Магистр в мире Аватара (Часть 2)

— Аргх! Вэнь Цин с почти родительской снисходительностью во взгляде наблюдала за тем, как Усянь с громким стоном усталости и раздражения плюхнулся на деревянный стол уже почти что родной крытой беседки, сидя на перилах которой, он, бывало, насколько она знала, любил рисовать, слушая пение гуциня или общаясь с друзьями. Юноша схватился за голову и с ещё одним трудно опознаваемым не то вздохом, не то стоном откинулся на спину, недовольно раскачивая свисающими ногами. Его белое ханьфу, которое он с утра уже успел где-то обо что-то обмарать, раскинулось по деревянной поверхности. — Теперь я понимаю, на кой чёрт Цзян Чэну такой огромный список критериев для своей будущей жены! — Воскликнул он с почти детской обидой в голосе, вскидывая руки, а затем раздражённо поправляя съехавшие рукава. — Я тоже хочу иметь удобный повод, чтобы отшивать всех подряд! — Поклонники замучили? — Спокойно присев на лавку у стола, с лёгкой снисходительной усмешкой произнесла Вэнь Цин. Её брат тихонько пристроился рядом, а один из друзей - с которым она каким-то образом нашла общий язык задним числом через общение с Усянем, Вэнь Нином и Вторым наследником Цзян - Второй наследник Не, поигрывая веером, сел с противоположной стороны. — Это какой-то ужас! — Прикрыв лицо руками, продолжал стенать Усянь, перекатываясь туда-сюда по столешнице, из-за чего его ханьфу слегка съехало, находясь на грани приличия. Но не то чтобы он вообще обращал на это внимание. — Ко мне будто сватается всё человечество! В мой дом ежедневно приносят столько писем, что мне легче их просто сжечь, чем прочесть! — И что ты с ними делаешь? — Звучно щёлкнув веером, с лёгким, почти вежливым интересом спросил Не Хуайсан. — Сжигаю. — Убрав ладони с лица, просто ответил юноша, устало вздохнув. — Я за свою жизнь столько благовоний не возжёг, сколько писем за последнюю неделю спалил. — Наконец выдохшись, он перестал метаться и просто растёкся по столу в форме морской звезды. Вэнь Цин скользнула взглядом по его лицу, отмечая нехарактерную для юньмэнца бледность и пока ещё не так заметные мешки под глазами. — Они присылают мне предложения о помолвке со всего света. Какие-то ордена, какие-то знатные семьи... И я в лучшем случае знаю одну десятую от них. На что они вообще рассчитывают? — Лучше сделать и жалеть, чем не сделать и жалеть. — Пожал плечами Не Хуайсан со своей стороны, хлопнув веером. В его взгляде девушка мельком заметила нечто, что смело можно было назвать тоской, прежде чем оно растворилось в небытие. — Аватар - слишком хорошая партия, чтобы хотя бы не попытаться. На тебя облизываются буквально вся аристократия и все Главы орденов, молчу уже об императорских семьях. По крайней мере ты можешь радоваться тому, что в Облачные глубины они не смогут посылать своих людей в надежде на удачный брак. — А самое обидное, что мне приходится сортировать всю эту гору макулатуры, чтобы не сжечь послания от семьи, друзей и... Светские приветствия от Императоров? — Юноша снова с силой потёр лицо. — Даже думать не хочу, что это вообще такое было. Вэнь Цин хмыкнула, сложив руки на груди и иронично выгнув бровь: — Ты имел в виду, "просить моего брата сортировать всю эту гору макулатуры", да? Вэй Усянь, повернувшись к Вэнь Нину и проскользив по столешнице ближе к нему, взял руки опешившего юноши в свои и проникновенным голосом воскликнул: — Вэнь Нин, ты: моё спасение, сокровище, солнышко, золотце, целый мир, человек, которому я обязан своим моральным здоровьем, и просто лучшая родственная душа из всех! Выходи за меня! Лицо Усяня, выражающее не более чем весёлую игривость, намешанную с благодарностью, внезапно застыло после последних слов. Сам Вэнь Нин только и успел что моргнуть, как Вэй Ин продолжил говорить, но уже совершенно другим тоном и со странным энтузиазмом в голосе: — А ведь и вправду... Вэнь Цин выдернула своего брата из чужих рук и прижала ближе к себе: — Даже не