ll. acceptance
1 апреля 2023 г., 23:35
«По тебе аж видно, как много ты думаешь. Заканчивай быстрее мыслительный… Процесс свой, и выбирай что-нибудь, либо проваливай.» «Шизикам я не собираюсь помогать.»
Первое, что сделал Дазай, когда проснулся — взял в руки вчерашний холст.«Мда, что-то вышло не очень.»
Глядя свежими глазами на картину, Дазай задумался. Его посетило вдохновение! Он быстренько распаковал свои новые акварельные краски, которые теперь в тюбиках, а не кюветках. Да, Дазаю еще придется привыкнуть к такому виду его самого любимого материала для творчества, но сейчас он не видит никаких преград, чтобы начать. А еще не слышит. Он, подозревая самого себя, выбежал из дома с красками, мольбертом и водой, возвращаясь во вчерашнее место. То было небольшое поле позади сталинки, усыпанное ромашками в некоторых местах. Парень расправил мольберт, торопливо ставя на него холст. Сейчас он смотрит и думает, что действительно этим оранжевым попортил картину. Но ничего! Он все равно не очень хорош в реализме, а значит не будет идеально подбирать цвета. Парень живо обмакнул кисть, набирая на нее воду и размывая огненный цвет по холсту, насколько это возможно. Кисть скользила по полотну с бешенной скоростью, откидывая небольшие брызги в тех местах, где Дазай резко менял траекторию, оставлял за мокрым концом бледные линии. Парень наспех размешал в палитре охру, оранжевый и немного фиолетового, а потом начал быстро водить кистью в верхней части холста, перекрывая более приятным глазу оттенком огненные пятна: он создает копну длинных, кудрявых волос. Далее, помешав красный, желтый, зеленый и синий, начал делать под прошлым пятном резкие, ровные, широкие линии, нарисовав лицо. Парень обтер о себя большой палец и, на месте, где должны быть глаза, стер лишнюю краску. С акварелью надо работать очень быстро, особенно не вдаваясь в детали сначала. Если учесть, что Дазай работает по мокрому, ему нужно мешать цвета и раскидывать их по всему холсту в двое быстрее, чтобы успеть запечатлеть красивые переливы из теплых оттенков в холодные. Темным сине-фиолетовым он закрасил одну часть лица, показывая, что человек стоит в три четверти. Внутри этого пятна он закрасил фуксией, показывая рефлекс. Волосы тоже должны быть в тени с той же стороны, где в тени лицо, поэтому, соотнеся тень на лице с волосами, он взял тот же темный сине-фиолетовый оттенок и добавил туда красного с зеленым, перенося новый цвет на волосы иногда круговыми и обрывистыми движениями. Получается прекрасно, но теперь нужно сделать фон отталкиваясь от общего пятна, что у него получилось. Если сощурить глаза, будет казаться, что человек стоит посреди темной улицы повернувшись к фонарю, который дает этот приятный оттенок на лице и волосах. Дазай накидал темных, холодных оттенков коричневого помешанного с индиго, после помешал с красным, и тоже добавил на холст. Боже, он закончил. Остальное парень хочет завершить лессировками: эта техника ему нравится больше как раз из-за того, что не нужно так торопиться. Каким же все-таки извращенцем чувствует себя Дазай, когда наблюдает за цветами, которые перетекают друг в друга, смешиваются. Почему-то он думает, что именно так выглядит любовь. Вот, если взять к примеру синий и желтый, парень выдаст такое: «Сначала синий и желтый не смешиваются из-за их яркости, они просто плавно перетекают друг в друге. Но через время можно заметить, что на их границе образуется новый цвет, образуется их собственное одно целое. То есть, им нужно было время для того, чтобы