Why you don't truth serum an Addams

Они не продержались бы и трех дней, они не продержались бы и двух. Уже в середине первого дня Инид начала думать, что они влипли по самую макушку. Обычно общаться с Уэнсдей было достаточно сложно, но со временем все научились держать себя в руках и не обижаться на ее сарказм и сухой юмор. Аддамс была очень жестким человеком, если вы не понимали ее границ, но у нее было достаточно самообладания, чтобы сдерживать себя. Но теперь это было в прошлом. Каждый раз случайное касание плеча в коридоре приводило к удару кинжалом в горло, любой зрительный контакт, который длился слишком долго, приводил к захвату головы, если вам везло, и к ловушке с бензопилой, если нет. Хуже всего была реакция Уэнсдей на все, что она считала оскорбительным по отношению к Инид. Ксавьер шутит на этот счет. Внезапно он покрывается сыпью с головы до ног, а его кровать усыпана листьями ядовитого сумаха. Аякс случайно прикасается к руке Инид, передавая ей лист бумаги. Внезапно его змеи покрываются фиговым маслом и бьются в конвульсиях. И это не только их друзья: Ханна с урока геометрии случайно споткнулась об Инид, и ее тело до сих пор не нашли, Кайл с урока токсикологии чихнул слишком близко к Инид и оказался в неглубокой могиле, из которой торчала только его голова. И это всего за полтора дня! Вся школа знала, что с Уэнсдей что-то случилось, но боялась сказать об этом кому-либо из учителей. Инид не должно было льстить все это, на самом деле она должна была быть в ужасе! Но было что-то такое, когда знаешь, что кто-то настолько влюблен в тебя, что готов ради тебя на любые жертвы, а в случае с Уэнсдей и на убийство. Оборотень прекрасно знала, что Уэнсдей очень смертоносна и не стесняется убивать. Поэтому тот факт, что она сдерживала себя ради Инид....... Это заставило часть ее, совсем не человеческую часть, завыть от радости. Но Инид не была лесбиянкой или что-то в этом роде. Не то чтобы в этом было что-то плохое! Она просто должна была сообщить об этом Уэнсдей, когда действие зелья закончится. Но до тех пор не было ничего плохого в том, что она наслаждалась нежными словами Уэнсдей или восторгалась тем, что она теперь единственный человек, которого брюнетка действительно обнимает. Когда она впервые сделала это после их первого совместного урока, сердце Инид выпрыгнуло из груди. Конечно, Уэнсдей сделала это лишь для того, чтобы заявить о каких-то своих правах на нее перед классом, но все равно это было очень мило! Прямо сейчас они обедали, Уэнсдей прижималась к Инид с одной стороны стола, а все остальные теснились на другой. Вещь присоединился к ним за обедом после инцидента с шипами и остался во главе стола. — Cariño, ты в порядке? Ты не притронулась ни к одной из своих тарелок. Хочешь, я тебя покормлю? Инид издала небольшой вздох. — Нет, все в порядке, Уилла, я просто жду, пока все остынет. Уэнсдей разочарованно вздохнула и начала гонять часть еды по своей тарелке. — Конечно, mi amor, мои извинения. С другого конца стола Йоко издала громкий стон. — Черт возьми, Инид, просто разреши ей накормить тебя супом! Все остальные закричали в знак согласия. — Просто позволь ей, Инид! — Ешь суп, бро! — Инид, пожалуйста, я больше не могу на это смотреть! — О Боже, хорошо! Уэнсдей, ты можешь покормить меня. Медиум посмотрела на Инид с небольшой улыбкой. — Gracias mi vida, спасибо, что разрешила моей грязной коже коснуться твоих чистых рук. Я не заслуживаю чести сидеть рядом с тобой, но спасибо, что позволила мне заслужить это место, будучи полезной тебе. Другой рукой Уэнсдей стала кормить Инид супом, а рукой, державшей руку Синклер, начала растирать большим пальцем маленькие круги на спине оборотня. По правде говоря, Инид ела на автопилоте, она только чувствовала, как открывается и закрывается ее рот, но все, о чем она могла думать, это о том, как прекрасны глаза Уэнсдей, когда солнце падает на них под правильным углом. Глаза Уэнсдей были как пустота, лишенная света. Но когда свет падал на них под нужным углом, Инид могла разглядеть в темноте золотые и ореховые крупинки. Как драгоценные камни, светящиеся в шахте. Пока Инид и Уэнсдей наслаждались этим моментом, всем остальным становилось как-то не по себе. Ну, всем, кроме Йоко, которая была просто рада, что ее лучшая подруга начинает выходить из шкафа. К своему удивлению, именно Аякс, наконец, набрался смелости и сказал. — Эй, ребята, извините, что прерываю, но урок начинается через пять минут. Урок зелий прошел быстро и без происшествий, Уэнсдей смогла уделить внимание небольшим отрывкам, записывая то, что говорил учитель, а затем возвращалась к залипанию на Инид и повторяла весь процесс снова. Мистер Спайн, очевидно, знал, что происходит. Не зря же он был учителем зельеварения! — Инид, Уэнсдей, Ксавьер, Йоко и Бьянка. Я хочу видеть вас всех после урока.

***

После урока мистер Спайн сел за свой стол и выжидательно уставился на учеников. — Итак, кто из вас скажет мне, кто дал мисс Аддамс Cordibus Ignem? И как вы испортили его настолько, что он произвел такой эффект? Инид поспешно принялась за объяснения. — Это были те трое, к которым я не имею никакого отношения, я такая же жертва, как и Уэнсдей! Мистер Спайн громко вздохнул. — Это происходит каждый год. Думаете, школьный совет после сотого раза запретит делать это зелье обязательным, но, блядь, нет. Итак, кто был тем идиотом, который добавил клевер? Все посмотрели на Йоко. — Эй, я не добавляла никакого клевера! Я делала зелье точно так, как было написано в книге. Мистер Спайн пристально посмотрел на них. — Ну, очевидно, кто-то добавил клевер в зелье, и добавил его слишком много, вот почему мисс Аддамс ведет себя как влюбленный щенок. — Мой чай, — группа повернулась к Уэнсдей, — чай, в который они добавили зелье, был клеверным. Группа повернулась к Йоко. — Откуда мне было знать, что она пьет клеверный чай? Ну, и что теперь будет, учитель? — Это все усложняет, теперь не удастся просто подождать окончания действия зелья, как вы, наверное, собирались. Теперь придется дождаться полнолуния, чтобы приготовить чай, который отменит действие зелья, ближайшее полнолуние должно быть в следующую субботу. А пока я должен связаться с Аддамсами и сообщить им о состоянии их дочери. Впервые за последние два дня все думали об одном и том же. Ну, пиздец.