только сейчас Усянь начал понимать, что означал тот взгляд, которым Цижэнь посмотрел на него во время испытания на Аватара, когда Вэй Ин взял в руки клинок. — Он просто знал, что даже смерть не может нарушить твои принципы. — С усмешкой сказал Вэнь Жохань. — И нагло этим пользовался. — Со вздохом кивнул Лань Цижэнь, прежде чем обратиться к разглядывающему ножны юноше. — На самом деле, у нас нет никаких дел лично к тебе, Вэй Усянь, однако, поскольку ты являешься, скажем так... — Он ненадолго замолчал, задумчиво поглаживая свою козлиную бородку. — Наследником нашего духовного брата, ты всегда можешь обратиться к нам за помощью или советом. — Верно. — Кивнул Жохань, сверкая острой ухмылкой. — Однако тебе стоит понимать, что и просьба должна быть в пределах разумного. — Я понял. — После краткого ступора, наконец сказал Усянь, затем склонившись в уважительном поклоне. — Благодарю за оказанную честь. Жохань лениво махнул рукой. Цижэнь кивнул, спрятав нижнюю часть лица за рукавом с чашкой чая. — В таком случае, могу ли я попросить об одолжении? — Немного помолчав, обратился Вэй Ин к Вэнь Жоханю. Мужчина с интересом выгнул бровь, поднося остывший чай к губам и делая неспешный глоток. — Мм? — Можете ли вы оставить в Облачных глубинах Вэнь Цин и Вэнь Нина, до окончания моего обучения? — С надеждой спросил юноша, заглядывая в чужие тёмные глаза. Жохань смерил его взглядом, а затем лениво поставил чашку на стол, поближе к Цижэню, который, видимо поняв намёк, без слов подлил туда ещё чая, даже не взглянув на мужчину. — Я понимаю, о чём ты просишь. Стоит сказать, я весьма наслышан о ваших отношениях с моими подопечными, но я не могу оставить деву Вэнь здесь. Тот мальчишка может делать что хочет, однако она важна для моего ордена. Усянь расстроенно поджал губы. — Когда вы планируете уезжать? — Мы задержимся ещё буквально на неделю, но затем представителям ордена Вэнь, во главе со мной, придётся вернуться. Усянь задумчиво кивнул, уткнувшись взглядом в свою чашку.

***

Вэй Ин с тяжёлым вздохом опустился прямо на мягкую колючую траву, наконец по-настоящему сумев перевести дух, впервые за весь этот, казалось, бесконечный день, который ещё даже не успел закончиться, но уже оставил вслед за собой не лучшее впечатление. Впрочем, то ли ещё будет. Небесное светило всё ещё стояло высоко, однако понемногу незаметно, но неумолимо двигалось к закату, мало по малу заползая за высокие верхушки деревьев и прячась за тяжёлыми кучерявыми облаками, неспешно плывущими над горизонтом. Рядом с уставшим юношей, на колени неспешно опустилась Вэнь Цин, беря его за руку и пару секунд слушая пульс. В движениях девушки не было отточенной грации, которой обладали высокородные значимые особы, отсутствовала также и текущая плавность, приобретаемая после многих лет упорного изучения боевых искусств, однако даже так её движения нравились Усяню, как могут нравиться по-настоящему родные, навевающие приятные воспоминания вещи и предметы. Смотря на Вэнь Нина, который опустил тяжёлую плетёную корзинку на сочную зелёную траву, и обеспокоенно подошёл ближе, чтобы первым делом узнать о том, в порядке ли лежащий на траве юноша, у Вэй Ина кольнуло сердце. Он вспомнил, как эти двое приготовили ему овсяное печенье и кофе после теста на Аватара, как они терпеливо шли с ним плечом плечу сквозь калейдоскоп повседневных будней, и не мог мысленно не ударить себя за свои утренние мысли. С чего это он решил, будто остался здесь совсем один? У одного человека не обязательно должна быть лишь одна семья. С другой стороны, эти двое тоже вскоре оставят его одного. — Н-ну как он? — С искренним беспокойством в голосе, которое Шицзе с улыбкой назвала бы очаровательным, спросил Вэнь Нин, своими по-совиному широко открытыми глазами заглядывая в враз потеплевшее лицо Усяня. В последнее время, когда Вэнь Нин знал, что рядом нет никого, кроме его сестры и Родственной души, он переставал заикаться, понемногу вбирая в свой голос уверенности, однако видимо в этот раз он был слишком взволнован состоянием своего уже не единственного, — за последние шесть месяцев многие начали