думай! — Нет, правда! — Усянь повернулся к ней, неловко изменив свою позу на столе. — Что если я заключу помолвку с кем-то из вас, ребята? Тогда наконец-то эта канитель с письмами и предложениями будет решена! А потом, когда мы оба станем старше и ситуация поуляжется, можно и разойтись тихонечко. Вэнь Цин фыркнула, сложив руки на груди: — Отстать-то отстанут, но Жохань, вцепившись в эту помолвку, всеми правдами и неправдами, будет мешать её расторжению. Он ведь может принудить нас со своей стороны, знаешь? Усянь закусил губу, и сам понимая, что этим предложением поставит простых адептов, пусть и достаточно высокопоставленных, под удар, а затем повернулся ко Второму наследнику Не: — А ты, Хуайсан? Тот, убрав веер, тут же замотал и головой и руками: — Ох, нет-нет-нет, мне такого добра не надо. Невеста Аватара ведь станет центром всеобщего внимания. За каждым её чихом будут следить, а после втихую обсуждать. Она ведь должна соответствовать хоть каким-то критериям, а я на что гожусь? И с политической точки зрения это не самый безопасный ход, брат будет недоволен. Усянь простонал, потирая лицо руками, а затем его озарило новой идеей: — Хорошо, а что если я скажу, что... Допустим, влюблён в человека, — Усянь огляделся, а затем прикипел взглядом к высокой фигуре в белом, проходящей мимо на отдалении. — который на самом деле ни за какие коврижки не свяжет со мной узы брака? Вэнь Цин иронично подняла брови, сходу узнав в этом адепте Второго Нефрита Облачных глубин. Девушка едва сдержалась, чтобы не выплеснуть на Усяня богатую долю всех тех саркастических шуток, которые сейчас крутились на кончике её языка. Судя по тихому кашлю-смешку, который вырвался откуда-то из-под закрываемого веером лица Не Хуайсана, Второй наследник Не тоже по достоинству оценил ситуацию. На самом деле, к этому моменту только тупые и сам Вэй Усянь ещё не поняли, что Лань Ванцзи влюблён в Вэй Ина. Девушка скосила взгляд на своего брата. Тупые, Вэй Усянь, и просто наивные. Остальным же это было до боли очевидно. Кто-то заметил это раньше, кто-то позже, но Второй Нефрит действительно относился к Первому ученику Цзян заметно по-особенному ещё до того, как тот стал Аватаром. Пожалуй единственная причина, по которой Вэнь Цин всё ещё не сказала об этом самому Усяню, заключается в том, что она заключила пари с Не Хуайсаном на то, догадается ли Усянь сам о чувствах Второго Нефрита, или же узнает от других. — Боюсь, его принудит собственный орден или государство. — Спокойно ответила Вэнь Цин, проводив Лань Ванцзи взглядом. — Реальность такова, что ты Аватар, и на какую вещь бы ты не указал - она станет твоей. — Люди - не вещи! — Тут же возразил Усянь. Девушка закатила глаза и перевела на пылающего праведным недовольством юношу взгляд: — В данном вопросе это не важно, понимаешь? Покуда ты Аватар, они будут складывать людей и сокровища к твоим ногам, надеясь на твоё расположение. Ты теперь имеешь собственную политическую власть. — Какой ужас. — Выдохнул он, сдувшись. Вэнь Цин задумчиво, а может и просто устало, прикрыла глаза, откинувшись на твёрдые перила беседки, и в этот момент на её смуглой коже стали как никогда явно видны тёмные пятна под глазами. В последнее время она очень плохо спит, не то от тревожных мыслей, не то от непривычной нервозности. В своей голове она вновь в быстром темпе прокрутила всё то, что должна сделать и уже сделала перед отъездом, а затем открыла глаза, посмотрев прямо на Усяня. Тот, уже переключившись на новую тему разговора, всё так же сидя на столе и болтая ногами в воздухе, энергично восклицая, рассказывал Не Хуайсану о чём-то, но девушка не вслушивалась в слова, вместо этого скользнув по лицу юноши взглядом, и увидев на нём следы точно такой же усталости, что были у неё самой. На руку Вэнь Цин внезапно легла чужая ладонь. Девушка повернула голову и увидела на лице своего брата беспокойство. Она улыбнулась. Слабо, но искренне. И накрыла его ладонь своей, мягко сжав.

