Убийство разума

      Сидя в квартире у какого-то парня, который по виду выглядел еще моложе самого Рофлера, сжимая в зубах ткань, Гриша думал, что за два дня познал уже все "прелести" жизни. Григорий крепко жмурился, вскрикивал и громко пыхтел, пока ловкие тонкие пальцы умело зашивали широкую рану на плече. Сказать, что это было еще больнее, чем в первые минуты после получения травмы, это ничего не сказать. В отличие от раны Рофлера, порез на плече у Хейдвальда болеть почти перестал в течении получаса после получения. Так что мучался только Гриша. Голова кружилась от напряжения и боли. Пальцы сжимают ткань штанов. Но даже такое положение пока не заставляло пожалеть о своих решениях.       Мучительное оздоровление наконец закончилось. И жалобно вздыхая, Гриша опустил голову, очень шумно пытаясь нормализовать дыхание. Зашивающий плечо Рофлера парень о чем-то переговаривался с Хейдом. Гриша не слышал о чем. Да и какая разница? Парню было совсем не до этого. Руку терроризировала ноющая боль, от которой хотелось избавить себя от конечности. Рофлер вынул изо рта ткань, по совместительству свою же перчатку, глубоко вдыхая через рот. Только теперь в болящую, от плотного сжатия челюстей, голову начало робко пробираться осознание. Парень был причастен к убийству. Уже даже не косвенно. Рофлер схватился здоровой рукой за голову. Сжал волосы.       Если узнают? Если его найдут? То что тогда?! Хейдвальд бы, за него впрягаться не стал уж точно. Какое ему дело до парня, который к тому же сам насильно увязался за ним?! Никакого. Коротать годы в тюрьме из-за какого-то наркомана не хотелось уж точно. И что делать? Что делать?!       Из панических рассуждений Гришу вывел мужчина, который слабо толкнул того в бок. Рофлер резко обернулся на Хейдвальда, по-прежнему тяжело дыша через приоткрытый рот. Хейд молчал. Только спустя пару секунд захватывающих гляделок, качнул головой в сторону выхода. Гриша, превозмогая боль, натянул куртку, также молча следуя за мужчиной. Только перед выходом он довольно скомкано поблагодарил парня.       Говорить совсем не хотелось. Да и сил на это тоже не осталось. Ноги кое-как волоклись, поддерживая сейчас такое тяжёлое тело. Хорошо хоть идти до дома нужно было не так долго как в прошлый раз. Хотя в таком состоянии Рофлер не сильно видел разницу. Пару раз он спотыкался на ровном месте, но всё-таки сохранял равновесие. Где-то от сложности управления телом. Где-то навязчивых неприятных мыслей, от которых парень и терял контроль. Хотя бы Хейдвальд не сильно торопился и не вынуждал Гришу поспевать за ним. Он не спеша шёл чуть впереди. И так было, пока Рофлер снова не задумался и в этот момент не заметил корни дерева под ногами. Но вместо того, чтобы упасть, Гришу ухватили за воротник, сохраняя его на месте. Хейд отпустил Рофлера, поправил его футболку. И теперь шёл рядом с ним. Оставшаяся дорога прошла нормально. За исключением явного расстройства мужчины, который не мог идти в привычном скором темпе.