зваться его друзьями, — но самого лучшего друга. Вэй Ин тут же с сожалением осознал, что так и не познакомил своих родственных душ со своей сестрой, хотя много ей о них рассказывал. — Жить будет. — Спокойно ответила девушка, преувеличенно кивнув, будто действительно ставила диагноз, из-за чего губы Вэй Ина непроизвольно изогнулись кончиками вверх. Она нечасто так шутила - без иронии, двойного смысла или сарказма, и каждый раз, когда это происходило, Усянь оказывался сражённым наповал. Юноша, не вставая с удобной травки, чьи кончики колыхались на лёгком ветру, в ответ пробурчал нечто невнятное и явно наигранно недовольное, чем заработал весёлый женский смешок. Неподалёку от Вэй Ина прямо на траве в четыре руки был расстелен широкий коврик, на манер скатерти, и разложены различные яства и холодные закуски, да простенький чайный сервиз, от которого уже шёл едва заметный белёсый пар. В обычной ситуации, Усянь посчитал бы своим долгом немедленно встать и помочь в организации пикника, однако сейчас единственное, чего желал его отчего-то поплывший разум — просто лежать и расслабленно наблюдать за чужой работай. От приятного аромата, густо витающего в воздухе, у юноши в один момент болезненно свело живот — он с внезапной ясностью понял, что с самого утра совершенно ничего не ел, потерявшись в событиях дня и упустив течение времени, но не сказать, что это было для него необычной ситуацией, на самом деле. Иногда так бывало, когда мир внезапно обрушивал на и так порядком занятого юношу больше вещей, чем тот мог за раз переварить. Сморгнув подступающее к его разуму марево дрёмы, Вэй Ин уже хотел встать, как вдруг неведомо когда подошедший к нему Вэнь Нин внезапно сам поднял его на руки, да так резко и неожиданно, что Усянь в порыве инстинктивного страха крепко обнял свою Родственную душу за шею, прежде чем звонко рассмеяться, осознав произошедшее. — Вэнь Нин! Негодник! — Вэй Ин игриво хлопнул своего друга по плечу, в наигранном возмущении, понемногу возвращаясь в привычное для него расположение духа. Краем глаза он заметил, как нежно улыбается Вэнь Цин, смотря на них, и не мог не почувствовать тепло в груди. На губах Вэнь Нина возникла привычная для него приятная кроткая улыбка, в то время как в глубине его глаз плескалось нечто, подозрительно схожее с коварной решительностью, которая привела Усяня в неописуемый восторг. А затем ровно вышагивающий юноша слегка-слегка подбросил свою ношу, будто бы она практически не имела веса, из-за чего Вэй Ин ойкнул, крепче сжав руки на чужой шее, а затем снова широко ухмыльнулся: — Ох, так ты мстишь мне за то, что я носил тебя на руках? Знаешь, всепрощение - добродетель. — Говорил Усянь, игриво растягивая слова, пока его осторожно опускали на циновку. — Справедливость - тоже. — Напомнила Вэнь Цин, пододвигая к Вэй Ину тарелки с покрытыми острым перцем блюдами, от одного вида которых у юноши обильно потекли слюнки. Смотря на маленький пир, развернувшийся у него перед глазами, Усянь был готов расцеловать своих Родственных душ в обе щёки, прекрасно зная, что всё это великолепие приготовили они сами — Вэнь Цин говорила, что не особо любит, но всё же умеет готовить, как и Вэнь Нин, и что они на этот раз, вместо того, чтобы как обычно спуститься и поесть в городе, решили приготовить всю еду к столу собственными руками. Некоторые из этих блюд вчера помогал им делать Вэй Ин, по крайней мере большую часть мяса вчера мариновал именно он, однако юноша всё равно был до глубины души тронут тем фактом, что все эти яства они приготовили, чтобы съесть вместе с ним. — Что ещё такого с тобой успело произойти, что ты выглядишь как восставший из мёртвых? — Буднично спросила девушка, пододвигая к себе фунчозу. — Не поверишь, — Уже успев набить рот всем подряд, проурчал Усянь, нежась от жалящей язык остроты, прежде чем с силой проглотить всё то, что держал во рту. — принимал извинения от Главы твоего ордена. — Не подавись. — На автомате сказала девушка, после чего доселе относительно расслабленные брови на её лице заметно сошлись у переносицы. — Жохань? Что он уже успел опять натворить? Вэй