Опять неспокойно в городе Н.

После нашего возвращения с Федором в отдел мы сразу принялись за дела. Вернее, за них принялся я, так как Достоевский вновь ушел в задумчивое состояние духа и сел читать последние выпуски литературных журналов и газет. Я же принялся читать просьбы просителей, которыми был завален только что обретенный мною стол, освобожденный Гончаровым. Было много просьб с самых разных уголков нашей губернии, к сожалению, несмотря на бесчисленные природные богатства регион наш беден и люди у нас живут худо. Если бы не меценаты – нищета была бы повальная. Однако их у нас много, НОУП, хоть и самая крупная и богатая организация, далеко не единственная занимается улучшением жизни простого народа. Купцы построили школы, несколько хороших больниц и даже университет, но в нашем суровом климате этого недостаточно, помощи по-прежнему не хватает. Люди просят дров, еды, хоть какой-то одежды. НОУП помогает чем может по мере поступления дополнительных ресурсов от компании Лермонтова. Я начал раскладывать письма по категориям, в зависимости от того насколько срочно требовалась наша помощь и насколько серьезной была проблема. Через несколько часов непрерывного чтения начинало мутнеть зрение. Неожиданно в отдел вбежал городовой с испуганным видом. Отдышавшись, он рассказал о происшествии на железной дороге вблизи нашего озера в 30 верстах от города. Пассажирский поезд сошел с пути, было много жертв, количество их до сих пор было неясно, так как некоторые перевернутые выгоны были все еще заблокированы и вытащить из них людей не получалось. Лермонтов крикнул мне собираться и через несколько минут мы уже ехали в направлении катастрофы. Лермонтова, однако, совершенно не устраивала скорость нашей тройки, которая то и дело увязала в грязи и в снегу. - Михаил, придется воспользоваться моей силой. Мне некогда объяснять, просто садитесь на меня, как только закончится перевоплощение. - Какое перевоплощение? Тем временем Лермонтов наскоро снял почти всю одежду, закинул ее в небольшой мешок, надел его на шею. После чего его тело начало изменяться, увеличиваться в размерах и менять форму. Через пол минуты передо мной стоял гнедой скакун невероятных размеров. Мне пришлось ухитриться, чтобы залезть на него. После чего Лермонтов пустился в галоп. Но это был не обычный галоп, скорость его поражала, я не видел еще ни одно животное, ни один вид транспорта, который бы мог с ним сравниться. Изо всех сил я сжимал его бока бедрами и обхватил обеими руками его шею. Мы неслись в таком состоянии примерно полчаса и наконец прибыли на место. Я благодарил Бога, что остался в живых после такой поездки, так как не слететь с коня на такой скорости было почти невозможно. Но мои руки справились, хоть их и сводило теперь от перенапряжения. Лермонтов вернулся в прежнее состояние и оделся в кустах. В это время мой организм решил опустошить все, что было в моем желудке, что я и делал около других кустов. Такие поездки имеют свои плюсы, но комфорт явно не один из них. Тем временем городничие бегали между вагонами, пытаясь навести порядок, работники железной дороги готовились поднимать вагоны. Множество людей стояли и старались согреться у разведенных около рельс костров. Лермонтов отправил меня к только что организованному пункту медицинской помощи, куда столпились люди с травмами. Я уже успел ко многому привыкнуть, но видеть такое число людей со сломанными конечностями или даже позвоночником, видеть оторванные руки и окровавленные тела было тошно. Я всей душой ненавидел человека, способного сделать такое, в то же время был благодарен своей способности, ведь без нее все эти люди не смогли бы вернуться к нормальной жизни и были бы калеками всю оставшуюся жизнь. Лермонтов тем временем решил вновь применить свою способность и превратился в огромного лося. Вокруг его шеи обмотали веревки, прикрепленные к вагонам, и он без особого труда возвращал их на колею. После того как все вагоны были возвращены на место, а все травмы излечены, я принялся за восстановление всего состава, всех его вагонов. К концу процесса я был измотан до крайности, однако дело было сделано. Мы с Михаилом сели в вагон и направились на этом же поезде обратно. Хоть я был донельзя уставшим, интереса своего подавить я никак не мог. - Михаил, а как работает ваша способность? Вы можете превращаться в любое животное? - Не совсем так, но в целом логику вы уловили, однако, как и всегда есть нюансы. Я большой любитель природы и охоты. Когда раскрылась моя способность мне было лет пятнадцать, я был юн и неопытен в охоте, но страстно жаждал адреналина. Старшие не пускали меня, но я все-таки убежал и присоединился к соседу, которого смог упросить взять меня с собой. Охотились мы на кабана и я, не рассчитав движение лошади, свалился с нее как раз в тот самый момент, когда кабан был наиболее близко ко мне. Он побежал на меня и наверняка убил бы, если бы не какой-то невероятный прилив силы во мне. Я смог завалить его фамильным кинжалом. Через какое-то время после этого я, к своему ужасу, сам на несколько секунд превратился в кабана. Ну и после многих неудачных и удачных попыток я обрел возможность эти превращения контролировать. Чтобы научиться превращаться в животное я должен победить его в относительно честном поединке используя исключительно свой кинжал. Но дополнительное преимущество состоит в том, что каждое новое животное усиливается всеми предыдущими, именно поэтому я могу развивать такую скорость и обладаю невероятной