Магистр в мире Аватара (Часть 2)

— Вот, Хуайсан, как и обещал. — Устало плюхаясь на подушки за низким столиком в пропахшей жасмином Минши Незнайки, Усянь протянул сидящему напротив него юноше потрёпанную тетрадь, на обложке которой углём то тут, то там были выведены изображения мечей, каких-то непонятных щупалец и бессмысленных узоров. — Прости, что так задержался, но сам понимаешь, со всем этим внезапным аватарством и гостями, у меня голова была забита совсем другими мыслями. Обычно, несмотря на то, что Вэй Ин был главным героем их истории, или по крайней мере прототипом для главного героя их истории, книгу писал именно Не Хуайсан, прорабатывая и описывая события, не без обсуждения тех или иных моментов с Усянем, разумеется. Однако иногда, те или иные аспекты истории он, по каким-то причинам, отдавал своему соавтору. Сам Вэй Ин не то чтобы был особо против, однако прекрасно осознавал, что никаких писательских талантов, да даже нормального почерка, раз уж на то пошло, отродясь не имеет. Поэтому он создавал нечто, больше напоминающее сценарии к пьесе, чем главы книги — минимум деталей и описаний, максимум диалогов и отрывистых действий. Ну, а ещё, что неудивительно, именно он придумывал абсолютную часть шуток и смешных ситуаций. Незнайку, поскольку саму книгу всё-таки писал он, такой подход ничуть не расстраивал, даже наоборот — по его же собственным словам, ему легче работать с такими черновиками, поскольку в них мало что нужно менять и переписывать. Честно говоря, Вэй Ин был очень рад наконец снова погрузиться в выдуманные события их совместной книги, спустя столько недель нервотрёпки. Было что-то особенное в том, чтобы отвлечься от реальности и погрузиться в иной мир, основу которому, в виде почти полностью описанных событий прошлого, они уже изложили на бумаге. Им осталось написать всего ничего сцен: событие в пещере с огромной черепахой; битву в ущелье против парня, проклятого физическим проявлением трипофобии (Усянь ещё не придумал эпического названия для этого проклятия, но он в процессе); битву Усяня против заклинателей после сожжения Вэнь Нина и Вэнь Цин; облаву на горе Луаньцзан; и по мелочи происходящее между этими сценами. Раньше Усянь не мог не думать о том, что такими темпами они не успеют дописать книгу к концу его обучения в Облачных глубинах, однако теперь, по всей видимости, можно было даже особо-то и не торопиться. Всё равно он застрял здесь на неопределённый срок. Не Хуайсан, отложил один из своих любимых повседневных зелёных вееров на стол, и приветливо улыбнулся, разливая по чашкам горячий чай. На столе, как обычно, были разложены закуски — в основном орешки да сладости, коих в закромах Второго наследника Не, кажется, имелось великое множество. — Ничего страшного, Вэй-сюн, я всё понимаю. Я и сам последние недели был занят. — Юноша небрежно взял тетрадь в руки и тут же раскрыл на середине, пролистав пару страниц вперёд. Вэй Ин хмыкнул — в какой-то момент после приезда гостей, Не Хуайсан и вправду будто пропал с концами, почему-то перестав прятаться от своего брата в Минши Усяня и вообще появляться хоть кому-то на глаза. Сам Первый ученик Цзян, ныне Аватар и приглашённый ученик Лань, за всем произошедшим, на это изменение даже внимания не обратил, поглощённый собственными проблемами и переживаниями, но, в любом случае, даже если бы и заметил — что толку задавать вопросы? После стольких дней знакомства, Усянь уверен в одном: Не Хуайсан никогда не говорит то, о чём не хочет, чтобы другие знали. Он расскажет что-либо о себе только в том случае, если таково будет его собственное желание. — Ты поменял Цзян-сюна на Ванцзи-сюна? — Некоторое время спустя с любопытством спросил Не Хуайсан, отрывая от прыгающих и весьма кривых иероглифов своего друга внимательный взгляд. — Разве же события происходят не после сожжения Облачных глубин, где у него по идее всё ещё сломана нога? Как он будет справляться с гигантской плотоядной черепахой в таких-то условиях? — О, по поводу этого, — Усянь сел поудобнее, поправляя мешающие ему длинные рукава своих новых одежд. — смотри, у меня появилась идея на этот счёт. — Юноша без сопротивления забрал тетрадь из рук Не Хуайсана под любопытным взглядом светло-карих