Ин усмехнулся, уловив в её тоне немалую долю недовольства и раздражения, но такого, которое обычно используют, упоминая сбежавшее молоко, или, вероятнее, очередную разбитую собственным ребёнком любимую вазу. Юноша также не мог не подумать, что с такой формулировкой часто говорили о нём самом Старейшины и Мадам Юй, когда к ним прибегали адепты с известиями о очередных внезапно возникших проблемах. А затем он покачал головой, отвечая на вопрос девушки: — Нет, он извинялся за тот поединок. Вэнь Цин смерила его взглядом, являющимся шипящим коктейлем из лёгкого недоверия, подозрительности, и каких-то своих, очевидно не самых приятных догадок, прежде чем спросить: — И что сказал? — Учитывая, что девушка была лучшим лекарем в ордене Вэнь, не сложно было догадаться, что она довольно хорошо знала Жоханя лично, из-за чего её, казалось бы, простой вопрос будто бы начинал пестреть оттенками иных смыслов, которые Усянь улавливал, но не в полной мере понимал. — Что выбить из меня всю дурь его попросил прошлый Аватар, Цзян Ронг, с которым они, вместе с Лань Цижеэнем, оказывается были друзьями. — Пожав плечами беспомощно ответил Усянь, даже и не зная, что ещё может сказать на этот счёт. — Старик Лань после этого передал мне ножны от того клинка, который мне отдали люди из КППА. — Добавил он после краткой паузы, легонько шлёпнув по довольно-таки твёрдым пустым ножнам, которые сейчас были пристёгнуты к его поясу. — Это всё просто так странно. — Беспомощно простонал юноша, скривившись и с силой потерев лицо. — Мм. — Задумчиво промычала девушка, на автомате подкладывая юношам в тарелки небольшие шпажки с щедро посыпанным специями жареным мясом и овощами. — Ещё он сказал, что орден Вэнь в Облачных глубинах задержится ещё на неделю, но не объяснил почему. — После очередной короткой паузы сказал Вэй Ин, с благодарностью беря те самые шпажки в руки и зубами снимая с них кусочки мяса. — Ты заешь прищину?* — Прожуй, прежде чем говорить! — Рявкнула на него девушка, после чего ненадолго замолчала, накладывая своему брату мелконарезанный овощной салат. По её лицу было совершенно очевидно, что она что-то усердно обдумывает. — Нам не сказали причину задержки, но не то чтобы мы сильно возмущались по этому поводу. В конце концов, Жохань всегда был себе на уме, весь наш орден давно к этому привык. Однако... — Она склонила голову, вздохнув. — Наверное, с моей стороны не слишком профессионально говорить об этом, но я давно уже излечиваю не только адептов нашего ордена, но и довольно известных в Цишани личностей, которые нередко водят дружбу с важными шишками ордена, а во время лечения в таких случаях они часто разговаривают о всяком прямо при мне. Не то чтобы я вслушивалась, — Вэнь Цин закатила глаза, а затем скривилась, будто вспомнив нечто неприятное. — ты знаешь, я не люблю сплетни, но так или иначе я то тут то там пассивно запоминаю отрывки тех или иных диалогов. Усянь кивнул, уже в предвкушении готовый услышать невероятную сплетню, которую потом он обязательно обсудит с Не Хуайсаном, когда девушка неожиданно просто замолчала уперев застывший взгляд куда-то на еду. — И? — Протянул юноша, когда пауза начала затягиваться. — И однажды я услышала, — Подняв на него глаза, неспешно продолжила Вэнь Цин, будто внезапно вернувшись в реальность. — что Вэнь Жохань уже по крайней мере пару десятков лет безнадёжно влюблён в Лань Цижэня. Вероятно взаимно. — Ровным голосом произнесла она, в то время как Усянь громко подавился, закашлявшись. — Что!? — Вытаращив на девушку глаза, кое-как просипел Вэй Ин, после того как Вэнь Нин с немалой силой заботливо постучал его по спине. — Так говорят. — Беспомощно взмахнула руками девушка, очевидно тоже не уверенная в правдивости собственных слов. — Я давно знаю об этом, полагаю многие другие адепты тоже. Просто сейчас эту тему уже никто не обсуждает. — Вздохнула она. — И других возможных причин нашей задержки я не вижу. — Я тоже слышал об этом. — Робко кивнул сидевший по левую руку от Усяня Вэнь Нин, держа чай в руках. Он немного помолчал, а затем громче и увереннее, как его учил Вэй Ин, поведал: — Адепты, сопровождающие Главу Вэнь на собрания Великих орденов, как-то жаловались на то, что наш Глава вечно водится с адептами Лань, а если точнее, он часто составляет компанию Старейшине Лань Цижэню, намертво приклеиваясь к нему буквально на каждом собрании и отказывается уезжать до отъезда делегации ордена Лань. — Это что же получается? — Начал Усянь, нахмурив брови. — Уже много лет Вэнь Жохань, известный как человек, который всегда добивается своего, даже ни разу не предложил ухаживать за Цижэнем? — Так может и предложил, — Пожала плечами девушка. — а тот не принял предложение. — Тогда я бы об этом знал уже! Такая сплетня! — Воскликнул Вэй Ин. — Да и нельзя просто взять и отклонить предложение... — Юноша задумчиво почесал шею. — Они упомянули, что были назваными братьями Цзян Ронга, и Шицзе тоже говорила, что те двое дружили с юношества, но в любом случае Жохань был Первым наследником, а затем и Главой ордена, в то время как Цижэнь всего лишь Вторым наследником, впоследствии ставшим Старейшиной, ему не так просто было бы отклонить предложение руки и сердца. — В том разговоре часто упоминался период в несколько лет до и после смерти аватара. — Глубоко нахмурившись от попыток вспомнить больше, сказала Вэнь Цин. — Но я плохо помню контекст. — К тому времени Цинхэн-Цзюнь, старший брат Лань Цижэня, уже был Главой ордена, а тот его правой рукой. — Сопоставив даты, пробормотал Вэй Усянь, пытаясь вспомнить, что ещё происходило в то время. — Это ничего нам не даёт. — Махнула рукой девушка, отвернувшись к еде. — Сейчас у нас слишком мало информации, поэтому мы можем только гадать. Если хочешь, я могу поспрашивать позже на этот счёт, однако сейчас давай оставим эту тему. — Угу. — Надув губки, кивнул Усянь, ковыряясь в еде. — Кстати, я ещё спросил, можете ли вы остаться в ордене Лань со мной. — Вдруг вспомнив об этом, произнёс Вэй Ин. — Ну и? — Выгнула бровь Вэнь Цин, не выглядя особо взбудораженной. — Он сказал, что Вэнь Нин может остаться, если хочет, но без тебя он не уедет. Девушка хмыкнула, закатив глаза. — С политической точки зрения я очень выгодный инструмент для ордена, так что конечно он без меня не уедет. — Она немного помолчала, а затем повернулась к брату: — Ты можешь остаться. — Ч-что? — Обескураженно переспросил юноша, едва не подавившись чаем. Усянь мог понять его удивление — Вэнь Нин как-то рассказал ему, что Вэнь Цин никогда никуда не уезжала без него, по крайней мере надолго. Юноша и сам был твёрдо уверен, что девушка обязательно заберёт своего брата с собой. — Я уже думала об этом раньше. — Спокойно сказала Вэнь Цин, будто её этот вопрос никак не задевал, но Усянь смог заметить, как у неё дёргаются уголки губ. — Я знаю, что вам обоим друг без друга будет плохо, и... Лично я не хочу оставлять вас здесь, но обстоятельства складываются не в нашу пользу. — Она глубоко вздохнула, а затем, грустно усмехнувшись, продолжила: — Облачные глубины неплохое место для того, чтобы научиться самостоятельности, не так ли? Усянь, чувствуя, как в груди у него сжалось сердце, перевёл взгляд на Вэнь Нина и увидел, что тот выглядел потерявшимся, с выступившими на глазах слезами, словно юноша не мог поверить в то, что слышал. Он открывал рот, но ничего помимо тихих резких вздохов и дрожащих всхлипов с губ не слетало. Вэй Ин, не мешкая ни секунды, подсел ближе к своей Родственной душе и аккуратно обнял за плечи, прежде чем, посмотрев Вэнь Цин прямо в глаза, сказать: — Ты можешь не сомневаться, я позабочусь о нём. — Я знаю, — Тихо кивнула она, подходя к брату и тоже обнимая его. — как и он о тебе. На некоторое время на поляну опустилась мягкая тишина, нарушаемая только беззаботным пением птиц и тихими всхлипами. — С-спасибо. — Некоторое время спустя с двух сторон сжатый в объятиях прохрипел Вэнь Нин, не сумев сразу совладать с голосом. — Я люблю вас, А-Цин, Вэй Ин. Вэнь Цин поцеловала его в висок, аккуратно вытирая с его лица слёзы, совершенно не замечая свои собственные, и мягко сказала: — Мы тоже, А-Нин, мы тоже. Впервые за последние несколько часов, Усянь почувствовал искрящее в его груди тепло.