***

Вэнь Цин критическим взглядом обвела свою комнату, удовлетворённо кивнув самой себе. Ранее завешанное всевозможными травами и заваленное свитками помещение теперь казалось непривычно пустым, разве что только сложенные в ожидании завтрашнего утра у стены мешки и свёртки с её, так-то, не таким уж и многочисленным багажом, выбивались из общей картины. Девушка была не из тех людей, кто откладывал дела на потом и суматошно бегал в последствии, а потому начала по-тихоньку собирать вещи едва только наступил первый день осени. Ради своего ранимого брата, она старалась делать это незаметно, будто бы просто невзначай прибираясь, хотя и прекрасно понимала, что он всё равно всё замечал. В конце концов её брат может быть пугливым и наивным, но не глупым — уж она-то знала об этом получше многих. В некоторой задумчивости присев на край кровати, Вэнь Цин посмотрела в сторону прикрытой бамбуковой двери комнаты Вэнь Нина и вздохнула, ощущая как что-то скребётся у неё в груди, будто бы проводя тупыми когтями по рёбрам. Вэнь Нин умный и сильный, он справится здесь один, к тому же с ним будет Вэй Усянь и, как девушка полагала, Не Хуайсан, тоже успевший подружиться с её братом, поэтому всё должно было быть нормально. Всё хорошо. Облачные глубины — довольно мирное и безопасное место, строгие порядки и годами вбитая дисциплина делает из здешних адептов едва ли не монахов. К тому же, будучи на протяжении стольких лет помощником лучшего целителя этого столетия, Вэнь Нин, волей-неволей, но узнал довольно многое о медицине и здоровом образе жизни. И лекари, опять же, в Облачных глубинах имеются, причём весьма толковые. Да и сам по себе юноша, пусть и не хватает звёзд с неба, но всё же является неплохим магом огня, и если что может защитить себя, хотя Облачные глубины и так довольно мирное и безопасное место. Вэнь Цин судорожно вздохнула, роняя лицо в ладони. Всё хорошо. Он справится. Прекрати. Раньше девушка никогда надолго не оставляла своего брата без присмотра. Не то чтобы она не верила в него, просто беспокоилась. Может немного чрезмерно. Но орден Вэнь — тот ещё гадюшник, где у её брата, в отличие от неё, практически нет надёжных союзников, а оставлять его в незнакомом или малознакомом месте — ещё хуже. Старшая из двойняшек довольно рано поняла, что кроме брата во всём мире у неё больше никого нет, и защищала свою единственную семью как могла, неуклюже стараясь вырастить Вэнь Нина сильным и здоровым, сама будучи ещё ребёнком. Сложно даже передать через какой ад они прошли вместе, и... Может быть иной раз девушка действительно была чрезмерно опекающей, но зато её брат рядом с ней вырос живым и здоровым, чистый телом и душой. Переступать через собственные привычки тяжело. Даже спустя столько дней мысль о том, чтобы оставить брата здесь, а не забрать его с собой, казалась незнакомой, даже пугающей в своей неправильности. Ей просто надо это превозмочь. Вэнь Цин посмотрела на одиноко стоящую на полке неподалёку от кровати старую книжку, гордо повёрнутую бирюзовой обложкой с по-детски неряшливым рисунком ребёнка и синего длинноухого существа, чувствуя, как её грудь сжимается от боли совершенно иного рода. Ей было сложно описать, насколько она по-настоящему счастлива, что вместе с братом познакомилась с Вэй Ином — одним из самых открытых, дружелюбных и весёлых людей, которых только можно встретить. К сожалению, за всю свою жизнь двойняшки Вэнь видели не так уж и много людей, которым можно доверять, но именно знакомство с Усянем сейчас казалось чем-то навроде небесного провидения, подарком судьбы. И, если подумать, уже вскоре она уедет