Потребность

Гермиона много раз читала в книжках по психологии про избирательное внимание. Это способность замечать что-то одно и не видеть всю картину целиком. Конечно, она думала, что этим страдает только Гарри, когда всегда и во всем считает виноватым Малфоя. Или Рон, когда в любой ситуации видит еду. Но только не она… Но жизнь — это лучшее практическое занятие, и Гермиона не знала, что урок будет таким болезненным. Теперь, куда бы она ни пошла, она всюду видела Малфоя. Прежде она никогда не задумывалась, как часто они встречаются в течение дня. Они как минимум раз в день пересекались на уроках, три раза в Большом зале — во время завтрака, обеда и ужина — и время от времени виделись в коридорах. А еще Гермиона начала встречать его на переменах во дворе. Малфоя стало слишком много в ее жизни. И Гермиона решила, что лучшим способом выбросить его из головы будет сосредоточиться на учебе. Ей надо исправить до следующего урока амортенцию, которую он испортил. Без этого не получить высший балл, а она ужасно хотела его получить. Она начала искать информацию о зелье. И эти мысли отвлекали ее о мыслях о холодном слизеринце. Гермиона знала, что на выходных Снейп обычно не бывал в замке. Это идеальное время, чтобы пробраться в кабинет и исправить зелье. Она все распланировала заранее, попросила у Гарри мантию-невидимку — оставалось только дождаться субботы. В субботу ночью, как и намеревалась, Гермиона надела мантию-невидимку и проскользнула в коридор. Она осторожно шла по замку, закутавшись в мантию. Гулять по замку после отбоя строжайше запрещено, но запреты никогда не останавливали Гермиону, когда у нее была цель, которая казалась ей благородной. В этот раз она, правда, думала не о других, а только о себе, точнее о том, как исправит зелье и получит отличный балл. Даже если ей придется разделить этот балл с Малфоем. Оказавшись у класса, Гермиона остановилась. Стояла тишина, ни полоски света не выглядывало из-под двери. Значит, там никого. Ей никогда еще не приходилось исправлять зелья, поэтому она немного нервничала. Интуиция редко обманывала ее, и сейчас ее не оставляло чувство, что все будет не так легко, как ей казалось. Она пожалела, что решила в этот раз сделать все одна, а не взяла с собой Гарри. Но что сделано, то и сделано, и Гермиона осторожно открыла дверь. Ей показалось, что она увидела тусклый свет, льющийся из-за арки. Теперь ей стало любопытно, что это за свет, и она вошла в класс. Завернув за арку, она застыла. В кабинете было тихо и темно. А над столом парила магическая сфера, которая освещала дымящийся котелок. В воздухе у котелка висел свиток с названиями компонентов. А рядом, склонившись над пергаментом с заметками, стоял Малфой. Гермиона подошла ближе — так близко, как могла, чтобы не быть обнаруженной. Свет зачарованной сферы падал на лицо Малфоя. Оно было сосредоточенным и спокойным и оттого еще более красивым. Гермиона в течение дня едва решалась украдкой смотреть на него, а сейчас, закутанная в мантию-невидимку, могла любоваться им сколько угодно. Малфой кинул семена фрукта страсти в котелок и аккуратно помешал зелье. Нахмурился. Между бровей легла складка, а губы дернулись. Тогда он сверился с учебником и добавил в кипящее зелье розовый перец. Движения Малфоя были уверенными и точными. Гермиона всегда считала Малфоя глупым и ленивым; он столько раз скидывал работу на Крэбба и Гойла! Но сейчас она смотрела, как он работает, и понимала, что он куда талантливее и умнее, чем она думала. Драко сверился со списком компонентов. Помешал зелье. Все эти дни он везде и всюду видел только Грейнджер и, чтобы выбросить ее из головы, решил сфокусироваться на квиддиче и на учебе. Ему нравилось учиться, но он не слишком занимал себя уроками. Никто и не ждал от него этого. Все считали его избалованным сыном богатого отца, которому ничего не надо делать в жизни. Но никто не знал, что и у Драко были мечты и желания. Правда, он сам всегда считал себя недостаточно талантливым. А как