***

      Парень проснулся на уже породнившимся диване. Гриша не помнил что случилось, когда они пришли. Единственное, что он мог понять интуитивно, это то, что он завалился спать. А ещё куда-то пропала его футболка, в которой он должен был быть. Но присмотревшись, Рофлер понял, что и остальные его вещи куда-то пропали. Хоть трусы на месте, и это радует. Вставать честно не хотелось. Рука по-прежнему не была в порядке, а место пореза отдавало дёргающей болью. Несколько минут парень игнорировал всё, что его окружало. Звуки, запахи и то, как ярко било солнце по глазам. Просто было плохо. Хорошо, что хотя бы голова не болела. Ещё какое-то время лёжа в одном положении не шевелясь, чтобы это не вызвало новую волну боли, Гриша начал различать звук работающей стиральной машины. А с кухни пахло чем-то вкусным. Как-то слишком уютно. Настолько, что в это верилось с трудом. Рофлер отвернулся в сторону от солнечных лучшей. Он нахмурился, предвещая что-то нехорошее. Кое-как, мучаясь, и то и дело глубоко вдыхая, Гриша принял положение сидя. Хотелось есть, а приятный запах только сильнее разжигал это желание. Парень перевёл взгляд на туго забинтованное плечо. Тому мужику повезло уйти так из жизни так скоро, за то, что он сделал. Стараясь не сильно шевелить конечностью, Григорий поднялся, не спеша шагая к источнику аромата.       Рофлер в удивлении изогнул бровь, наблюдая, как двухметровый широкий амбал из бездны держит в одной руке поваренную книгу и, что-то в ней внимательно вычитывая, варит супчик. Для парня две эти вещи, происходящие в одно время, были настолько странными и неестественными. Тот ещё сильнее укрепил теорию, что ему это всё просто сон. Гриша так и продолжил стоять в проходе, удивлённо рассматривая, как мужчина, который, кажется, совсем его не замечал, с точностью выполняет инструкции по книжке.       Внимание на Рофлера обратили только тогда, когда процесс приготовления был завершён. Настолько Хейдвальд был поглощён этим занятием, что предпочел опустить существование наблюдающего за ним парня. Мужчина обернулся на Гришу, гордо захлопнув книгу. Он явно был доволен собой, и даже не скрывал этого.       – Мне конечно не нужна еда для поддержания жизненной энергии. Но вкус у человеческих блюд довольно хорош. И так как ты здесь, ты обязан оценить как хорошо я овладел этим делом.       Хейдвальд усмехнулся, упирая руки в бока. Но тут же потупил свою радость.       – Ох, конечно же я делаю это ради большего вовлечения в человеческую культуру, а не потому что мне это нравится.       Невесть перед кем оправдался Хейд потирая затылок. На мнение Рофлера ему очевидно было наплевать, так что этот неизвестный таковым и остался. Гриша не обратил на последнюю фразу внимания, не в силах сдержать улыбку. Ему казалось, что он постепенно сходит с ума. Слишком быстро его жизнь меня жанры. Из триллера в повседневность. Это заставляло чувствовать легкое напряжение, от незнания, что случится в следующее мгновение.       – А ещё там шмотки твои высохли. Сходи, оденься и умойся. Выглядишь жалко.       Возможность подколоть не была упущена. И Хейдвальд, удовлетворенный недовольной рожей Рофлера, принялся доставать посуду. Перемены и в его жизни начались слишком резко. А ещё огорчало, что эти самые перемены отвлекали от главной цели. Ведь теперь приходилось тратить больше времени, а убийств было меньше. Плохо. Очень.       Сколько Хейдвальд существует, он всегда должен был ненавидеть людей. Нет, не так. Он был создан для ненависти к людям. Был создан, чтобы разрушать, убивать, сеять страдания и хаос. А теперь он буквально вынужден заботится об объекте своей ненависти.       