глаз. — Помнишь, мы хотели сделать так, что поскольку этот наш Ванцзи "влюблён" в главного героя, он первым узнает его в новом теле после перерождения, но мы так и не определились с тем, как он это сделает. Незнайка кивнул — юноши уже довольно давно безрезультатно обсуждают этот вопрос. Идея добавить "любовный интерес" в их роман появилась на самых ранних этапах, но поначалу особо не развивалась. Не Хуайсан просто предложил добавить драматичную историю любви, а Усянь не нашёл причины возразить. Постепенно эта идея обретала масштаб, пока юноши продумывали сюжет, но до поры до времени всё ещё была вялой. Потому что Усянь даже и представить себе не мог человека, в которого мог бы влюбиться. На проверку оказалось, что ему не был особо важен пол, пусть он и предпочитал девушек, а критерии отбора были довольно... Общими. Вэй Ин думал, что хотел бы видеть рядом с собой кого-то, кто понимал бы его и слушал. Кого-то, разумеется, красивого и не пренебрегающего личной гигиеной, но не обязательно сильного или обладающего магическим даром. Честно говоря, юноша даже и не знал, какой предпочитает характер, для него всегда было главным одно: чтобы человек не был скучным. Усянь быстро теряет всякий интерес к скучным вещам. А так, поскольку Вэй Ин никогда не влюблялся, он не знал, от чего ему отталкиваться. Поэтому мысль добавить оригинального персонажа на основе его предпочтений была довольно скоро выброшена на мороз, и Не Хуайсан предложил пройтись по всем тем людям, к которым Усянь испытывает симпатию, исключая семью, конечно. Список имён, к слову, получился довольно скудным, после того, как из него убрали адептов Цзян — к ним Усянь чувствовал исключительно товарищеское расположение. Вэнь Цин и Вэнь Нин были Родственными душами Вэй Ина, и тот воспринимал их скорее как семью. С прочими адептами, приехавшими сюда на обучение, как и с большинством Ланей, юноша был слабо знаком. Себя Не Хуайсан не предлагал, и в итоге остались всего двое — Первый и Второй Нефриты Облачных глубин. Поначалу эта идея казалась невероятно глупой, право слово, всё-таки с Цзэу-Цзюнем Усянь был слабо знаком, а Лань Чжань был его другом, но Незнайка оказался весьма настойчивым, почему-то уверившись, что Лань Ванцзи составит отличную пару с Вэй Усянем. После долгих уговоров Вэй Ин со скрежетом согласился, всё ещё искренне считая, что это был плохой выбор. Не потому, что сам Лань Чжань был плохим, нет, он просто... Усянь был уверен, что они просто не подходили друг другу, что бы Не Хуайсан не говорил про "противоположности притягиваются" и всё в таком духе. Лань Ванцзи был красив и статен, начитан и силён, чист душой и телом, не обделён честью и моралью, а главное — невероятно терпелив, как показала практика. Но даже в теории он вряд ли смог бы влюбиться в такого шебутного и энергичного парня, коим себя считал Усянь. — И-и-и? — Заинтересованно протянул Не Хуайсан, отхлебнув немного чая. — Как насчёт того, что в пещере, вот здесь. — Вэй Ин отвернул пару страниц, и указал на отрывок диалога, рядом с которым был небрежный рисунок зажжённого костра. — После того, как Усянь и Ванцзи останутся одни с Черепахой, у Усяня случится лихорадка, и Ванцзи споёт ему мелодию собственного сочинения, которую Усянь запомнит и после перерождения сыграет при нём на флейте, при этом не помня откуда он знает эту песню. Таким образом, мы создадим интригу для главного героя и читателей, и обоснуем тот факт, каким образом Ванцзи узнает его в чужом теле. Не Хуайсан медленно кивнул, потягивая чай, а затем с немного недоверчивым видом заговорил: — То есть, — Незнайка неспешно поставил чашку на стол, беря в руки одну из лежащих в блюдцах закусок. — он, будучи в состоянии лихорадки, запомнил незнакомую ему мелодию с первого раза и смог повторить её спустя... Сколько там в общем счёте? Около пятнадцати лет спустя? — Да. — Легко кивнул Вэй Ин, закидывая в рот кусочек тангулу. — Натянуто выходит. — Неодобрительно цокнул Не Хуайсан, а затем чуть склонив голову, ненадолго задумался, видимо размышляя над этим, перед тем как спросить: — А ты так можешь? — Конечно же нет. — Фыркнул Вэй Ин. — Я ведь не главный герой романа. — Он было замолчал, но затем быстро добавил: — И память у меня дырявая. — Ну