отсюда, а они так и не попрощались. Никто из них даже не пробовал обсуждать этот момент — и Вэнь Цин и Усянь предпочли вести себя так, словно бы никто никуда не уезжает, и девушка, правда, даже рада этому. По крайней мере так она не чувствует всепоглощающую тревогу, действующую, обычно уравновешенной девушке, на нервы. Вэнь Цин всё думала и думала, кого и в каком состоянии она здесь оставляет. На самом деле, она хотела бы взять обоих своих братьев с собой, пусть один из них и не родной. На самом деле когда-то она слышала, что поскольку все люди, вероятно, происходят от одних и тех же людей, в начале развития человеческой цивилизации, то тогда, чисто с медицинской точки зрения, все они приходятся друг другу очень дальними родственниками. Возможно она уже дошла до той стадии нервозности, когда начинает играть словами, выворачивая их смысл, и притягивать факты за уши, фальсифицируя данные, но, она полагала, сейчас можно. Ей было гораздо легче прийти в себя и успокоиться, когда мысли были заняты чем угодно кроме проблемы, поэтому иногда, в одиночестве, она могла себе позволить быть на столько необъективной и предвзятой, на сколько не могла в обычной жизни и медицинской практике. Девушка снова вздохнула. Уже в который раз. А затем посмотрела на свои руки. Над её тонкой и очевидно женской, но сильной и мозолистой ладонью зажегся маленький-маленький, можно даже сказать крохотный огонёк, немногим больше пламени свечи. Достаточно яркий и очень подвижный, он приковал к себе её внимание, заставив сосредоточиться. Пламя проскользнуло по ладони, не причиняя коже никакого вреда, взгромоздилось на самую верхушку указательного пальца и зависло на кончике ногтя, чтобы в следующий момент, проследив за взглядом девушки, соскочить вниз и оббежать запястье по кругу. То была детская игра, довольно распространённая среди тех детей, что родились с даром магии огня. Игра из числа тех, что дети огня по всему миру самостоятельно переизобретают снова и снова, просто потому что могут. Точно так же дети воды и земли играют с маленькими водными струйками и небольшими камушками, развлечения ради заставляя их парить над землёй. Вэнь Цин была не уверена насчёт детей магов воздуха — за всю свою жизнь она видела таких разве что в случае, если воздух является лишь второй стихией ребёнка, но она могла хотя бы предположить, что те создавали небольшие вихри вокруг себя или, может, маленькие смерчи, кружившие листья? На самом деле, сама девушка практически никогда не прибегала к чему-то настолько детскому, разве что только в очень раннем возрасте, однако эта игра пришлась по душе Вэнь Нину, который любил успокаивать себя, водя маленький огонёк по своей ладони. Девушка погасила пламя на своей руке и встала, решительно направившись в сторону выхода. Ей на ум пришла мысль, которая снова ввела её сознание в смятение. Припомнив сегодняшний день недели, Вэнь Цин спросила себя, как давно она перестала приходить к своим братьям на тренировку? Вэнь Цин не могла точно вспомнить, но была уверена, что как минимум последние месяца полтора отмахивалась от брата, когда тот спрашивал, придёт ли она. Это не было ни для кого проблемой, и её присутствия на самом-то деле совершенно не требовалось после того, как Усянь перестал сжигать собственные ладони в попытке обуздать своё бешенное пламя, поэтому вопрос Вэнь Нина был лишь чем-то вроде дани вежливости, не более того, поэтому юноши никогда не обижались на неё за отказ, но... Девушка просто подумала, что они были бы рады, приди она сейчас, раз уж сегодня последний день. Ведь... Это меньшее, что она могла бы сделать, верно?