Такой хрупкий и беспомощный человек. Существо вроде Хейда с лёгкостью могло бы переломать все кости в его теле, даже не напрягаясь. Разорвать мышцы и кожу. Свернуть шею без каких-либо усилий. Люди слабые и жалкие. И тратят свою жизнь на такую же мерзость, вроде “тик тока”. Этот вид давно зашёл в тупик своей эволюции. Он заслуживает ликвидации. Хейд сжал руки в кулаки. Вены на руках стали светиться ярче. Тогда почему его вполне устраивает существование под боком кого-то такого же слабого, как остальные его собратья по виду? Не как друг или товарищ, конечно. Скорее как домашнее животное. Например, бабуля с первого этажа держала двух кошек. Можно ли считать Гришу чем-то подобным? Вполне себе, да.       Ещё в прошлый день Хейдвальд любезно предоставил своему непрошенному гостю мыльные принадлежности. Так что Гриша вполне себе мог чувствовать себя уютно в чужом доме. Даже после сна на диване тело не болело. За исключением сегодняшнего дня, и то из-за ранения. Можно сказать, что парень просто очень наглым образом поселился в квартире у опасного убийцы. И сделал он это вполне удачно. Ему тут не то чтобы рады, но вот Гриша был рад остаться и не особо то торопился задавать вопросы и свалить в закат. Проведя чуть больше времени в компании Хейдвальда, ему вдруг стало ещё любопытнее. О некоторых деталях Рофлер и задуматься не мог. Например о том, что этому чудовищу нравится готовить. Теперь было интереснее понаблюдать за ним в живую. О некоторых вещах мужчина вряд ли расскажет, а Гриша не догадается спросить. Так что ему оставалось только смотреть внимательнее. А ещё, парень старательно избегал факта, что он не хочет снова остаться один. В пустой квартире, где его больше никто не ждёт.       Рофлер вернулся на кухню, сонно потирая шею. Ему было безумно лень превращать свою прическу во что-то приемлемое. Поэтому в совокупности со своими растрепанными волосами, выглядел он ещё забавнее в глазах Хейда. Парень сел за стол, с недоверием глянув на мужчину. Но тот уже потерял к нему интерес, не спеша кушая и одновременно с этим увлеченно вчитывался в рецепты в книге. Гриша поняв, что его тревожить не собираются, тоже принялся за еду. Ведь ещё чуть-чуть, и желудок уже начал бы переваривать сам себя.       В отличие от Хейдвальда, Рофлер родился и вырос человеком, но это не мешало ему готовить весьма посредственно. У него то что-то подгорало, либо это что-то оказывалось полусырым. Пока у парня была девушка, готовкой занимались она, не позволяя Грише нерационально расходовать продукты на несъедобную стряпню. Однако после её ухода, Рофлер перешёл на готовые блюда или на то, что нужно было разогреть в микроволновке для готовности. Поэтому теперь вкус и так хорошо приготовленного супа, казался ещё более великолепным.       – Ты сказал, что тебе не нужна еда, чтобы существовать. Какие ещё особенности у твоего тела, кроме этой?       Вдруг нарушил тишину Гриша, которая уже начинала давить на него. Он счёл это хорошим поводом для того, чтобы спросить новую информацию у мужчины. Хейдвальд отвлекся от своего незамысловатого занятия, задумавшись. На достаточно долгие по меркам Рофлера секунды.       –Ну, я мало что знаю о человеческом теле. Но точно знаю, что мне не нужно спать, есть или пить. А ещё моё тело, хоть и напоминает ваши внешне, мне практически невозможно нанести какого-либо урона.       – А как же твой глаз?       Этот вопрос довольно долго мучал парня. Если Хейда нельзя ранить, то откуда шрам на глазу, и почему он вообще слепой? Это же по сути неправильно, и противоречило утверждению самого Хейдвальда.       – Ох, в смысле вам, хилым существам не удастся мне навредить. А это сделал не человек. По крайней мере, я так думаю. Плохо помню откуда шрам.       Пожал плечами мужчина, затем подпёр голову рукой, предвкушая ещё один странный разговор о себе любимом. Но собеседник медлил. Парень выглядел задумавшимся. И теперь повисшее молчание оказалось некомфортным уже для Хейдвальда. Он постучал пальцами по столу, рассматривая светлые обои на стенах и одинокую картину с пейзажем гор.       – Как … твоя рука?       