так у него тоже. — Возразил Незнайка, слабо шлёпнув ладонью по тетради. — Мы же с тебя его и писали. — Но он главный герой, это не считается. — Усянь махнул рукой, притягивая тарелку с тангулу ближе к себе. — К тому же, Лань Чжань сильнее, чем кажется. Верь в него. — Как скажешь. — Незнайка покачал головой, но, видимо, не особо хотел спорить по этому поводу, вернувшись к тетради в своих руках. Усянь поднёс к губам собственный, к этому моменту уже немного остывший, чай и начал пить, прежде чем, вспомнив о чём-то, внезапно издал громкий и восторженный звук, напоминающий птичий крик, и с приглушенным звуком с силой поставил чашку на стол, быстро проговорив: — И, кстати о силе, эта история будет неполноценной, если мы не добавим шутку про его суперсильные руки. Не Хуайсан выгнул бровь, подняв взгляд с бумаги на своего друга. — Неужели? — Определённо. Это должно быть неожиданно и где-нибудь под конец! Мы можем серьёзно преувеличить его возможности для комичного эффекта. Как насчёт поднять скалу? Чисто на грубой силе, без всей этой Ци? Незнайка в ответ пожал плечами и промычал что-то неопределённое, погружаясь в чтение. Пока его друг был занят, Усянь, в который раз за день, пытался поправить одежды, с непривычки потирая пустые запястья. С тех пор, как он стал приглашённым учеником в ордене Лань, его обрядили так же, как и всех здешних магов воздуха — в громоздкое белое ханьфу, чей подол стелется до земли, а рукава доходят до кончиков пальцев. Сказать, что это было невероятно неудобно — ничего не сказать. Стандартная униформа адептов Цзян, как и в принципе практически вся одежда в Юньмэне, в большинстве своём была приталенной. Или, по крайней мере, в достаточной степени узкой, особенно в районе кистей и голени. Часто, рукава и штанины ещё и перетягивали лентами, чтобы в одежду через них не заползали жуки, коих во влажном климате Нации Воды жило немереное количество. Ханьфу в Юньмэне потому-то с насмешкой и называли халатами. Теперь же, когда одни только рукава достигали такой длины в диаметре, что могли без проблем налезть на чью-то голову, Усянь чувствовал себя невероятно некомфортно и слишком открыто, тем более, что ему запретили носить его кожаные наручи с водой, чтобы он во время обучения не полагался ни на какие стихии, кроме воздуха. По тем же причинам пояс тоже пришлось снять, что ещё больше вводило в уныние. Юношу терзала смутная тревога от того, что без наручей и пояса, он всё время остаётся безоружным в одежде, в которой не может сделать и трёх шагов не споткнувшись о длинный подол. И знание того, что в этих стенах ему ничего угрожать не должно, мало чем ему помогало. И помимо всего прочего, ему всё время казалось, будто в одежду заползли муравьи. Было такое странное, фантомное чувство, будто какая-то мелочь перебирает лапками у него на коже. — Ты так и не смог придумать имя Чудовищу-Черепахе? — Спустя некоторое время спросил Не Хуайсан, отрывая глаза от текста. Вэй Ин неопределённо пожал плечами, прежде чем выдвинул пару предложений не особо уверенным тоном: — Черепаха-людоедка? Чудовище пещер? Убийца в панцире? Я не знаю. Ничего толком на ум не приходит. Не Хуайсан задумчиво кивнул, возвращая взгляд к небрежному рисунку углём, изображающую черепаху с карикатурно длинной шеей на одной из страниц. Смотря на неё сразу становилось ясно, что Вэй Ин во время рисования вдохновлялся бахромчатой черепахой — весь её панцирь вместе с длинной шеей был покрыт заострёнными гребнями и треугольными буграми. — Хм. Я могу поискать что-нибудь в словарях. — Отозвался юноша, постукивая подушечкой большого пальца по бумаге. — Наверняка хоть одно хорошее прозвище да найдётся. — Тогда оставлю это на тебя. — С готовностью кивнул Усянь. Не Хуайсан кивнул в ответ и перевернул страницу, первым делом взглянув на ещё один рисунок, изображающих двух знакомых ему юношей, рассевшихся у костра в окружении темноты, прежде чем перевести своё внимание на текст. — Слушай, я вот о чём подумал, — В какой-то момент начал Усянь, прокручивая меж пальцами кольцо на длинной тонкой чёрной верёвочке, дважды обвитой вокруг его шеи. — а это не будет выглядеть как неуважение к Львачерепахам? Я имею в виду, нас ведь за это и к стенке припереть