Опять неспокойно в городе Н.

Все следующие дни дела в отделе шли по-прежнему. Достоевский и Гоголь решили не посвящать всех в планы на субботу, боясь более широкой огласки и менее продуманных действий. Пушкин все так же редко здесь бывал. Лермонтов был так же спокоен. А Гончаров так же пил свой чай. Я же сидел в деревне Толстого и лечил бесконечные толпы просителей, которые, похоже, начали уже съезжаться с целой губернии. Однако дни шли и приближалась намеченная революционерами суббота. В пятницу Гоголь подошел к Гончарову. — Приветствую! Можешь составить мне компанию в одном предприятии? — Конечно. — Лениво отвечал тот, вкушая свой чай— Куда и когда пойдем? — Достоевский отыскал все-таки зацепку на революционеров и теперь мы представляем когда и как они соберутся в следующий раз. Будет это завтра, вернее даже послезавтра ночью. Не самая безопасная прогулка предстоит. Готов рискнуть? — Угу. Мне не привыкать. Да и взбесили меня они порядочно, меня чуть не убили, Булгакову вообще дважды досталось. Пора приструнить их. Однако не плохо было бы с полицией договориться обо всем. — К несчастью, невозможно. Тебе слишком известна тотальная коррумпированность нашей системы. Слухи разойдутся в ту же секунду и птички ускользнут. — Что же, и сами управимся. В воскресенье ночью Гоголь и Гончаров стояли неподалеку от назначенного моста. В половине третьего действительно раздался довольно тихий выстрел, видимо, мелкокалиберного револьвера. Через несколько минут к месту начали по одному стягиваться люди, закутанные в плащи и шинели. Они спускались к реке и пропадали. Через пол часа все стихло. Мои товарищи решили пойти посмотреть, куда же все испарились. В это время искал путь, по всей видимости, последний участник собрания. Он спустился с моста и нашел хорошо спрятанный вход. Постучал специальной комбинацией, сказал пароль «Liberté, Égalité, Fraternité» и прошел. Гоголь предложил действовать тем же образом. Им открыли дверь два мужчины, вооруженные револьверами. Пароль, на удивление, не подошел и те попытались пристрелить моих товарищей. Это оказалось не так просто. Оба были неожиданно обездвижены земляными путами, закрывающими и рот, мешая предупредить о проникновении. Дверь Гончаров надежно замуровал, и они пошли по коридору. Вел он в католический костел, именно оттуда доходили голоса. Они подошли на максимально позволительное расстояние и Гончаров проделал небольшие щели в каменной стене, чтобы можно было слышать и видеть все, что там происходило. На собрании было около 50 человек. Казалось, их ничто не должно объединять. Рабочие, чиновники, солдаты, офицеры, несколько учителей и даже гимназисты. Каждый из них представлял свою «пятерку». Таких пятерок было создано бесчисленной множество по всей России. Число пять было выбрано по достаточно простой причине, группа не слишком маленькая, чтобы быть бесполезной, но и не слишком большая, чтобы потерять контроль хоть над одним из участников. Целью же их был слом порядка террором. Периодически убивали чиновников, рушили коммуникации, чаще просто агитировали на заводах, печатали прокламации и распространяли их. На собрании выступал Чернышевский. Он поднимал вопросы неравенства, классового угнетения, необходимости коммунизма и анархии, переосмысления искусства. Говорил о безусловной необходимости пролетарской революции и уничтожения капиталистов как класса. Все эти темы мало волновали собравшихся, нам бы буржуазную революцию успешно завершить и либеральные реформы провести для начала. Это как школьнику давать университетский курс. Однако же авторитет оратора был непоколебим. Вернее, как выяснилось, очень даже поколебим, но лишь нестандартным образом. Заскучавший от лекции Гончаров начал играться с землей и нечаянно проломил стену, создав ужасную неразбериху в собрании. Мгновенно все взгляды были направлены на моих приятелей, которых уже не укрывали камни. Обнаружив их таким образом, все присутствующие решили бежать, так как были наслышаны о силе Гоголя и Гончарова, да и боялись скорого приезда полиции после раскрытия собрания. Ценность для отдела представлял лишь Бакунин и до некоторой степени Дурова. Те вместе с Чернышевским успели скрыться по проходу, через который и пробрались в костел. Гоголь и Гончаров пустились за ними. На этот раз маршрут бегущих изменился и проходил через странные пещеры, которые были выкопаны еще во времена острога и постоянных стычек с коренным населением. Гоголь быстро перемещался и вскоре настиг беглецов, Гончаров же преградил ближайший выход каменной стеной. Без дальнейших объяснений начался бой. Чернышевский применил свою способность. Как выяснилось, она уравнивала силы с противником, в результате половина потенциала способности противника переходила ему. Овладевал он чужими способностями чрезвычайно быстро. Почти мгновенно Гончаров почувствовал, что неспособен к созданию большого голема, а Чернышевский в это же время активно овладевал новообретенным даром. Дурова пустила свою саблю в полет. Она должна была разрубить Гоголя сзади, но прирожденно хорошее зрение спасло ему жизнь. Он переместил клинок на 10 метров, в спину Чернышевскому. Тот, однако, успел прикрыться каменной