смешаться, также как и людям нужно время, чтобы влюбиться друг в друга. Чтобы их частички соединились в одну целую. Но также люди могут быть несовместимы из-за того, что они не сходятся во вкусах и предпочтениях, совсем как цвета. Например те, что находятся напротив друг друга в цветовом спектре, при смешении образуют грязный и некрасивый оттенок, который символизирует отношения этих людей. Такие же ужасные, наполненные серостью и несчастьем, преследуют их всю жизнь»… Дазаю придется подождать, чтобы холст полностью высох. Он понятия не имеет, чем ему заниматься все это время. Парень взглянул на небо: серое, в некоторых местах композициями начинают скапливаться темные тучи, взвывая и отбрасывая от себя ломанные розовые. Кажется, сейчас будет ливень. Еще и с грозой.***
— «Ты ЧТО»?! — голос в телефоне громко крикнул. — «Осаму, живо возвращайся обратно! Ты вообще представляешь, что случится, если ты заболеешь»? — Ацуши-сан, не волнуйтесь за меня! — парень тяжело дышит в трубку, видимо бежит. — Я должен прийти туда снова! — «Дазай, это находится очень далеко от тебя, ты хоть представляешь, сколько тебе придется ждать, чтобы вернуться обратно домой? Кто сказал, что тебе нужно туда?» — Ай-ай-ай, — Дазай улыбается, — Я сам! Мне самому захотелось! Я долго думал над этим, Ацуши-сан! Один! — «Пожалуйста, напиши или позвони мне после того, как закончишь. Я вызову тебе такси». — на другом конце трубки тяжело вздохнули. — Договорились! Дазай весь промок до ниточки, бегая под ливнем между широких луж. Пришлось пойти другим путем, обходя в два раза больше. Все-таки марать свои брюки молочного цвета Дазай не очень хочет. Он снова забегает по небольшой лестнице в одно из самых любимых мест. — Здравствуйте! — улыбка Дазая, кажется, осветила весь магазин, иначе он не может объяснить почему кассир поморщился. — Снова ты? — Чуя уперся руками в стол, оглядывая покупателя с ног до головы. — Да, снова я. Пришел купить кое-что, — Осаму встряхнул мокрыми руками, сбрасывая капли. — Если можно, конечно. Обладатель золотисто-карамельных волос вопросительно выгнул бровь. — По-твоему, что в магазинах покупать нельзя? Тем более в таких. — его руки снова оказались сложенными на груди. — Ну, например кассиров. Глаза Чуи округлились и он опустил руки, еще сильнее сжатые в кулаки. В его глазах можно было увидеть закипающую ярость, которая вот-вот выльется на Дазая. Но, вспоминая прошлый день, Чуя лениво запустил в волосы пальцы и ушел в дверь для персонала позади себя, устало и одновременно раздраженно вздыхая. В общем, оставил Дазая одного. Как неприлично. — Ох, — Дазай оперся на стол, на котором вчера складывал в сумку купленное. Оперся также, как это сделал Чуя буквально минуту назад. — Вернитесь пожалуйста, Чуя! Вы не так поняли меня! Парень аккуратно выглянул из-за двери. Перед ним стоит Дазай в его позе и, слава небесам, больше не улыбается так извращенно (ему так показалось). Чуя полностью вышел, с нескрываемым гневом глядя на покупателя. Его вообще можно так называть? — … — то, как Дазай смотрит, а лучше сказать рассматривает Чую, рождает смущение и неуверенность. — Знаете, Чуя, — у Чуи дежавю, — Вы очень красиво выглядите. Сегодня утром я проснулся с мыслью о том, что мне безумно сильно хочется запечатлеть вас на холсте. Только у меня возникли проблемы с тем, чтобы детально прописать вашу внешность. — Дазай снова улыбается, и с его челки капает прямо на стол. — И что? Ты мог фото попросить просто— — Простите, нет. Писать с фотографии просто отвратительно, — Дазай сам