Убийство разума

      Хорошая жизнь. Возможно, это даже в какой-то мере можно назвать счастьем. Любимая девушка рядом, хорошая работа, занятие любимым делом. Наконец-то хоть что-то в жизни Рофлера было таким правильным и стабильным. Никакого давления, ведь всё чего он так долго добивался теперь было у него на руках. И ощущения счастья опьяняло и заставляло забыть жестокость и несправедливость мира. Так хорошо на душе.       Целовать ещё спящую Вику утром и уходить на работу, которую он не ненавидел. Возвращаться вечером в уютную квартиру, зная, что тебя здесь ждут, и что ты кому-то нужен. Прекрасное чувство. В жизни есть смысл. Есть за что бороться и продолжать достигать большего. Так хорошо.       Не обходилось конечно без конфликтов и бытовых ссор. И они ругались до битой посуды. Но всегда быстро мирились, обнуляя ситуацию страстным сексом. На работе тоже местами было сложно. Но терпимо. Там посуду никто не бил.       И так было хорошо и приятно, что Гриша не заметил, как шаг за шагом, всё начало рассыпать. Словно кто-то невидимый, сел поиграть в “дженгу” с жизнью Рофлера, постепенно вытаскивая брусочки один за другим, не боясь развалить башенку.       Первой ушла Вика. "Мы слишком разные, нам нужно расстаться". А дальше Рофлер не слушал. Её объяснений, её тяжёлых вздохов. В голове стало пусто, а в ушах шумело. Он потом лишь молча смотрел, как она собирает вещи, а потом уходит. Бросив напоследок сухое прощание. Как будто бы ей было плевать. Как будто она никогда не любила. И внутри сразу стало как-то морозно. Так сквозяще холодно. Как будто с хлопком двери растворилось ещё что-то. Что-то очень несомненно важное.       Гриша пытался бороться с гнетущим одиночеством. Пытался работать усерднее, загружая себя так, чтобы сил на тоскливые мысли не находилось. Он возвращался в пустую квартиру, переставшую быть такой уютной и теплой. В ней стало холодно ещё и в прямом смысле, так как Гриша забывал закрыть окно перед уходом на работу. А сидел он с открытыми окнами часто. Надеялся, что свежий воздух успокоит. Заставит перестать думать. Успокоит то, что царапается внутри грудной клетки, вызывая тоску.       А потом и с работой полетело. Увольнение. Не сдержался и врезал кому-то. Даже не понял кому. А теперь уж не помнит. Искать новую работу не хотелось. Хотелось только лечь и сгнить в собственной постели, с настежь открытым окном. Так и было неделю или чуть больше. Просто лежал в кровати. Спал. Иногда вставал поесть или выйти в туалет. И снова в сон.       Спустя неделю в голову что-то ударило. Осознание, вроде как. Рывком поднялся с кровати. Помылся наконец-то, привел себя в порядок. Нашёл новую работу. Завел кошку. И как-то быстро всё.       Белое вислоухое создание мило мурлыкало под боком перед сном, заполняя собой чувство бездонной пустоты и одиночества.       И всё снова хорошо. Состояние начало улучшаться. Жить снова хотелось. Гриша перестал забывать закрывать окна. В квартире снова тепло. На душе тоже. И было бы ещё лучше. Пока однажды случайно не встретил Вику. Держащую за руку другого. И почему-то так колко и больно стало. Обида внутри вспыхнула подобно лесному пожару. Что-то в груди снова зацарапалось, зашипело и зарычало, ломая рёбра изнутри. Кулаки сжались до побеления в костяшках. Он так и не забыл. Лишь поглубже спрятал в углу сознания, стараясь не тревожить. Стараясь игнорировать шевеление червей в гниющей боли воспоминаний, которых не вернуть. А потом рассудок померк, уступая место безумной ярости, питаемой обидой и ненавистью к самому себе. Не на неё. Хотелось куда-то деть этот комок черной боли. Что-то доказать самому себе. Как-то оправдаться перед шепчущим голосом в голове о собственной слабости и жалости. Хруст. Интересно, а страшно убивать? Треск. А страшно быть убитым? Падение.       И Гриша лежит в снегу. Из носа стекает кровь, скользя за ухо. Во рту привкус железа. Парень облизывает разбитые губы. Дышать больно и сложно. Зато царапаться внутри перестало. Звуки глушит шум в ушах. Гриша закрывает глаза, слыша собственный учащенный пульс. Холодно. Но непонятно от чего. От снега, или от пустоты внутри? Да, точно от снега. Нужно встать. Он открывает глаза, поднимая перед собой руки. На лицо сразу капает пара красных капель. Костяшки в мясо. Согнуть пальцы невыносимо больно. Но он сгибает. Сжимает их в кулаки, разрывая содранную кожу. Стискивает зубы, шумно пыхтя. Из глаз стекают горячие слёзы. Парень закрывает лицо ладонями, всхлипывая как маленький мальчик. Он не помнит как дрался. Но помнит тяжесть ударов нового кавалера бывшей девушки. Ещё помнит как хрустнула чужая челюсть. Помнит звон чего-то металлического в чужих руках. Что это? Нож? Нет. А что тогда? Не помнит. Всхлип.       На улице темно. Снегопад. Фонарь над Рофлером мигает несколько раз, после чего потухает. Как же больно. Всхлип.       Слёзы обжигают кожу, замерзая на висках. Тело начинает неметь от холода. Это от снега. Точно. Но что тогда так дует морозным ветром внутри? Снегопад. Точно. Такой дурак. Забыл покормить кошку. Нужно домой. Ноги не чувствуются. Всхлип.       Не помнит как добрался домой. Не помнит с какого раза попал ключом в дверной замок. Не помнит откуда новый синяк на плече. А может он уже был? Не помнит. Помнит как шептал голос в голове. Сначала шептал. Потом сорвался на крик. Вопль. Яростный. Полный презрения и ненависти к своему обладателю. Слабый. Жалкий. Униженный. Потерянный. Бесполезный. Одинокий.       Игнорируя кровь на своём лице и руках, Гриша искал кошку. Зрение мыльное, картинка перед глазами нечеткая, и так и норовила стать одним сплошным черным пятном. Веки тяжёлые. Кое-как Рофлер насыпал корма в миску. “Кис-кис-кис”       Ничего. Тишина. И белое пятнышко не торопилось появляться. Накатила мимолётная паника, прошибающая сознание. Но вспышка подобно молнии быстро потухла. Зрение перестало фокусироваться. Кровь в ушах запищала и закипела, заставляя Рофлера осесть на пол. Ноги ватные. Тело болит одинаково сильно, от того и ощущение, что боль - это стабильное ощущение сейчас. Так должно быть. Должно быть больно. Так ведь? Нет. Опять ошибся. Что-то он часто ошибается. Создание потухает. Выключается сидя на полу в кухне, оперевшись о стену. Даже сквозь бессознательное сознание.