***

Разумеется, она знала, куда ей идти — на самом деле, было бы странно, если бы Вэнь Цин после всех этих месяцев не запомнила дорогу. В конце концов, зачастую её братья использовали одну и ту же поляну. На самом деле, иногда эти двое могли быть до ужаса предсказуемыми. Она смотрела на юношей, молчаливой тенью встав под сенью уже желтеющих деревьев на самом краю импровизированной тренировочной площадки, большая часть которых была испещрена трещинами и покрыта пятнами копоти. А её братья, купаясь в лучах ещё не зашедшего солнца, закончив разминку, синхронно встали в стойку, в которой любой маг из ордена Вэнь узнает начало особого тренировочного движения. Она смотрела, прислонившись к шершавому и чуть влажному после дождя древесному стволу, и отчётливо видела, как оба так дорогих её сердцу юношей, плавно переводя с позы на позу, одним резким движением синхронно выпрямили руки вперёд, согнувшись в коленях, и из их кулаков параллельно друг к другу вышли две мощные струи пламени. Одинаково длинные и широкие. Пылающие всеми нужными оттенками, начиная от светло-жёлтого и до насыщено оранжевого, обжигающего одним своим видом. Девушка тихо выдохнула. Не от удивления или недовольства, скорее от спокойного удовлетворения, если не сказать гордости. Идеально. Вэй Усянь смог выполнить этот приём просто идеально. А ведь Вэнь Цин всё ещё прекрасно помнит, как этот недотёпа всё время обжигал себе ладони собственным пламенем и подпаливал пальцы, когда ему давали в качестве тренировки контроля подожжённые деревянные брусочки, которые Вэнь Нин вечерами сидел и вырезал лично. Она помнит это настолько хорошо, словно бы всё это было вчера. То, что увидела девушка, этот очевидный прогресс, казался завершением чего-то сакрального в их отношениях. Ведь разве же не с огня всё начиналось? Огня и земли. То была взаимовыгодная сделка, построенная на общих интересах и на внезапно возникшей дружбе между юношами, которая, казалось, пришла откуда-то из прошлой жизни. А теперь, стоило Усяню освоить наконец контроль над своей третьей стихией, баланс накренился в сторону. Эта мысль оставляла на языке странное послевкусие. Конечно, девушка не сомневалась, что Вэй Ин продолжит учить брата магии земли, но она ощущала грусть от осознания, что вероятнее всего не сможет быть одним из первых свидетелей успехов Вэнь Нина так же, как это произошло сейчас с Усянем. Будто бы она, как старшая сестра, не справилась. Вэнь Цин всё так же безмолвно наблюдала за тем, как Вэй Ин исполнил уважительный поклон перед Вэнь Нином преисполненный радостью и благодарностью, явственно отразившимся на его лице, а затем, едва сам Вэнь Нин из уважения и традиций вернул ему поклон, накинулся на свою родственную душу с широкими объятиями, со звонким смехом повалив их обоих наземь и заливаясь соловьём о том, какой Вэнь Нин прекрасный учитель и как Усянь ему от всего сердца благодарен. Вэнь Цин не могла не улыбнуться, глядя на них. И в тот же миг, её сердце кольнула ощутимая горечь от того осознания, что она скоро покинет их. Честно говоря, Вэнь Цин не умела прощаться. Не в смысле, что она не могла сказать банальное "прощай" или "до встречи" и уйти не оборачиваясь, нет, обычно она так и делала. Просто девушка не умела прощаться с семьёй. Вэнь Нина она всегда держала подле себя, а кроме него раньше у неё никого и не было. Конечно, в жизни двойняшек были люди, которые учили и воспитывали их по мере взросления, но перед всей этой массой Вэнь Цин всегда чертила едва ли не осязаемую линию, за которую Усянь перешагнул так легко и естественно, словно бы всегда стоял на их стороне. И поэтому сейчас девушке нужно было попрощаться не только с Вэнь Нином, но и с Вэй Ином. Попрощаться чувственно, эмоционально, чтобы они точно знали, что где бы она не была, она всё равно останется с ними. Вот только Вэнь Цин не знала, как это сделать. В отличие от своих братьев, она была крайне невежественна в вопросах чувств и эмоций, но девушка правда любила своих оболтусов, а потому не собиралась отступать в этом вопросе. Вздохнув, Вэнь Цин вернула себе привычное выражение лица и, хлопая в ладоши, вышла из-под сени деревьев, направившись к своим братьям.