силой при перевоплощениях. - Невероятно. И многими животными вы так завладели? - Не малым количеством. Однако, использовать умею только 10, да больше и не требуется. Да и жалко мне их. Вначале охота меня забавила, разжигала юношеский пыл. Потом я к ней охладел, но был жаден до силы, которую получал с ее помощью, специально ездил на север даже, чтобы добыть самых свирепых зверей. Но потом и это пропало, а душевная боль от убийства только возросла. Ведь при перевоплощении я могу лучше прочувствовать их души, если у них они имеются, ну или по крайней мере их страдания. Они испытывают не меньше нашего, но мы видим в них лишь мясо, шкуру или рабочую силу. В это время к нам в купе зашли два мужчины средний лет. Один из них был высокий красавец с проседью, все его черты были проявлением достоинства и даже величественности до некоторой степени. Второй же был среднего роста с темным волосом и хоть и нельзя было назвать некрасивым, сильно уступал спутнику. Однако, тоже выглядел аристократично. Оба носили усы и бороду, хотя борода второго была сильно длиннее и менее опрятная, почти как у обыкновенного попа. Оба были одеты утонченно, но в то же время и очень практично, все показывало в них не праздных зевак, а людей деловых, прямо и просто приступающих к цели своего разговора. Первый поздоровался с нами. - Добрый вечер, господа. Позвольте присоединиться к вашей беседе. Я Иван Тургенев, а мой спутник – Михаил Салтыков-Щедрин. - Добрый вечер – ответил Лермонтов – Да, будем рады познакомиться, наслышан о вас. Меня зовут Михаил Лермонтов, мой попутчик – Михаил Булгаков. – мы встали и обменялись рукопожатиями. - Да, я тоже с вами заочно знаком, много всего хорошего в городе слышал. Видите ли господа, мы приехали из Санкт-Петербурга и приехали в ваш суровый край, чтобы кое-что выяснить и по возможности решить одну проблему. – начал Иван Гончаров. - Какую же проблему вы планируете решать? – добродушно спросил Лермонтов. - Вам это должно быть известно не хуже – усмехнулся Салтыков – Вся империя только и говорит про ваши перипетии с революционерами. Мы думали это лишь столичная зараза, но нет, даже на Сибирь перекинулась. - Да ладно если бы обычные революционеры, но ведь тут эсперы, а это совсем другое дело. С ними тайный сыск никак справиться не сможет. – продолжал Иван – Поэтому нам совершенно необходимо знакомство с вами. И мы были бы признательны любой информации о происходящем. Мы уже кое-что выяснили, но этого недостаточно. Мы кратко посвятили их в курс дела и рассказали по возможности все что знали, естественно, скрывая ряд деталей, как столкновение в пещере, которое не было санкционировано с властями, а потому было беспределом и со стороны Гоголя с Гончаровым. Расспрашивали они про всех эсперов губернии, их способности, места их появлений и прочее. - Но мы ведь сами многого не знаем – заверил Лермонтов – Например, понятия не имеем, что случилось с поездом. - А вот тут мы вам можем кое-что рассказать – начал Тургенев – мы опросили почти всех очевидцев, да и сами нашли немало улик. Опять дело рук Бакунина и компании. Целью их был, помимо очередной демонстрации силы и создания паники, один молодой промышленник из старообрядцев. Давал он им деньги на благо общества, как ему казалось, тут увидел, какой террор они развели и отказался финансировать. Вот они его и поймали в вагоне, а он как раз с важных переговоров в Китае ехал и получил приличную сумму в ассигнациях, 10'000 рублей [1 рубль = 1500 рублей в Питерских ценах], не шутка. Они все и отняли у него, заодно с важными чертежами и бумагами. Пустились уже в банальный грабеж. Но ничего, справимся и с ними. - Скажите пожалуйста, а сами вы кого представляете? Охранное отделение? – Поинтересовался я. - Вовсе нет, мы действительно имеем мандат от Государя, но действуем практически независимо и принимаем необходимые меры для стабилизации порядка по своему собственному усмотрению. Мы представляем целый ряд организаций, которые положили покончить с террором эсперов на территории Империи. Но нам жизненно необходима помощь других эсперов, поэтому рассчитываем на продуктивное сотрудничество с вашей организацией, Михаил. - Мы все заинтересованы в порядке, поэтому, безусловно, готовы содействовать по возможности. - Чудесно, тогда извольте ждать нас в вашем отделе не позднее завтрашнего полудня. А теперь позвольте откланяться, наша станция. – Гончаров встал, и мы обменялись поклонами. - До скорого свидания, были рады знакомству. – завершил диалог мой приятель. После чего мы сами покинули вагон и направились в сторону нашего отдела. - Интересные личности. – сказал я, задумавшись – Особенно удивляет их манера, никогда бы не подумал, что детективы могут так прилично себя вести. - Так ведь это не обычные детективы, а может и вовсе не детективы. – Михаил задумался и помолчал. – Знаем мы лишь то, что у них есть разрешение на данную деятельность и что они действительно могут помочь справиться с текущими беспорядками. Однако, нужно и с ними быть предельно аккуратными, всех мотивов мы не знаем, они могут что-то скрывать или преследовать дополнительные цели, которые могут идти вразрез с нашими интересами. Но на текущем этапе будем сотрудничать. Мы подошли к отделу и наконец смогли сесть в креслах и погреться у камина. К нам присоединился Николай Гоголь. Он задержался в отделе в ожидании нас, так как рассчитывал узнать все подробности дела. Лермонтов посвятил его в наши сегодняшние события, а я тем временем задремал прямо в креслах.