иначе, раз тебя таким считают все вокруг? Раз все убеждены, что в квиддич он играет только из-за метел, которые отец подарил команде, а по зельеварению получит хороший балл, потому что его отец дружит с профессором Снейпом. На занятии он на эмоциях испортил зелье, а теперь хотел исправить его. Неужели таким образом он хотел привлечь внимание заучки? Зачем-то же он поперся в этот класс ночью, чтобы исправить зелье, из-за которого она так расстроилась? Драко закончил перемешивать зелье и стал ждать. Гермиона наблюдала за ним. Он оценивающе рассматривал зелье. Поверхность наконец приобрела тот самый перламутровый блеск, который говорил о том, что оно сварено правильно, но Гермиона чувствовала, что что-то не так. Малфой, видимо, это тоже понял. Он хмурился, принюхиваясь. Затаив дыхание, Гермиона подошла ближе. Она поняла, в чем дело. Зелье пахло приятно. Зелье пахло восхитительно. Но оно не пахло им. Надо было добавить еще немного розового перца, буквально щепотку. Тогда Гермиона громко закашлялась, чтобы привлечь внимание Малфоя, и подняла мантию-невидимку с лица. — Розовый перец, — прошептала она. Малфой поднял взгляд. На его лице проступило изумление. Гермиона боялась, что он скажет что-то резкое, но он только кивнул. Гермиона сняла мантию-невидимку и встала с ним рядом. Взяла несколько горошинок перца и бросила их в котел. Свет магической сферы освещал ее лицо, и Драко в очередной раз понял, какая она красивая. Красивее высокомерной и злобной Панси. Гермиона начала помешивать зелье, но рука дрожала, и зелье чуть не выплеснулось из котелка от резкого движения. — Вот так, — сказал Малфой, вставая сзади и кладя руку на тыльную сторону ее ладони, — не спеши… Он медленно вел ее рукой, и вся она превратилась в нерв на ладони. Вся она растворялась в нем, как розовые горошины плавились и растворялись в любовном зелье. Малфой продолжал вести, пока от зелья не пошел пар, закручиваясь в спираль, а по классу не разлился аромат. Тот самый аромат, который Гермиона чувствовала во время танца на Рождественской вечеринке. Тот самый аромат, которым она наслаждалась во время поцелуя в коридоре. Тот самый аромат, который сводил ее с ума сейчас. Его личный запах. Аромат Гермионы вдруг разлился в душном кабинете — и Драко почти неосознанно провел по ее ладони пальцами. Гермиона застыла. Сердце сладко стучало, а внутри разливалось тягучее тепло. Словно она напилась амортенции и вся превратилась в одно — желание. Потребность, чтобы это никогда не заканчивалось. А затем кабинет раздробил звук шагов. Они даже не успели отпрыгнуть друг от друга, как у стола появился Снейп. Его лицо еще более хмурое, чем обычно. На ногах тапочки. — Двадцать баллов с Гриффиндора за нарушение дисциплины, — выплюнул Снейп, затем повернулся к Малфою и процедил: — И десять со Слизерина за то, что исправляли зелье в неурочное время. Ваше зелье не будет засчитано. Вылейте его немедленно. — Но мы всего-навсего хотели исправить его! — возразила Гермиона. — Профессор… — вальяжно начал Малфой. — Немедленно, — повторил Снейп чуть слышно, весь кипя от ярости. — Конечно, профессор, — с нескрываемым раздражением проговорил Малфой. Он понес котелок к раковине и опрокинул содержимое. Гермиона смотрела, как исчезает их прекрасное зелье, и чуть не плакала. На лице Малфоя застыла гримаса злости. Наверное, это первое зелье, которое ему удалось. И ему приходилось с ним расстаться. Снейп морщился — запах амортенции напомнил ему день из прошлого, когда они гостили дома у Лили. Значит, у этих двоих получилось идеальное зелье. Под хмурым взглядом профессора Драко и Гермиона убрали со стола компоненты и отмыли место, за которым работали. Гермионе досталось мыть котелок, но она только расплескала остатки зелья на пол. — Возвращайтесь в свои спальни. Малфой ушел первым. А Гермиону Снейп заставил отмывать пол. Когда она вернулась в гриффиндорскую спальню и легла в постель, в воздухе всё еще витал запах ее амортенции. И она никак. Никак не могла уснуть.