не помнит, почему так считает. Ему кто-то так сказал? — Потому, я хочу, чтобы вы приехали ко мне. Чуя еще пять секунд посмотрел на Дазая, а потом залился звонким смехом. — Ха-а, может мне еще жить переехать к тебе? — он пальцем вытер слезу от смеха. Дазай не понял, он его на пари берет? — А ты возьми и переедь, — Ацуши всегда говорил Дазаю быть вежливым с дургими, но сейчас он забыл о всех приличностях, принимая спор. Осаму серьезен как никогда. Чуя также поставил руки на стол, наклоняясь к парню очень близко. Между их носами считанные миллиметры. — А я возьму и перееду. — а что? Чуе не особо-то и нравится его место жительства. Это какие-то трущобы, где постоянно разгуливают наркоманы и алкаши, где постоянно пахнет отвратительными разлагающимися телами крыс, где постоянно валяются использованные контрацептивы. Там живут отвратительные люди.***
— «Осаму, ты доехал? Как таксист? Ничего не говорил»? — Я не делал ничего такого, чтобы он говорил что-либо. Вы меня расстраиваете, Ацуши-сан. — Дазай нормальный. — «Прости, дружище. В прошлый раз ты чуть не выбил окно локтем». — Дазай сощурил глаза. — Я такого не помню. Ладно, Ацуши-сан, меня ждут неотложные дела. — «Давай, Осаму. Буду ждать, когда ты приедешь показать мне свою картину». — До свидания. Осаму положил телефон на камод в прихожей и снял мокрые кеды. М-да, стирать их придется долго. Также долго, как и его светлые брюки, потому что концы штанин все забрызганы. У Дазая нет много времени чтобы думать об этом, потому что гость уже прошел, развалившись на диване. Дазай ринулся к кухонному гарнитуру, доставая с полки две чашки. — Что предпочитаете, кофе или чай?«Тебя, лежащего в гробу!»
О нет. — Алкоголь. Что-нибудь есть? — Дазай резко повернулся на собеседника. — Но нам нельзя алкоголь.«Оговорился, оговорился!»
— Что сделал? — Дазай схватился за голову, ничего не понимая. Почему оговорился? — Что сделал? — повторил Чуя, передразнивая. Дазай сжал губы в тонкую линию и отвернулся обратно к двум чашкам, в которые планировал налить кипятка, чтобы заварить напитки. — Чуя… — Да чего? — Нам нельзя алкоголь. Он провоцирует появление галлюцинаций, депрессии, апатии, провалов в памяти. Также, у таких как мы, быстрее появляется зависимость. Быстрее в три раза. Понимаешь? — Дазай поникло смотрел в пустые чашки. Собеседник встал, подошел к Осаму и положил руку на его плечо. — Осаму, — Дазай вздрогнул, услышав собственное имя. Он не представлялся. — Во-первых, я мог слышать, о чем вы разговариваете, оттуда и знаю твое имя. Во-вторых, откуда тебе знать, что мне можно, а что нельзя? — По тебе видно, Чуя, — Дазай не дурак, и подставлять Ацуши не собирается. — Ты не умеешь правильно строить предложения, сколько тебе стоило сказать это более-менее связно и без запинок? А еще, у тебя поведение меняется по щелчку пальцев, — Чуя стал сдавливать плечо сильнее, — Даже сейчас. На себе чувствую. Я еще сразу понял, что ты такой же. — Не смей. Чуя резко развернул Осаму к себе. — Называть. Он замахнулся. — …меня психом! Шлепок. Ну и ну, как больно! — Ох, Чуя… — Дазай стал потирать красную от удара щеку. — Это было… так хорошо! — Что, мать твою?! Да ты конченный, не то, что шизанутый! — Пошли за вином, Чуя. Тебе ведь продадут?«Осаму, не иди! Ох…»
***
Гудок… Гудок… Еще один. — Не берет… Что-ж такое… Парень устало откинулся на койку и накрыл ладонью лицо. Прошло уже как два дня с того момента, когда Дазай последний раз ответил. Ацуши не знает, что делать в таких ситуациях. Ацуши не знает, что мог сделать Осаму. С собой.