***

Кошка нажралась поливиниловым пакетом и сдохла.       Вот так просто. Снова один. Так и пришёл к своему затворническому образу жизни. Сидел дома перед монитором ночами, а днём отсыпался. Ночью так спокойно. Нет лишних звуков, напоминающих о болезненных воспоминаниях. Рофлер знал, что ему просто нужно время, чтобы снова взять себя в руки. Нужен какой-то повод начать выходить из дома. Но пока повод был только иногда выйти в круглосуточный магазин рядом с домом. Купить какой-нибудь легко приготовляемый дряни и вернутся домой.       Совершенно случайно увлёкся всякой мистической тематикой. Не просто как увлечение, а искренне поверил, в существование чего-то необычного. Но в знаки зодиака и таро так и не поверил. Почему-то этот аспект ему казался глупым и слишком мелким.       И жил бы себе так дальше. Жалкой пустой жизнью, которая так подходит жалкому пустому человеку вроде него. Пока всё не меняет случайная прогулка по ночному городу. Рофлер тихо бредёт вдоль одиноких улиц. Подышать свежим ночным воздухом иногда было приятно, чтобы просто не сойти с ума и не наложить на себя руки. Голова проветривалась, приходили новые мысли, от которых не хотелось выть и разбить себе череп о стену.       Из-за угла вдруг вышла мощная фигура, забирая своим присутствием все другие мысли. Рофлер замедлил шаг, чтобы получше рассмотреть человека, не привлекая внимания. Что-то в нём привлекало. Тянуло к себе и одновременно вселяло страх, внушая чувство опасности. Тело объяло подавляющей силой, стоило фигуре подойти ближе. Дыхание перехватило, сердце пропускает удар. Странное чувство удушья. Странное, но приятное. Парень остановился, пытаясь понять такую реакцию тела на высокого массивного мужчину, неторопливым шагом прошедшим мимо. Окатило эйфорией. Гриша глубоко втянул воздух носом, унимая трясущиеся руки. Ощущение убийственной силы незнакомца начало отпускать. Этого Рофлеру не хотелось. Почувствовав что-то настолько мощное, тело запросило ещё. Дыхание участилось. Парень резко обернулся в поисках незнакомца. Но его уже не было.       Гриша вернулся домой рассеянным, с пустой головой. После этой прогулки взял себе новую привычку — выходить по ночам на улицу. Блуждал так по нескольку часов, желая снова ощутить это чувство. Снова ощутить себя таким ничтожным по сравнению с этой силой, сжимающей и сдавливающей рёбра.       И его ожидания и усилия вопреки всему были вознаграждены. И на этот раз, незнакомца Гриша не упустил, осторожно следуя за ним до самого конца, упиваясь таким желанным чувством.

***

– Ало! Слушаешь?!       Хейдвальд пощелкал пальцами перед глазами парня, привлекая к себе внимания. Гриша быстро проморгался, кивая. Что-то занесло его в глубины сознания.