Если быть абсолютно честным, то Хейду было плевать. Но вопрос задал просто потому, что это первым пришло на ум. Его боль в плече не беспокоила, значит это проблема сугубо Гриши. В конце концов, он сам позволил ранить себя. Стоило стараться лучше.       Но Рофлер этот вопрос воспринял в другом ключе. Он моментально вышел из мыслей, коими сейчас был погружён. Поднял на собеседника голову, очень плохо скрывая выражение лица, которое буквально означало “спасибо, что спросил”.       – Ох, ну, она всё ещё болит, но надеюсь это скоро пройдёт.       – Хорошо.       После полученного ответа парень хмыкнул и кажется снова погрузился в свои мысли. При этом довольно пристально рассматривая мужчину. Хейдвальд собирался было встать, чтобы убрать посуду и заставить Гришу её помыть, но Рофлер выдал настолько интересную речь, что Хейд присел обратно.       – Ты ведь совсем ничего не знаешь о человеческой анатомии, так ведь? Не считаешь это проблемой? В конце концов, ты же можешь случайно не добить кого-то и это вызовет неприятные последствия.       Гриша говорил об этом так спокойно. По нему было непохоже, что он испытывал хоть какое-то беспокойство. Хейдвальд задумался. Парень был прав. Если сейчас ему везло, то когда-нибудь в спешке, пересказанный сценарий в теории мог бы произойти.       – И что ты предлагаешь? Почитать книжки? Я слишком занят для этого.       – Нет. Я могу помочь. Это точно будет быстрее и полезнее.       Хейдвальд изогнул бровь. Звучало это сомнительно. И подозрительно.       – Какой тебе смысл как-то помогать мне? Может быть ты тоже слепой, но я убийца.       Гриша неловко улыбнулся, потёр затылок.       – Ну, можно сказать, услуга за услугу. Я узнаю больше о тебе, ты узнаешь больше о людях. Довольно честно, я считаю.       Рофлер пожал плечами. Возможно, с его стороны было в корне неправильно, предоставлять такую информацию кому-то вроде Хейдвальда. Ведь он всё-таки прав. Он не будет использовать эти знания, чтобы кому-то помочь. А с другой стороны, эта информация находится в открытом доступе, и Гриша не раскрывал убийце какие-то секретные знания. Парень просто хотел быть полезным, ведь за довольно длительное время одиночества уже, хоть и с натяжкой, мог назвать Хейда своим очень странным другом. А ещё, возможно, если Рофлер поможет мужчине, то тот не порубит его в труху по окончанию их совместных приключений.

***

      Гриша стянул футболку и уселся на диван напротив Хейдвальда, который в свою очередь сидел на полу. Так было удобнее, в связи с довольно серьезной разницей в росте. Мужчина не понимая, к чему было это действие, окинул парня недоверчивым взглядом, но придвинулся ближе. Хейд ожидал какой-нибудь лекции от представителя человеческого вида, а не чего-то подобного. Рофлер говорил довольно содержательно, а главное четко, параллельно проводя руками по своему телу. Кратко, но очень информативно рассказывал о строении и местонахождении органов, их функциях и жизненной важности. Хейдвальд слушал с нескрываемым интересом, и так же внимательно следил за чужими руками. На несколько секунд, мужчина выпал из монолога, вспоминая первую встречу. Уверенный тон. Ни дрожи, ни хрипоты. Четкий, приковывающий внимание. Парня было приятно слушать, когда он вел монолог. Хейдвальду нравилось, и это ещё раз заставляло его оправдываться перед самим собой.       Гриша вдруг замолк, а после коротко добавил: “теперь ты”. Что подразумевало, что теперь Хейду придется повторить то, что он запомнил из довольно недолгого рассказа. Мужчина придвинулся ещё ближе, так, что теперь колени Рофлера упирались ему в грудь. Его широкая ладонь коснулась обнаженной плоти. Парень коротко выдохнул, наблюдая за движениями пальцев. Хейдвальд говорил очень спокойно и сосредоточенно, неспешно пересказывая слова своего учителя. Его рука скользнула по телу, к груди. Мужчина ощутил, как под его ладонью бьётся чужое сердце. Он довольно быстро рассказал об органе, но двигаться дальше ещё несколько секунд не торопился. Странно, Хейд никогда не замечал этого постукивания. Мужчина задумался. Убрал руку с чужого тела, и запустил ладонь под свою футболку, прижимая её к груди. Приятное постукивание было и здесь. Хейдвальд коротко улыбнулся, и вернул руку на тело Гриши, продолжая пересказ пройденной темы.       