могут. Незнайка смерил друга взглядом, смотря на него как на идиота, а затем, после краткой паузы, заговорил: — Вэй-сюн, мы сожгли Облачные Глубины, Пристань Лотоса и Безночный город; убили прошлого Главу ордена Лань, Главу ордена Вэнь, Главу ордена Не, Главу ордена Цзян и его супругу, Главу ордена Цзинь и его супругу; убили Первую наследницу ордена Цзян, фактически покалечили Второго наследника ордена Цзян, убили Первого наследника ордена Цзинь, убили Второго наследника ордена Цзинь и даже их кузена; убили и опорочили имя Первого и Второго наследника ордена Вэнь; отдали на растерзание мертвецам Первого ученика ордена Цзян и Первого ученика ордена Вэнь; убили гения медицины этого столетия и фактически убили её брата. Мы взяли в качестве главного злодея Первого наследника ордена Цзинь, предварительно назвав его сыном куртизанки. Мы сделали из Вэней агрессоров, а потом обрекли их на геноцид со стороны других Великих орденов. Было так или иначе опорочено фактически каждое имя присутствующее в нашей книге... — Юноша ненадолго замолчал, видимо подбирая слова. — И ты всё ещё думаешь, что первой претензией которую они нам предъявят будет неуважение к Львачерепахам? Усянь ошеломлённо присвистнул. Кажется, если бы он уже не сидел, он бы присел. Почему-то юноша только сейчас начал осознавать настоящие масштабы произошедшего в их истории. Если честно, в начале всего этого он даже и представить себе не мог, что забавная идея про летающих на мечах заклинателей, сражающихся с живыми мертвецами, настолько основательно пропитается кровью его знакомых и друзей. Почему он раньше не обращал на это внимание? Во время обсуждения сюжета ему всё казалось таким... Правильным. Таким органичным. Вэй Ин издал немного нервный смешок, лихорадочно раздумывая над этим. Почему он согласился на то, чтобы его любимая Шицзе умерла, оставив после себя только маленького ребёнка? Почему он посчитал хорошей идеей сжечь Пристань лотоса? Убить чету Цзян? Покалечить пусть и некровного, но всё же брата? Да, с точки зрения сюжета все эти действия были необходимы для последовательности событий. Они были сюжетно обоснованы. Поэтому всё это казалось нормальным? Потому что в рамках повествования имело смысл? Теперь, когда пелена спала с его глаз, юноша наконец-то понял, что никогда не воспринимал эту историю всерьёз и никогда по-настоящему не привязывался к персонажам, даже не задумывался об этом, хотя все они носили имена хорошо ему знакомые и даже родные. Почему? Почему он не испытывал никакого сочувствия или симпатии даже к собственному Альтер эго, прекрасно зная, что его после стольких лишений разорвёт собственная армия мертвецов? Усянь склонил голову набок, бездумно потирая тыльную сторону шеи и плотно закручивая рукава вокруг своих запястий. Не потому ли, что все те люди, о которых они писали в этой истории, были невероятно плоскими? Цзян Чэн там вёл себя как завистливый ребёнок, при этом не имея ни каких-то хобби, ни обязанностей, присущих ему в реальности, ни, кажется, уверенности в себе. Дядя Цзян, как самый плохой родитель в мире, обращал внимание лишь на одного, да и то чужого, ребёнка. Мадам Юй вела себя озлобленно и стервозно, гораздо хуже, чем в реальности. Шицзе казалась слишком слабой и ненадёжной, почему-то перестав быть наследницей. А сам Усянь... Вэй Ин признаёт, что во многом он схож со своим книжным прототипом — они оба любят вино и веселье, шутить и рисовать, любят свою семью и друзей, однако... Тот Усянь, как и тот Ваньинь, тоже был ребёнком, незнающим что такое ответственность или терпение. Честно говоря, Вэй Ин не хотел бы становиться таким, каким его обрисовали в книге. И даже не потому что там Усяня преследовала череда ужасных, болезненных, физически и ментально, событий, а потому что тот Усянь, абсолютно плоский и не имеющий личности, совершенно не внушал ему доверия. — Для полноты картины нам не хватает только постельной сцены. — Тем временем продолжил Не Хуайсан, наконец откладывая тетрадь на стол. — И кстати об этом, мы так и не обговорили этот момент. — Незнайка встретился искрящим от предвкушения взглядом с Вэй Ином — Мы будем писать порно? — Нет-нет-нет и ещё раз нет. — Замотал головой и руками Усянь, выныривая из своих