стеной, навыком которой овладел лишь секунду назад. Второй бросок сабли был ближе к цели. Голем Гончарова был разрублен, однако сам он отделался лишь небольшим порезом. Дальнейшие перемещения летающего лезвия прекратил Гоголь, переместивший его в потолок и замуровавший в камне. Дурова, однако, и без сабли была опасна. Следующую атаку Гончарова она отразила кулаком, разбив каменную ладонь. Пистолет, заряженный особенными пулями, тоже изрядно мешал, пробивая броню Гончарова, и не давая лишнего времени Гоголю для избегания попадания. Один из выстрелов пробил Николаю бедро. Вскоре она вытащила свою саблю, в прыжке разбив потолок кулаком и вернулась к сражению в полноценной форме. Чернышевский тем временем решил, что способность Гоголя подходит лучше для текущего боя и получил ее. Радиус действия способности у обоих сократился до 15 метров. Гоголь с Чернышевским петляли в своих пространственных дырах, пытаясь задеть друг друга. Гоголь владел способностью много лучше и у противника не было бы шансов, если бы Дурова не мешала честной дуэли. Ее выпады вечно заставляли Гоголя уворачиваться, а предвидела его перемещения она прекрасно. Да и кровоточащая нога Николая давала ему о себе знать. Гончаров тем временем собрал полного голема и гонялся за Бакуниным. Способность последнего была сильно ограничена ввиду почти полного отсутствия возможности добавить неопределенность в пещеру. Тем не менее несколько раз ему удавалось нарушать равновесие голема и разбивать его на части. Но с каждым шагом у него оставалось все меньше возможностей для отступления. Гоголь успешно отправлял огромные камни в порталы, раскрывающиеся над противниками, но Чернышевский слишком хорошо научился создавать точно такие же свои порталы, а Дурова без труда разрубала эти камни. Однако, Гоголь вытащил из-за пояса один из револьверов Дуровой и смог отомстить, пробив ей пулей плечо. Теперь ограниченная в силе кавалеристка не представляла прежней угрозы. Гончаров тем временем смог прижать Бакунина к стене и начал душить его своей сильной рукой, поднимая от земли. Он решил не использовать способность, так как камни были подвержены анархии Бакунина, а в свою руку он верил твердо. Тщетно Бакунин пытался вырваться. Однако, к огромному для себя удивлению, Гончаров начал терять силы. Начала кружиться голова, а тело переставало слушаться. Через несколько секунд он опустился на землю, не в силах более держать Бакунина. Голем тем временем развалился. — Что же, теперь ты знаешь, что такое рак, мой друг. — приводя себя в порядок сказал Бакунин. — Беспорядочное деление непослушных клеток, которое приводит к летальному исходу. Моя способность, как ты уже понял, наводит хаос, и тела людей ему подвержены не в меньшей степени. Задача лишь несколько ускорить процесс. Смерть будет очень мучительной и долгой, поэтому желаю умереть пораньше. Ну а мне пора. Адьё. Нарушив порядок в пещере, Бакунину наконец-то удалось обрушить потолок. Гоголю пришлось вернуться к своему обессилевшему другу и защищать его от падающих глыб. Чернышевский же переместился с Дуровой и Бакуниным наверх. Всем противникам удалось уйти. Гоголь из последних сил смог перенести себя и Гончарова в отдел, где оба замертво упали у самого входа. Лишь утром они были обнаружены Лермонтовым, который сразу же вызвал доктора. Он перевязал ногу Гоголю и попытался облегчить состояние Гончарова. Достоевский узнал о произошедшем лишь вечером воскресенья, когда, почти случайно, заглянул в отдел. Он был глубоко шокирован и обозлен. Обычно он был добр, но иногда из него выходил настоящий бес. Особенно, когда он чувствовал уколы совести и косвенную вину в случившихся трагедиях. В этом расположении духа он покинул здание. Я узнал о произошедшем на следующий день, когда это известие получил Толстой по телеграфу. Я сразу понял, что моему спокойствию положен конец. Почти мгновенно, еще не осознавая последствий для себя, я схватил свои вещи и оседлал лошадь. Толком не попрощавшись с хозяином я пустился в галоп. Но одобрительная улыбка Толстого помогла мне обрести уверенность в своих действиях. Через три часа я был в отделе. Гончаров был в лихорадке и уже никого не узнавал. Лермонтов успел позвать священника для последней исповеди. Хоть это и предрассудок, но Достоевский на нем настоял. — Не ожидал вас увидеть, Михаил. Спасибо что приехали. Может быть, вы единственный способны спасти его. И я спас. Процесс оказался много труднее, чем с остальными пациентами, но у меня получилось и через пол часа Гончаров вернул себе человеческий вид. Рана Гоголя и вовсе не составила труда. Какая чудовищная жестокость должна быть в сердце человека, чтобы он был на такое способен. Не может быть путь к благой цели быть таким. Такой дерево не способно дать добрые плоды. Лишь мрак, ужас и разрушения. Гончаров пережил страшное за эти два дня. Такие мучения не в силах переносить ни человек, ни душа его. Даже к чаю Гончаров изрядно охладел, не говоря уже о людях. Он попросил у Лермонтова две недели отдыха, а тот охотно согласился. Однако, тяжело было лишиться сотрудника в такой тяжелый момент, и Лермонтов спросил меня вновь. Я согласился. Так началась моя деятельность в НОУП.