Why you don't truth serum an Addams

Обычно Инид считала себя человеком, который очень хорошо адаптируется к любым новым и странным ситуациям. В конце концов, именно она приучила Уэнсдей к людям и именно она сделала снуды мировой сенсацией. Серьезно, она должна зарабатывает миллионы долларов гонорара каждый день. Она полностью смирилась с тем, что у ее соседки по комнате есть оторванная рука, ставшая членом семьи, что ее мать никогда не будет гордиться ею даже после трансформации, и даже что ее отец никогда не вступится за нее против матери. Но почему-то принять все эти вещи было гораздо легче, чем принять свою собственную сексуальную ориентацию. Если быть до конца честной с собой, она знала об этом уже очень давно, и все же, стоя на каменной дорожке, залитой разноцветным светом, у нее больше не было сил отрицать это. Увидев Уэнсдей в ее полностью белом костюме в конце дорожки, сидящую у фонтана со своей виолончелью… Это расставило все по своим местам. Любая надежда на то, что она гетеросексуальна, умерла, как все те мультфильмы из «Кто подставил кролика Роджера». За исключением одного: вместо того, чтобы они умерли в мерзкой жиже, она умерла в присутствии, возможно, самой сексуальной гребаной девушки на свете. Она посмотрела на Бьянку, не совсем понимая, что делать, Бьянка закатила глаза и подтолкнула ее к тропинке. — Иди, возьми свою девочку, Синклер, пожалуйста, Христа ради, у нее в заложниках моя золотая рыбка. Когда Инид ступила на тропинку, миллионы цветов начали падать с неба, покрывая ее розовым и белым. А потом Уэнсдей начала играть. А затем она петь. Меня посетила мысль, дорогая, Жуткая, О той ночи — Жуки и грязь. Когда она начала, свет сменился на темно-зеленый и золотой, мягко освещая Уэнсдей. Зачем ты копала? Что ты схоронила, Прежде чем те руки вытащили меня Из-под земли. Свет вокруг гота и белый костюм делали Уэнсдей почти что ангелом, что в любой другой ситуации было бы смешно, но сейчас. Сейчас всё, чего хотела Инид, это подойти поближе. Милая, просто сомкни свои нежные губы на моих, Мы должны поцеловаться, как настоящие люди. Инид не знала, с какого момента она начала подходить, честно говоря, ей казалось, что она уже не контролирует собственное тело. Уэнсдей была как магнит, ей нужно было быть поближе к ней. Я знаю этот взгляд, дорогая, Глаза постоянно ищут, Был ли там кто-то, Выкопанный давным-давно. Я не стану спрашивать тебя, Зачем ты кралась, Каким-то неприятным образом, я уже это знаю. Милая, просто сомкни свои нежные губы на моих, Мы должны поцеловаться, как настоящие люди. Когда Инид прошла примерно половину расстояния, Уэнсдей остановилась и передала виолончель отцу. Весь хор вышел из-за фонтана, чтобы продолжить песню. Весь хор, за исключением Бьянки, которая умоляла миссис Аддамс вернуть ей золотую рыбку. Уэнсдей начала спускаться по дорожке, чтобы встретиться с Инид в центре. Я не могла спрашивать, откуда ты, Я не могла спрашивать, не могла и ты. Милая, просто сомкни свои нежные губы на моих, Мы должны поцеловаться, как настоящие люди. Когда песня закончилась, Инид и Уэнсдей встретились на середине дорожки всего в нескольких футах друг от друга, обе утопали в зелено-золотом свете и были усыпаны цветами. Аддамс протянула руку и жестом показала вокруг себя. — Не так уж плохо для признания в любви, правда? Инид, совершенно переполненная эмоциями, могла только кивнуть. Уэнсдей улыбнулась и продолжила говорить. — Инид Синклер, я люблю тебя. Я люблю тебя с того дня, когда ты оставила меня в нашей комнате, и я поняла, что не могу жить без тебя. Когда тебя нет рядом со мной, мне кажется, что я не могу дышать, а когда ты рядом со мной, я чувствую себя достаточно сильной, чтобы бороться с самой смертью, не нуждаясь во вмешательстве призраков. И если ты станешь моей, я обещаю беречь и лелеять тебя до конца наших дней. Я обещаю быть плечом, на котором ты будешь плакать, и рукой, за которую ты будешь держаться. И больше всего я обещаю сделать все, чтобы защитить твою улыбку. Когда Уэнсдей закончила свое признание, она сделала несколько шагов назад. — Пусть это будет окончательным доказательством моей любви к тебе. Юджин, Пагсли, сейчас! Огромное ведро, наполненное краской, которое, по правде говоря, Инид совершенно не заметила, висело над ними на множестве веревок, опрокинулось и облило Уэнсдей синей, желтой и розовой краской, испачкав ее белый костюм. Брюнетка попыталась протереть глаза, но не смогла, и тут она почувствовала, как две руки стирают краску с ее век. Открыв их, она увидела перед собой плачущую Инид с улыбкой на лице. — Ты выглядишь как картина Бэнкси. — Бэнкси рисует в основном черно-белые картины. — Просто заткнись и поцелуй меня, идиотина. Инид потянула Уэнсдей за галстук на костюме, чтобы поцеловать. Аддамс на мгновение отстранилась. — Значит ли это, что ты принимаешь мое признание? Инид закатила глаза. — Да! Я буду твоей девушкой, Уэнсдей Фрайдей Аддамс. Когда Инид согласилась, все зааплодировали, особенно Бьянка, которая наконец-то получила назад свою золотую рыбку, Йоко, которая теперь собиралась получить противоядие от яда, убивающего вампиров, который Уэнсдей вылила в ее пакет с кровью, Ксавьер, который не хотел, чтобы его эмо-поэмы были отправлены его отцу, Аякс, которого подкупили травкой, а также весь хор, которому во время сна в шею были вставлены чипы, взрывающие голову. Юджин был здесь, чтобы помочь своей подруге, потому что теперь официально стал её лучшим другом, ведь ее бывшая лучшая подруга теперь была ее девушкой. Мистер и миссис Аддамс смотрели на свою дочь с гордостью, радуясь, что она наконец-то нашла свою вторую половинку, но им было не по себе от мысли, что же именно сделает их дочь, чтобы превзойти это для предложения руки и сердца. Пагсли смотрел на свою сестру с недоумением, он видел ее улыбку только тогда, когда она причиняла кому-то боль, обычно ему, и он не был уверен, что сможет выдержать, если его сестра будет улыбаться подобным образом чаще. Вещь посмотрела на Уэнсдей и Инид со злостью, потому что он чуть не умер из-за этого дерьма, но он полагает, что это было достаточно мило и он мог их простить. В конце концов, он определенно будет шафером на свадьбе. — Ее второе имя — Фрайдей? — Аякс, если ты сейчас же не заткнешься, богом клянусь…