Его пальцы прошлись по чужим бокам, и это заставило Рофлера вздрогнуть, а его спину покрыли мурашки. Парень глубоко вздохнул, прикрыв глаза, продолжая слушать мелодичный спокойный голос и чувствовать на себе осторожные прикосновения. Иногда Гриша поправлял мужчину, и тот стараясь запомнить сделанное замечание, немного сильнее надавливал кончиками пальцем на чувствительную кожу. Ладонь Хейдва, под его уже почти полушепот, поднялась к плечу и медленно скользнула по всей руке, до самого запястья. Несколько мгновений потребовалось Хейдвальду, чтобы понять, что именно на ладони этой руки должен быть тот самый злосчастный порез. Но его не было. Мужчина провёл большим пальцем по месту, где ещё вчера была рана. Рофлер тоже обратил на это внимание, недоумевая, уставившись на свою руку. Парень перевёл взгляд, полный непонимания, на Хейдвальда.       – Я не знаю, что случилось. Такой порез не смог бы пройти так быстро.       Задумчиво произнес Гриша. Он ещё был поглощен всей этом достаточно спокойной атмосферой, всё ещё чувствуя на себе чужие прикосновения. Но вот сам Хейд теперь был занят обдумыванием таким скорым заживлением. Ведь сам Гриша сказал, что такого не может быть.       – Гриш.       Рофлер тут же вошёл в рабочее состояние. Его тело как будто бы током ударило. А ведь правду говорят, что звук своего имени так приятен. Особый эффект это давало то, что Хейдвальд сказал его имя первый раз после их знакомства.       – Кто рассказал тебе об этом.       Мужчина ткнул пальцем в чужую ладонь, второй рукой придерживая парня за колено, на тот случай, если он захотел бы резко встать, или уйти. Рофлер плотно сомкнул челюсти. Он сам не знал, почему так не хочет об этом говорить. И это нежелание идти на контакт бесило его собеседника. Но тот не подавал виду. Вместо прошлой тактики, Хейд решил действовать по другому. Рука с колена поднялась к раненому плечу. Некрепко, но ощутимо, Хейдвальд обхватил больную руку, глядя парню прямо в глаза. Гриша по вполне очевидным причинам ожидал ощутить болезненные ощущения в области и так бесконечно ноющего плеча, но нет. Рука Хейдвальда не сжималась сильнее. Просто находилась там.       – Слушай, всё в порядке. Я просто не хочу, чтобы это вызвало какие-то проблемы для нас обоих. Но по большей части для меня. Ты и так достаточно странный.       Рофлер наклонился, закрывая лицо рукой. Он попытался что-то сказать, но это вышло невнятно. Мужчина опустил свои ладони на колени к Грише, терпеливо ожидая, когда тот соберется с мыслями.       – Я не помню. Я не помню, откуда я об этом знаю! Я вообще не думал, что это сработает, ясно?! Тогда я просто хотел проследить за тобой. Я не думал, что ты меня заметишь. Это было последнее, что мне осталось сделать. Я-я не помню…       Гриша сам не понимал, почему он так эмоционально отреагировал на такой простой вопрос. Возможно потому, что ему хотелось выглядеть не менее важным, чем сам Хейдвальд. Делать вид, что и у него всё под контролем. Мужчина вздохнул, похлопал по чужим коленкам, привлекая к себе внимание. Рофлер был готов увидеть на лице творения бездны что угодно: ярость, непонимание, грусть. Но не то, что эта наглая рожа будет широко улыбаться. Улыбка его, конечно, выглядела довольно жутко, но ничего опасного в этом не ощущалось.       – Очень…интересное решение. Я тоже же не помню, откуда у меня шрам. Так что, теперь у нас чуть больше общего. Но это не значит, что я не злюсь на тебя, гаденыш!