***

В день отъезда ещё пока что сумеречное утро снова заволок туман. Густой, белёсый, он простирался по всей горной гряде, лениво скользя вслед за слабыми порывами ветра. Адепты ордена Вэнь и их провожающие собрались перед воротами Облачных глубин, копошась с многочисленным багажом или же прощаясь с друзьями и знакомыми. Вэнь Жоханя, как впрочем и Лань Цижэня, нигде видно не было, но Вэнь Цин совершенно не переживала на его счёт, сосредоточившись на едва сдерживающих перед ней слёзы парнях, которые, кто бы сомневался, специально встали ни свет ни заря чтобы проводить девушку у ворот. Было бы ложью сказать, что это не грело её заполненное переживаниями сердце. Вэнь Цин чувствовала, как сейчас на ней скрестились брошенные исподтишка сквозь туманную завесу пронзительные взгляды тех, кто, казалось, прощался с друзьями или занимался другими своими делами вокруг. Наверное, ей стоило бы привыкнуть — эти взгляды преследуют её с тех самых пор, как Вэй Усяня признали новым воплощением Аватара. Шутка ли, она — единственная девушка в окружении Аватара, которая проводит с ним много времени и даже может без стука врываться в его Минши. Было очевидно, в чём её, да и её брата в общем, подозревают. Пожалуй, многие хотели бы занять место любовника Аватара, или, ещё лучше, возлюбленной, да вот только Усянь относится очень избирательно к своему ближайшему окружению. По крайней мере, хорошо, что максимум этих людей сейчас — просто бросать изучающие и завистливые взгляды. Всё же, если пытаться испортить жизнь важному Аватару человеку, можно и с собственными буднями распрощаться. А потому Вэнь Цин с этой стороны не беспокоилась за брата, тем более, что те, кто действительно мог бы что-нибудь сделать, сегодня уезжают с ней, оставляя в Облачных глубинах только Ланей — они, несмотря на желание сделать из Второго Нефрита своего ордена супруга Аватара, не будут совершать активных действий и устраивать балаган, и при необходимости даже защитят Вэнь Нина от людей извне. В конце концов, Облачные глубины на данный момент — одно из самых защищённых и закрытых мест на континенте, и Храм магов воздуха будет оставаться таковым до тех пор, пока вся эта истерия вокруг Аватара не уляжется. Вэнь Цин вздохнула, выпустив в прохладный воздух облачко пара, в котором отражался тёплый жёлтый свет от фонарей, а затем взглянула в взволнованные лица братьев с покрасневшими глазами и красными носами. Девушка подняла руки в приглашающем жесте. Юноши метнулись к ней, с двух сторон зажимая в своих объятиях. — Я не буду повторяться. Вы не маленькие - и так знаете, что можно делать, а что нельзя. — Назидательно, как и подобает ответственной старшей сестре, тихо произнесла Вэнь Цин на уши своим братьям, чьи головы лежали у неё на плечах. — Просто помните: "Охана - значит семья, а в семье никто никогда никого не бросит и не забудет". Она усмехнулась про себя, всё ещё находя эти слова, этой ночью навеянные детской книжкой, невероятной банальщиной, и всё же не смогла сдержать лёгкой улыбки. Руки, окольцовывающие её грудь и спину задрожали, сжавшись. Девушка услышала тихие-тихие всхлипы. Она мягко погладила юношей по их спинам, насколько могла дотянуться в таком положении, и терпеливо позволила своим братьям ломать себе рёбра, чувствуя странное, непонятно ощущение в груди, вспыхивающее обжигающе горячими искрами. На долгие секунды ей показалось, что у неё что-то щиплет в глазах. Этот момент, казалось, растянулся в мгновение между парой секунд и целой вечностью, но в конце концов разрушился, когда Вэнь Чжулю своим грубым бесцветным голосом возвестил адептов Вэнь о скорой отправке. Вэй Усянь в ответ на это тихо зашипел, но, поколебавшись, всё же отстранился от девушки, выпуская её из своих объятий. Вэнь Нин с некоторой задержкой последовал за ним. Вэнь Цин снова смерила их взглядом, но на этот раз неуловимо иным, не зацикливаясь на покрасневших глазах и поджатых губах, но с какой-то непонятной ностальгической грустью отмечая, как эти двое выросли с момента их первой встречи. Юноши встретили её прямой взгляд, а затем кратко переглянувшись между собой, синхронно склонили головы в поклоне, сложив руки в хорошо знакомом ей жесте — приложив кулак правой руки снизу к вертикально поставленной левой ладони. Девушка на мгновение задержала дыхание, увидев это. Её грудь наполнилась чем-то удушающе широким. То был особенный жест для жителей Цишаня, и, пожалуй, доброй половины Северного континента, демонстрирующий уважение младших к своим старшим, который обязательно использовали при поздравлении, просьбе, благодарности и прощании. Замешкавшись лишь на долю секунды, она сложила руки в точно таком же ответном жесте, но, как и подобает старшей, без поклона. Проходя сквозь врата Облачных глубин, её неспешно спускающаяся по лестнице вслед за остальными Вэнями фигура растворялась в тумане, но даже так Вэнь Цин ещё долго ощущала обжигающие взгляды на свой спине, словно бы оставшиеся с ней как дорогие сердцу шрамы.