мыслей. — Поцелуйчики и признание в любви это одно дело, но вот секс уже совершенно другое! — Воскликнул юноша, густо покраснев. — Тут дело не только в том, что я этого не хочу, подумай и о Лань Чжане! Мы его даже не спросили, перед тем как использовать его славное имя в своём романе. — Он вздохнул, всем своим видом выражая возмущение, а затем устало потёр лицо. — Это... Это просто оскорбительно и мерзко. — Уже тише заявил Вэй Ин, запуская пальцы в свою зачёсанную назад шевелюру. Не Хуайсан, найдя реакцию друга несколько забавной, не смог не поддразнить: — Ну а что? — Притворно-невинно спросил он, обмахиваясь веером. — Это раньше ты был, пусть и Первым учеником Великого ордена, но всё же безродным мальчишкой, а теперь ты уже Аватар. Разве не почётно быть твоим партнёром? Усянь заметно стушевался, слегка опустив голову вбок, в то время как его взгляд застыл в пространстве, словно он вдруг задумался о чём-то важном. — К слову об этом... Ты не думаешь, что то, что мы делаем, опасно? — Неуверенно начал Вэй Ин, после нескольких долгих секунд молчания. — Я имею в виду, если раньше самое большее, что могли с нашей книгой сделать - просто запретить её по ходатайству Глав Великих орденов, то теперь, когда выяснилось, что я Аватар... Речь же в ней ведётся обо мне, с использованием моего имени!.. Если весть об этой книге дойдёт до Императоров, "порочащего мою репутацию" автора истории начнут активно искать. И ведь найдут. — Выдохнул Усянь, нервно одёрнув один из своих длинных рукавов и подняв взгляд на внимательно слушавшего Не Хуайсана. — Если искать будут объединёнными усилиями Императорской разведки при поддержке Белого лотоса, на нас рано или поздно выйдут. Тебя просто посадят, а я... В этой истории мы убили столько близких нам людей, сожгли Пристань лотоса, Облачные глубины, Безночный город... Меня не накажут, конечно нет, однако... Если станет известно, что я приложил руку к созданию книги, меня просто не поймут. Я убил и разрушил собственную семью на бумаге, и я просто не смогу ни оправдать это, ни объяснить. На какое-то время в комнате повисла тишина. Вэй Ин молчал, а его собеседник не спешил отвечать, застывшим взглядом смотря на свой веер. Он ведь тоже знал, что такое уже происходило — любая книга, в которой используется имя или личность Аватара, настоящего или выдуманного, без разрешения самого Аватара или же содержащая в себе события и мысли, порочащие его честь, подвергалась массовому изъятию и сжиганию, а авторы этих книг заканчивали свою жизнь в тюрьме, нередко насильственной смертью. Но... Для Не Хуайсана всё это не просто выдуманная история. Во снах она преследует его уже не первый месяц. Избавится ли он от неё, когда допишет книгу? А если в книге будут неточности и исправления? — И что ты предлагаешь? — Нахмурив брови, спросил Незнайка, неспешно складывая веер в руке, прежде чем кратко взглянув на него, снова открыть, на этот раз быстрее. — Давай сменим им имена. — Недолго думая, предложил Усянь, постукивая ноготком указательного пальца по столу. — Так, чтобы они не отсылали на реально существующих людей. Знающие люди и так поймут о ком речь, остальные же просто будут воспринимать это как выдуманную историю, названия и некоторые детали которой отсылают на настоящие Великие ордена. — Ладно, Вэй-сюн, — Вздохнул Не Хуайсан. — давай так и сделаем. А ведь раньше идея-то хороша была. — Мгм. — Согласно кивнул Вэй Ин. — Я бы многое отдал, чтобы подсунуть эту книгу в руки Цзян Чэну и пронаблюдать, как он будет её читать. — Получается, мне нужно наметить список изначальных имён и рядом тех, что мы придумаем. — Постукивая сложенным веером по подбородку, задумчиво пробормотал Незнайка. — Мне придётся переписать черновики. — Да, спасибо. — Немного заторможено кивнул Усянь. — И прости, что так вышло. Не Хуайсан на это лишь махнул рукой, не переставая что-то бормотать про себя, а затем спросил: — Так, как назовём-то хоть главных героев? — Он взял в руки тетрадь и достал откуда-то из рукавов кусочек грифеля, обтянутый какой-то тканью. Усянь задумчиво почесал заднюю сторону шеи, и тут же улыбнулся, сказав: — Как насчёт вместо меня будет Сяо Чжань, а вместо Ванцзи - Ван Ибо? Не Хуайсан моргнул, а затем, улыбнувшись, кивнул.